Александр Яковлев – Купание в Красном Коне (страница 30)
— О чем? О чем может думать некрасивая девушка, без каких-либо надежд на взаимность?
Впрочем, она тут же спохватилась. Ласково улыбнувшись и потрепав собеседника по руке, Фаина Викторовна добавила:
— Но вы, я надеюсь, человек порядочный? (Господь простит ей неведение.) Да и как я могу знать ее мысли? У нынешней молодежи интересы столь отличные от наших. Хотя разве могу я что-то не понять? Вот представьте…
И старушка пустилась в длинный монолог о племяннике сестры приятеля покойного мужа, который (племянник) вдруг бросил институт и…
Д-р обожал выслушивать такие монологи. Его в них привлекал один момент. Важно лишь было дотерпеть до самого интересного эпизода, из-за которого, собственно, вся эта тягомотина и развозилась. Вот тут-то и следовало перебить повествующего. При этом перебить таким образом, чтобы не оставалось уже никакой возможности рассказ продолжить.
И Д-р дослушал до того места, когда юный непутевый джентльмен, разведясь во второй раз, не спрашивая родительского благословения ни на брак, ни на расторжение оного…
— Чертовски мучает изжога, простите, — сказал Д-р. — Не посоветуете, что бы выпить? У меня это первый раз…
В таких случаях старушки самым жалким образом теряются. Их раздирает между желанием продолжить рассказ, прерванный на самом интересном, и страстью продемонстрировать немалые и уникальные познания в медицине. Как правило, побеждает второе. И объясняется это, по мнению Д-ра, вовсе не отзывчивостью. Просто переход к медицинской тематике открывает еще более широкий простор для словоизвержений. В конце концов, далекий племянник с его нехитрыми жизненными коллизиями всего лишь один, в то время как знакомых и родственников, платящих дань различным недугам, — легион. Простая арифметика.
После непродолжительной паузы, во время которой, надо полагать, и шла внутренняя борьба двух вышеозначенных желаний, старушка тонко улыбнулась, тем самым давая понять, что она не какой-нибудь дилетант, только и знающий одно средство — соду.
— Видите ли, — наконец вымолвила она, — болезнь каждого человека индивидуальна. Предположим…
— Кстати, — вновь прервал ее Д-р, — у подруги моей соседки был племянник. Представьте, он тоже примерно в это же время бросил институт. Подумайте, какое совпадение. Не говорит ли оно о молодежи… Ах, виноват, я перебил вас!
Это был удар ниже пояса. Фаина Викторовна растерянно замолчала. Только очевидная рассеянность собеседника удержала старушку от занесения Д-ра в список особ коварных и неблагодарных.
Д-р вскочил с кресла, изображая полнейшее раскаяние. Посмотрев на часы, в отчаянии воскликнул:
— Боже, своей болтовней я самым нахальнейшим образом отрываю время от вашего послеобеденного сна. Извините.
И тут же наступил на хвост местной серенькой Муське. Не сильно, но чувствительно.
Кресло словно взорвалось под Фаиной Викторовной. Катапультировавшись, она оскорбленно засеменила к выходу с веранды. И Бог весть, крепок ли был ее послеобеденный сон.
Оставшись в одиночестве, Д-р рухнул в кресло. Отдышавшись, быстренько заполнил все клетки свежего кроссворда. Оставалось лишь затем доказать старушке, что это ее рук дело.
Однако ж, задумался он привычно, как разовьются эти взаимоотношения? Муська — ладно. Муська дура. Она никогда не давалась Д-ру в руки. Инстинктивно не давалась, несмотря на подхалимский характер. А однажды даже поцарапала, загнанная в угол с целью привязывания к хвосту безобидной банки… Но эта пара? Виноваты ли они, что судьба столкнула их с ним? Ничуть. Немножко милосердия? Пожалуй.
На лестнице, ведущей вниз от номеров второго этажа, послышались тяжеловатые шаги. Д-р мгновенно изготовился к встрече с Тамарой. И она вышла на веранду. В полной прогулочной форме. Вряд ли сейчас на дому граждане шьют себе пальто и шубу. Однако же неуклюжее коричневое сооружение с черным цигейковым воротником, красовавшееся на Тамаре, явно смахивало на кустарное. Немалого размера черные ботинки фасоном не уступали лыжным. Впрочем, наряд свидетельствовал не об отсутствии вкуса, но об образе жизни. И внезапно даже для себя Д-р спросил:
— Позволено мне будет сопроводить вас?
— Да, — просто ответила девушка. — А то мама боится отпускать меня одну.
Итак, общество Д-ра терпелось только в силу необходимости? Тамара же, ни слова более не говоря, опустилась в кресло, подперла голову в серой вязаной шапочке рукой и, по своему обыкновению, задумалась.
— Через минуту буду готов, — заверил Д-р, направляясь к лестнице.
На веранде было изрядно натоплено, и Д-р подумал, что десяток-другой минут, проведенных в зимнем наряде, заставят Тамару несколько иначе взглянуть на соседа по обители.
