Александр Яковлев – Жертвы полярной ночи (страница 57)

До прихода Кирилла Смирнова оставалось еще полчаса, и за это время Омелин выбрал из стопки накладных все, которые касались «газели» с номером К930НР. Их было немало, и по датам некоторые были довольно близки к дням, когда происходили исчезновения. В голове опера выстраивалась нехитрая схема происходивших событий: девушки сдавали кровь на анализ, образцы грузили в «газель», вывозившую, кстати, стройматериалы и инструмент, а затем девушек похищали. Интервал времени между вывозом анализов и похищением составлял от двух до семи дней.

Игорь аккуратно сложил бумаги в сумку и, усевшись у окна, стал наблюдать за парковкой у больницы. Когда его коллега пришел ему на смену, Омелин не сказал ему ни слова — ни о находках Ани Дробенко, ни о том, что сообщили ему из ГИБДД. Сославшись на требование начальника о немедленной явке, он пообещал Кириллу позвонить ему позже и с новостями.

Смирнов воспринял это с недоверием, но не подал виду. Скрытность Игоря и его нежелание делиться информацией не были для Кирилла откровением.

— История учит нас тому, что на ней никто не учится, — задумчиво прокомментировал Алексей Анатольевич Евстигнеев, заместитель начальника отдела полиции и непосредственный шеф Омелина, рассказ Игоря.

Опер задумчиво посмотрел на потирающего переносицу начальника. За годы работы с ним он привык к его манере изъясняться и сейчас ждал продолжения.

— В том числе и ты, Игорь Алексеевич, ни черта не учишь историю родного края, — неожиданно весело заявил Евстигнеев.

Опер посмотрел удивленно, а шеф расхохотался. Такое с ним случалось нечасто, что еще больше ввело Игоря в недоумение.

— А если бы учил, то имя Бори Макеева тебе бы многое сказало, — насмешливо произнес начальник.

— Вы его сажали? — попробовал угадать Игорь.

— А то, — ухмыльнулся шеф, — приговор — пятнаха, а потом следом за ним и его сынков, Диму и Сережу. Каждому по дюжине лет вкатали.

— Солидно, — заметил Омелин.

— И если я считать не разучился, то их старшой как раз сейчас должен был откинуться.

— Чем знамениты эти прекрасные люди? — подняв бровь, спросил Игорь.

— О-о-о, — протянул Алексей Анатольевич, — там такие букеты статей, что просто закачаешься. Если вкратце, то в девяностые Боря Утюг был в крупной мурманской бригаде, которую почти всю положили в ходе резни за доходы от порта. И пока его пацанов возили кормить крабов, он сунул лапки в тапки и, взяв под мышку жену с детьми, отъехал к нам, в команду Вити Трактора.

Шеф улыбался, предаваясь воспоминаниям о событиях своей карьеры.

— Утюг был человеком свирепым, но недальновидным, и, когда Череп завалил Трактора, оказалось, что Боря снова выбрал проигравшую команду. Здесь уже никого в море по беспределу не топили, и Утюгу предложили либо ложиться под Черепа, либо под землю. Он выбрал первое и вместе с подросшими сыновьями влился в новую бригаду. А через пару лет Георгий Черницкий, известный под кличкой Череп, был застрелен в ходе задержания сотрудниками милиции, остановившими его машину с целью проверки документов.

— Понятно. И что Утюг? — спросил Игорь.

— А тот оказался к задержанию не готов и был взят в собственной кроватке, голенький и беспомощный. Потом и до его отпрысков дело дошло, обоих забрали вслед за папаней. Мы за ними давно следили. Там в деле доказательной базы было — на половину этой комнаты. — Евстигнеев постучал пальцами по столу и добавил: — Осуждал их, кстати, Сережа Дробенко, отец нашей Анечки. Вкатал все, что попросил прокурор.

— Рэкет, тяжкие телесные… — начал было перечислять Омелин, но Алексей Анатольевич прервал его.

— Похищения в том числе. Брали коммерсов, сажали в подвал и требовали долей в бизнесе. Возможно, у них еще что-то осталось с тех времен, они много отжали тогда. Хотя вот на их змеюку-мать ничего не было записано, да и она умерла давно.

— Ну круто, что сказать, — произнес опер.

— Да, были времена, — протянул его начальник.

Они помолчали, а потом Алексей Анатольевич встал со своего места во главе стола и подошел к окну.

— Надо, безусловно, продолжать вести слежку, — сказал он, повернувшись спиной к окну. — Изыщем резервы, и я дам пару человек вам на смену где-то начиная с послезавтра. С Кириллом и Мишей тоже поделись материалами и тем, что я рассказал. Дробенко, я думаю, и сама все найдет. Да, и вот еще что, — проговорил Евстигнеев, доставая из кармана мобильный телефон и пряча его в сейф, — ты любишь зимнюю рыбалку?

— Да, конечно. — Игорь понял намек и, встав с диванчика, пошел убирать свой смартфон в металлический ящик. — Я вот на щуку люблю ходить, а вы?

— А я по окушкам, — ответил шеф, включая на стоящем на столе ноутбуке видео. — Вот здесь посмотри, как раз видео про щуку, про ловлю на живца.

