Александр Воропаев – Тучи гасят звезды (страница 10)

И вечер тоже прошел классно. Микка спустился в кафешку, а там одна из телефонисток празднует день рождения. Он только успел уничтожить свои две сосиски с горошком, как его позвали. Компания собралась не очень большая. Отмечала дородная девушка Дарья, с пышной прической и удивительно голубыми глазами, яркими как… как из мультфильма. Она еще, оказывается, и поет здорово, он аж заслушался. Была и Софочка – наверное, следила, чтобы не случилось бардака (или намеривалась возглавить его). Была вторая девушка из смежной комнаты – Рита Гришина, со своим молодым человеком. Смуглый такой, подвижный. Оказалось, он работает кладовщиком внизу. Женя Остроумова пришла. Еще из телефонисток – несколько человек… Было весело, шумно. Микка взял в буфете еще одну бутылочку пива для себя и пару поставил на стол.

Появился Ермолаев, какой-то сытый, уверенный в себе, как поволжский купец, и с ним – Алена. Микка изо всех сил пытался на нее не пялиться. Но пока Вадик заказывал в буфете, она уселась на незанятое место как раз напротив Кутасова, и это стало практически невозможным. Он тут же, несколько раз, встретился с ней взглядом. Ему даже показалось, что Алена вопросительно приподняла брови. Тут очень кстати Вишенка стал о чем-то с ней шептаться, и Микка смог прийти в себя.

Вишенка – это Саша Вишневский. Парень с лысой, как коленка, круглой головой, огромными карими глазами, телячьими ресницами и девичьими манерами. Он и работал вместе с женщинами, в отделе продаж. Ермолаев вернулся с бутылкой игристого, стал у него за спиной, взялся за спинку его стула; Вишенка поднял глаза и поспешно уступил свое место, пересел к Остроумовой – он Вадика побаивался.

Компания уже достаточно разогрелась; все что-то говорили, причем, каждый общался не со своим соседом, а находил собеседника где-нибудь по диагонали. Дама рядом с Ермолаевым громко рассказывала, что завтра она едет смотреть служебную квартиру на Моховой и с утра ей подадут автомобиль с личным водителем. Оказывается (ого!), она вытянула жребий и теперь будет входить в высшую судейскую коллегию республики. Кутасов заинтересовался: он читал в брошюрке, что у московитов таким образом предотвращают коррупцию в органах власти; но одно дело читать…

– Да. Придется на два года взвалить на себя груз ответственности, – неискренне дула губки женщина. – Но что поделаешь – долг перед обществом. Демократия – власть многих. Так что ты там, Софья, завтра уж сообщи руководству, что «Вудстоку» придется пока обходиться без меня. А за жалованьем я буду присылать фельдъегеря: мне же придется теперь еще на курсы ходить…

– Ты чем, Светка, слушаешь, жопой? – Нет, их Софочку невозможно было смутить никаким высоким статусом. Она была бронепоездом. Худеньким, белобрысым бронепоездом… – Я же тебе сказала: меня несколько дней не будет. Лечу с папиком на Гоа. Знаешь где это? Не знаешь, дура! Это португальская колония. Я же целый день всем свой новый купальник показывала.

– А что-то у нас новенький молчит! – зацепилась за Микку голубым взглядом именинница. – Ничего о себе не рассказывает. А я хочу познакоми-и-ться-я…

– Дмитрий у нас вот такой парень. Родом из Вятки, – показал большой палец Ермолаев, рука у него лежала как бы на спинке стула, а как бы – полуобнимала плечи Алены.

Все теперь, конечно, смотрели на Микку. Алена тоже.

– Туда-сюда, учился здесь в Москве, на географа, – жестикулировал ладонью возле плеча девушки Вадик. – Не сложилось. Теперь, значит, вот у нас работает, ждет гражданства. Не в Северо-Западную же ему возвращаться – там у них строго. Могут и в армию забрить.

По легенде все было верно, но почему-то в интерпретации Вадика она выглядела блеклой и плоской. И он, соответственно, тоже. Как-то стало обидно…

– Но на самом деле, Дарья, – подался к имениннице Микка, – я особо опасный преступник. Сознаюсь перед вами как на духу и надеюсь, вы меня не выдадите.

– Да? И что же такой милый мальчик мог сделать? – заулыбалась девушка.

– Не закончив школы, я сбежал из отчего дома и записался в пираты… Вы, Дашенька, конечно, думаете: какие пираты, что он несет. Знаем мы, как выглядят настоящие пираты: чернокожие оборванцы на юрких катерках, нападающие с калашниками на траулеры в Адаманском море. Но дело в том, что я-то записался в космические пираты. Была у меня такая возможность и уж я ее не упустил. Романтика… Вот представь себе: пассажирский лайнер вываливается из подпространства, замирает и начинает по регламенту чистить перышки – проверяет работу всех систем; и тут мы блокируем прыжковую область, высаживаемся на крыло и проникаем через шлюзы.