Д-р открыл оба крана в ванной, чтобы не могли достучаться, а сам прилег на кровать, уперев взгляд в страницы «Математических чудес и тайн». Карточные фокусы по-прежнему производили впечатление на простаков. Ничто их не брало: ни наперсточники, ни пирамиды. Время незаметно летело за увлекательным занятием.
Но внезапно Д-р поймал себя на мысли, что боится Тамару и разговора с ней. Вызов от себя же был принят. Д-р вскочил и быстро оделся. Несколько секунд поразмышлял над кранами: закрывать ли? Но номера первого этажа стояли пустыми, заливать было некого. Да и претензии персонала могли оказаться чересчур докучливыми. Краны следовало открыть в другом номере!
Тамара сидела в той же позе. Казалось, она и не заметила длительного отсутствия спутника. И более того, без удовольствия отнеслась к тому, что ее уединение нарушили. Во всяком случае, некоторое время она всматривалась в появившегося как в незнакомца.
Они вышли на крыльцо. Д-р предложил даме руку, но жест остался незамеченным. И Д-р потащился сзади, поскольку тропа не позволяла идти рядом. А уж за оградой снегу и вовсе оказалось по колено. Д-р не стал изображать джентльмена и торить тропу. Но смиренно брел сзади, не без удовольствия наблюдая за неуклюжим продвижением вперед спутницы. Та мужественно пробивалась вперед, к чернеющему метрах в ста впереди шоссе.
Она остановилась так внезапно, что Д-р инстинктивно ухватился за ее плечо, дабы не упасть.
— Простите…
— Это хорошо, что вы открыты, — сказала она, не обращая внимания на руку на плече.
— Открыт? Чему? — спросил он, убирая руку.
— Как — чему? — Тамара оглядела Д-ра так, словно он сморозил несусветную глупость. — Космосу, конечно же. Вопрос в том, каким его силам?
И двинулась дальше, неуклюжим, но упорным вездеходиком.
— А что… там тоже разделение? — спросил Д-р ее спину.
— Разумеется, — последовал ответ. — Разве вы не чувствуете на себе их влияние?
— О, очень даже чувствую, — с воодушевлением отвечал он, пристраивая на хлястик ее пальто сухую ветку. — Но если так, — продолжал он, — то мы, по сути, не вольны в наших поступках.
— Ну как это, — с педагогической солидностью в голосе возразила она. — Отличить темное от светлого может каждый. А при желании — и противостоять.
— Пылинка, противостоящая буре… Смешно.
— Пылинка не может противостоять буре. Но она может подать руку другой пылинке, третьей… Уже легче. А вы одиноки, не правда ли?
— Увы, да, — скроил было жалостливую физиономию Д-р, но сообразил, что спутница все равно не видит.
— Ну вот. Вы одиноки. Отсюда и ваши мысли.
— А вы — не одиноки!
— О нет! — легко ответила Тамара. — В дни, когда из космоса надвигается на нас угроза, мы, вместе с братьями и сестрами по духу, противостоим ей. Разве вы не ощущаете результатов?
Д-р остановился, достал платок и приложил ко рту, скрывая улыбку.
— …Да, мы не видим друг друга, не знаем имен, не связаны клятвой, — так продолжала она. — Нас невозможно разлучить, ибо даже в темнице мы слышим голоса друг друга. Братство наше нерушимо…
— Всегда найдется предатель, — осторожно заметил Д-р.
— Он безвреден для нас. Ведь он сам по себе. И никак не сможет войти в наше братство…
— Скорей верблюд… — пробормотал Д-р.
Они выбрались на шоссе.
— Так вы… экстрасенс? — восхищенным шепотом спросил Д-р, сбивая снег с обуви.
Позади снежную целину пересекал ровный шрам тропы.
Тамара посмотрела на него с сожалением.
— Ну что вы. Экстрасенсы не имеют к этому никакого отношения. Это так, шуты, скоморохи, тешащие толпу… Мы же — невидимы, толпе недоступны.
Она двинулась по обочине. Д-р присел на корточки.
— Мадам, — сказал он тихо, — ну нельзя же быть такой дурой!
И подтолкнул бутылочный замерзший осколок с обочины на проезжую часть.
Когда он вновь догнал ее, с другой стороны дороги, от высокой сосны метнулась к ним белка, стремительный и жирный зверек. Тамара достала из кармана пальто яблоко и, откусив зеленый бочок, поднесла дольку к хищной серой мордочке.
Д-р удерживал руки в карманах ценой некоторого напряжения. Просто он по опыту знал, что эта тварь может мстительно цапнуть, если ей поднести пустую ладонь или кукиш. Пришлось сильно закашляться. Белка мгновенно взлетела на ближайший ствол. Не уронив, правда, подачки. Тамара с укоризной посмотрела на спутника.
— Простите, — сказал он, держась за грудь. — Свежий воздух. Отвыкаешь, знаете, в городе…
— Да, да, — сказала она. — Город. Все видят в нем безусловное зло. Может быть. Но только ведь и город надо защищать. Если б вы знали, сколько на это уходит сил.
Д-р сочувственно развел руками. А Тамара вновь двинулась вперед. И Д-ру вновь пришлось догонять ее. Но она опять остановилась, словно вспомнив о важном деле. Полезла в другой карман, достала горсть семечек, вытянула ладонь и стала ждать.