Александр Яковлев – Купание в Красном Коне (страница 48)
Через полчаса изматывающего пешедрала ноги огнем горели в раскалившихся под солнцем сапогах, грозя кровавыми мозолями. Нет, не о том голова думает. Зоммер присел на обочину, скинул сапоги и носки (давно пора было сделать, эх ты, сразу видно городского!). И земля оказалась совсем не горячей, и босиком шлепалось по ней куда как веселей.
Слева выплыло облако пыли, перемещаясь над полем и увеличиваясь. Зоммер вышел к перекрестку полевых дорог. Сюда же приближался и пылящий грузовик, голубой зилок. Зоммер радостно вскинул руку, зная, что народ тут приветливый, охотно подвозящий городских за сигарету да попутный разговор о столичных новостях и местном житье-бытье.
Но грузовик не остановился, пролетев на бешеной скорости и накрыв путника шлейфом пыли. Зоммер успел рассмотреть лишь буквы на борту — ТЛР. Значит, местный, тульский… Чего же не остановился?
В общем, не складывался день. Для полного краха оставалось лишь после проделанного пути уткнуться носом в ржавый замок закрытого по какой-нибудь причине магазина. И вполне возможно, подумал Зоммер, что при этом испытаешь злорадное удовлетворение — чем дальше, тем хуже.
Грунтовка становилась все более накатанной, гладкой и черной от резины, оставленной шинами на земле. Через полчаса Зоммер выбрался на асфальт, натянул ненавистные сапоги и пустился одолевать последний отрезок, чуть больше километра, до магазина. Под ногами что-то захрустело. Путник вгляделся. С обочины дорогу упорными полосатыми броневичками во множестве переползали колорадские жуки. Давят их ноги и колеса, но не остановить тихую таинственную силу…
Дед, Зоммер-наистаршой, канул в здешних местах в конце сороковых годов. Блестящий ум, один из самых известных (в узких кругах, разумеется) конструкторов-артиллеристов, он, к несчастью своему, по происхождению был немцем. И по тем временам отделаться ссылкой в Конь считалось за счастье. Помогли высокие покровители, понимавшие, с кем имеют дело. Дед и здесь продолжал работать — периодически его посещал курьер, забирая наработки, взамен оставляя продуктовые посылки. Но в один из таких же вот августовских дней дед бесследно исчез. Прибывший курьер обнаружил пустой, педантично убранный дом. Последовавшие затем расследование и опрос местных жителей ничего не дали…
От резкого сигнала Зоммер-младший вскинул голову и отпрыгнул на обочину. Навстречу летел грузовик. Солнце отражалось в ветровом стекле, и разглядеть лицо водителя не удалось. Мелькнул борт. ТЛР! Да ведь это тот же самый. Зоммер проводил зилок недоуменным взглядом. Но он уже съехал на грунтовку и скрылся за посадками пыльного боярышника.
А на дороге осталось лежать два мешка. Обычных мешка из-под картошки. Зоммер подошел. Пустые. Почти новые. Ясно, вылетели из кузова от такой гонки. Зоммер поднял их, отряхнул от успевших наползти на них жуков, аккуратно сложил и спрятал в рюкзак.
Еще с дороги с облегчением увидел открытую дверь магазина. Внутри сельского «супермаркета» было сонно, жарко и почти тихо. Старушка, бормоча, выбирала стиральный порошок. Молоденькую, полную и вялую продавщицу обхаживал местный кавалер в камуфляжном костюме и ковбойской шляпе. С порога Зоммер наткнулся на его полный грозного предупреждения взгляд потенциальному сопернику. Чертовски хотелось пить. Да только разнообразием полки не радовали. И в довесок к местной водке «Левша» пришлось приобрести литровую банку персикового сока молдавского производства. Знать, давно ждала банка своего покупателя — вся покрылась липкой пылью.
Под конвоирующим взглядом ковбоя Зоммер покинул магазин и без приключений одолел асфальтовую часть пути. Едва свернув на грунтовку, тут же устремился в спасительную тень боярышника, забился в нее поглубже и вскрыл вожделенную банку. Только содержимое банки сок никак не напоминало. Скорее кашу. Тыквенную. Но не водкой же утолять жажду? И Зоммер припал к покрытому ржавчиной стеклянному ободку и, запрокидывая голову, давясь, стал глотать теплую жижу. Она комками плюхалась в пищевод, гарантированно обещая долгую и качественную изжогу. Но полбанки проглотить себя все-таки заставил. Отставил пойло в сторону, скинул сапоги и закурил. Издалека донесся гул двигателя. Вскоре среди ветвей мелькнул голубой борт. Зоммер и не вглядываясь знал, что это все тот же ТЛР. И чего мечется? Небось, затеяли мужики пьянку в поле, вот и шлют гонца в магазин…
Так и оставив на земле полбанки недопитой оранжевой жижи, Зоммер выбрался из кустов. Впереди ждала неодолимая, кажется, грунтовка. Шагалось изматывающе тяжело — сказывались жара, усталость, ком в желудке. А под ногами дорога и дорога, от которой лучше не отрывать взгляд, чтобы не видеть, как еще далеко до Дупны с прудом, пасекой и кладбищем.