10.02.2022, 18:53

Включив запись на максимальную громкость, начальник жестом поманил опера к себе поближе.

— Игорь, — начал он еле слышным шепотом, — ты сам-то понимаешь, что то, что вы раскопали, семейкой Макеевых не ограничивается?

Омелин кивнул, хотя и не до конца понимал, куда клонит его шеф.

— И Вангер этот не просто так пошел на повышение — из никого в большого начальника, — шептал Алексей Анатольевич, глядя на опера из-под нахмуренных бровей. — В этой вашей русалке точно все органы были на месте? — неожиданно спросил он.

— Все, — так же шепотом ответил Омелин.

Евстигнеев потер рукой подбородок и задумчиво сказал:

— Ну, может, не подошла по какой-то причине. А может, вообще случайно ее зацепили, тупо потому, что смогли, а когда анализы взяли, то нашли ВИЧ какой-нибудь. Короче говоря, как я это вижу: Макеевы не главные в этом деле, их используют, возможно даже втемную. А вот кто и куда сбывает этих теток или их органы — это самый интересный вопрос на сегодня.

— Кто за ними стоит? — задал главный вопрос Игорь и сам же на него ответил: — Я пока не знаю, как это можно выяснить.

— Я пока тоже, — сказал Евстигнеев. — Но факт то, что сами они такое организовать не могли. Они хватают, тащат на базу. — Начальник уставился невидящим взглядом в окно, видно было, что сейчас он напряженно работает над деталями дела. — И что бы дальше ни происходило, там есть еще подельники и, главное, есть тот, кто все это покрывает и руководит. И это точно не Утюг, который после зоны к современной жизни совсем не адаптирован. Дети у него тоже не сильно умные, только давить и нагибать могут.

— Может, главврач? — прошептал Игорь. — Он один из ключевых участников, да и если девушек на органы разбирают, то он сам это делать может. Наверное, — подумав, тут же добавил опер.

— Есть ли у него связи по тому, куда органы пристраивать? — пожал плечами начальник. — Как он скорешился с Макеевыми, от которых нормальный человек за версту держаться будет? У меня пока больше вопросов, чем ответов.

Омелин промолчал. У него в голове давно зародилась мысль, что эти детали можно было бы обсудить, не прибегая к таким мерам конспирации, а значит, это все была прелюдия.

Игорь посмотрел в глаза Алексею Анатольевичу. Тот выдержал взгляд и все так же шепотом произнес:

— Теперь о главном. Во-первых, я не знаю, кто их крышует. Может — наши, может — соседи, может — вояки. К каждому свой подход будет. Я тебе потом скину телефон Кости Захарова, командира СОБРа. Он тебя прикроет и в замесе, и если придется договариваться. Макеевых можно брать, а если кто-то с ними будет, пусть Костя сам определит, что с ним делать, понял?

Игорь кивнул.

— Если нужна будет поддержка — звони ему, только имей в виду: ему может понадобиться время, чтобы собрать правильных ребят.

Он произнес слово «правильных» с такой интонацией, что у Омелина сразу же отложилось в голове, что участие СОБРа будет как минимум неофициальным.

— Дальше, — продолжил шеф. — Дробенко к этому не привлекай. Будет лезть, морозься и игнорь. Мишу тоже не тяни, не надо ему еще и этого. Кирилла можешь взять, но не распространяйся о том, что я сейчас сказал. Он и сам не дурак и обо всем догадается.

— Я понял, — сказал Игорь.

— Ну, собственно, и все. Если не будет возможности посоветоваться, то делайте тихо, без свидетелей и подозрений. Должны справиться, — завершил разговор Евстигнеев.

Опер снова кивнул.

— Вот смотри, — во весь голос произнес Алексей Анатольевич, уменьшая громкость видео, — на живца ловить оно же завсегда интереснее и продуктивнее…

11.02.2022, 00:04

Аня проснулась от боли и холода, жгущих кожу. Она открыла глаза, но не смогла пошевелиться: все ее тело словно сковало льдом. Горло так онемело, что не получилось даже застонать.

Одеяла на ней не было. Она лежала на кровати и могла только наблюдать, как мерно покачивается створка открытого окна спальни. Аня прекрасно помнила, что не открывала его, а теперь не могла встать, чтобы закрыть.

Боль становилась невыносимой. От нее хотелось кричать, хотелось вскочить и убежать куда-нибудь, но у Ани получалось только двигать глазами и смотреть, что происходит вокруг. Ее тело отказывалось слушаться, и страх все больше превращался в панику.

Аня не понимала, сколько продолжалось это состояние, — секунды воспринимались как минуты, а минуты — как часы. Ей начало казаться, что у нее темнеет в глазах.

В комнате действительно сгущался мрак. Тени в углах начали увеличиваться в размерах и расползаться по стенам. Будто какие-то бесформенные существа, они вытягивались в стороны и обволакивали собой все, чего касались. От этого зрелища у Ани по коже пробежали мурашки, отозвавшиеся уколами боли по всему телу. Она беспомощно наблюдала за воплотившимся в реальность кошмаром, и ей казалось, что она сходит с ума.