– Ну-ну? – глаза у Дарьи загорелись, у приоткрытых полных губок появился кончик языка. – И начинается беспредел, насилие…

– Ха! Вот вы о чем… Ну это уже по обоюдному согласию, хотя иногда с демонстрируемым принуждением. Но на самом деле, наша цель – эквитоки. Можно сказать, что это – аналог денежных кредитов, или денег, но суть их заключается в сэкономленном или заработанном свободном времени (у кого как), а у путешествующих на неслужебных судах их обычно навалом. Они и нападение порою воспринимают, как приключение, а сексуальные фантазии – первое, что приходит им на ум. Был однажды такой случай: наш товарищ Рон Кава со своей абордажной командой через аварийный отсек ворвался в служебную часть рейсового лайнера, а его команда, нужно сказать, состоит из его же семейства: там все его жены, их совместные половозрелые дети, ну и вспомогательные боты…

Слушали Кутасова с интересом, охотно ржали. Он понимал, что куратор, если бы узнал о его шалости, очень бы не одобрил этого, может быть, даже придумал ему соответствующее наказание, но, во-первых: Микка выпил, во-вторых: кто воспримет этот треп всерьез – и, между прочим, про настоящее свое преступление он не рассказывал (дурак что ли: чем хвастаться?) – а главное: ему очень уж захотелось, чтобы в этих глазах напротив, под кудряшками, появился настоящий интерес – если не к его персоне, то хотя бы к его истории. И ведь Алена слушала; тянула из стаканчика свое игристое, слушала и мило улыбалась… Вадик Ермолаев, кстати, тоже слушал. Не ожидал от нового приятеля такой прыти? А вот, поди ж ты…

Кутасов уходил, когда еще вечеринка продолжалась. Интересно, до скольких у них там кафешка работает… Но Ермолаев и Алена тоже ушли. Острая на язык Софочка ускакала, затем Женя Остроумова… Стало как-то скучно.

Алена стояла на институтском крыльце.

– Привет, – сказала она, как будто они не виделись только что, там наверху.

– Привет… – он медленно прошел мимо, спустился на пару ступенек и обернулся. – А ты такси ждешь?

– Ну да, – усмехнулась Алена. – С каких это доходов? Мы в пиратские рейды не ходим, левых заработков не имеем.

Она смотрела сверху вниз – ну потому, что стояла выше. Но на самом деле, Микка сейчас понял, что она каким-то образом всегда смотрела сверху вниз, хотя и была, должно быть, ростом ему едва по ухо… Ермолаева ждет, понял Микка. Как это они разминулись? Одета Алена была теперь значительно лучше: пальто горчичного цвета, перетянутое поясом, высокие ботиночки, тонкий джемпер под горло. Ну да, недавно зарплата же случилась; видимо, всю ее на обновку и бу́хнула.

– А тебе в какую сторону? – спросила Алена.

– Мне к Семеновской… Но вообще: все равно, можно и через Энтузиастов – немного крюк, но ничего.

– Да? Ну, тогда пойдем, что ли?

5 глава.

Ничего не изменилось. Этот город по-прежнему тонул в свинцовой мгле; даже трудно было представить, что здесь вообще когда-нибудь случается лето и голубое небо. Все же иногда солнце пыталось пробиться к городу – облака рыжели вокруг бледного диска, небо теплело, и тогда угрюмость московских улиц на время сменялась светлой меланхолией. Но звезды никак не могли прорвать двойную оборону мегаполиса, им просто не выпадало ни шанса: по ночам тучи понизу были подсвечены синими фонарями, огнями неона и светофоров, автомобильными фарами.

И все же… и все же все изменилось; Микка чувствовал себя совсем другим. Этим утром он вскочил за несколько секунд до звонка будильника, ударил его по кнопке на первом звуке, включил радио и стал прыгать, приседать и махать руками, подчиняясь голосу инструктора и бодрому аккомпанементу пианино. Потом побежал в душ. Потом наскоро позавтракал.

Вчера он проводил Алену до вокзала. В свое Новогиреево она уехала на электричке. И все дорогу они разговаривали, даже вернее будет сказать, он заливался соловьем, хотя поначалу отчаянно тушевался и не знал какую найти тему, чтобы не выглядеть в ее глазах скучным. Особенно по сравнению с Ермолаевым.

– И долго ты пиратствовал? – помогла ему Алена.

Трамвай пришел полупустой, свободных мест было полно, а они тряслись возле заднего полукруглого стекла и Микка с удовольствием придерживал ее за пояс пальто.

– Ну, расскажи еще о пиратах, у тебя здорово получается. Ты знаешь, ведь я все детство тоже мечтала стать пиратом. Пересмотрела все фильмы.

– Ты? – улыбался он. Вагон шел быстро, отчаянно гремел, и можно было в разговоре наклоняться к Алене совсем близко. Она хорошо пахла яблоками.

– Да. А что? Трудно представить? Я была наказанием для родителей. Лазила по деревьям, кидалась снежками, я даже бегала в мальчишеской шапке: с опущенными ушами, чтобы можно было драться. С девчонками – они не хотели.