Отец Зоммера-младшего тоже приезжал в Конь, пытался разузнать хоть что-нибудь. Баба Рая лишь вспомнила, что частенько дед сидел у реки, напротив мельницы и часами наблюдал, как вода с мельничного колеса «бегеть». Да что в тот год засуха была страшная, так что пришлось дамбу вскрывать, чтоб напоить нижние поля.
Послышался какой-то легкий звук, посторонний на фоне дальнего рокота трактора, птичьего писка и шелеста листьев. Подняв голову, Зоммер застыл. Невдалеке, в тени посадки, над дорогой кружился смерч. Молоденький такой, шустрый, метра два в диаметре и высотою с пятиэтажный дом. Он пританцовывал на месте, словно пробуя свои силы и размышляя, куда бы двинуться с лихим своим, разбойным делом. То, что Зоммеру доводилось слышать об этих явлениях стихии, оптимизма не добавляло. И что было делать, он не знал. Казалось, стоит пошевелиться, и эта вращающаяся воронка пыли метнется к человеку, затянет, закружит, унесет…
Сзади раздался резкий сигнал. Зоммер медленно повернул голову и вновь увидел летящий дуром ТЛР. И с радостью уступил ему дорогу. Пусть зилок и разбирается со смерчем.
Грузовик, миновав путника, неустрашимо мчался вперед, то ли не замечая вставшее на пути препятствие, то ли не считая взнесенную надменно над дорогой пыль серьезной преградой.
Смерч как-то даже удивленно подсел над дорогой. Еще бы, не он шел в атаку, а на него!
Зоммер ошарашено ждал финала схватки.
Железо разъяренно врезалось в крутящуюся пыль. И проскочило насквозь. И смерч исчез. Растворился. Испустил дух, как проколотый воздушный шар.
Грузовик же, пролетев вперед еще с десяток метров, вдруг резко остановился, подпрыгнув на месте, словно налетевший на невидимое препятствие.
Зоммер быстро натянул сапоги и побежал к грузовику. И вскоре понял, что за рулем никого нет! Почувствовал это спиной, мурашки на ней подсказали. Он медленно приблизился к кабине. От нагретого металла несло жаром. Постучал в дверцу. Никто не отозвался. Дернул за ручку. Дверь открылась, явив взору пустую кабину.
В кабине этого растреклятого ТЛР водитель начисто отсутствовал! Исчез, как и сраженный им смерч. Вот ключи в замке зажигания. Вот… вот пустая поллитровка на полу кабины… М-да, в таком пекле да выкушать бутылку — пропадешь. Вот и пропал человек. Зоммер невесело усмехнулся. Поднялся на подножку кабины, огляделся. В березовой посадке неподалеку стояла тишина, да и проглядывалась она насквозь. Никого. Заглянул в кузов. Там навалом лежали мешки. Пустые, почти новые.
От жары ли, от нелепости ли происходящего, но только помстилось Зоммеру невесть что. Трясущимися руками достал из рюкзака найденные ранее на шоссе два мешка, отшвырнул их от себя в кузов, перекрестился. А спрыгнув с подножки — давай Бог ноги!
Дорога уходил за посадку, сворачивая к Дупне. На повороте он оглянулся. Грузовик все так же стоял на месте. Под налетающим ветерком слегка покачивалась открытая дверь кабины. В тишине равнодушно разносился рокот далекого трактора. Пахло дымом горящей на горизонте стерни…
Дед Василий, выиграв грибной спор, бутылки не дождался. Нет, Зоммер благополучно вернулся в Конь, где конечно же никому о встречах в поле не рассказывал. Да и не до рассказов было. Действительно помер дед Василий. Предвидела ли баба Шура его кончину?
Вот и собрались на похороны кто мог. Залетный пастух Женька Трусов с Юркиным отцом Павлом Маргеловым домовину сколотили. Погрузили ее на тележку с впряженным меринком бабы Раи и поплелись себе унылой процессией в сторону дупнинского кладбища. А на полдороге встретились Малыши наши, о которых еще и слова не сказано. А пора.
Это два бычка. Рыжий Малыш и Малыш черный. Два братца. И хоть сейчас, на исходе лета, они подросли и уж никак не походят на малышей, но по-прежнему крепко дружны и очень скучают, когда их разводят на разные выпасы, и тогда над речкой, где они стоят в густой, начинающей желтеть траве, привязанные к прибрежным ивам, то и дело разносится печальное в утреннем тумане призывное мычание. И кто-нибудь из них в конце концов обрывает привязь и спешит к братцу, чтобы радостно обнюхать того, а потом положить ему на спину тяжелую круторогую голову и так замереть в блаженстве.
Но поскольку они все же еще не взрослые быки, хоть и грозны с виду, то иногда, оказавшись на свободе, могут и заблудиться. И вот бродят растерянные и сердитые по деревне и окрестностям, нагоняя панику на местный люд и дачников внезапным появлением из зарослей.