Александр Воронков – Император всея Московии (страница 6)
- Лучше отступитесь, стрельцы! - Вновь заорали из толп мятежников. - А не то пойдём к вам в слободу и перебьём всех жонок ваших и чад! И животы ваши на поток пустим. Попомните ужо! А избы запалим, чтоб и золинки не осталось! Берегитесь!
Мне показалось, что угроза семьям заставила стрельцов дрогнуть. Они зашевелились, опуская ружейные стволы. Неужели же выдадут? А ведь минуту назад грозились постоять за царя Дмитрия и уничтожить всех изменников! Видать, своя рубаха к телу ближе. Ну, раз так...
- Кто ещё кого перебьёт, да только не ты, сука позорная! - Заорал я во весь голос, напрягая лёгкие. - Слышите, ребята, чем эта гнида грозится? На баб с детьми лапу подымает! Так не бывать тому! Родню вашу мы спасём, слово даю! Царское слово! А ну, орлы, пали по этой сволочи!
- Пали! - Тут же подхватил команду Никитин.
Не в лад заклацали ружейные замки, тлеющие фитили принялись воспламенять порох на полках пищалей. И секунду спустя нестройный треск выстрелов выбил несколько человек из отряда мятежников, заставив некоторых отшатнуться, а кого-то - и припасть на колено. Ответной команды я не услышал, поскольку от грохота стрелецких карамультуков позакладывало уши. Но, тем не менее, выстрелы по нам сделали своё чёрное дело: двое моих стрельцов рухнули убитыми. У молодого парня, который стоял впереди меня по левую руку кусок свинца развалил череп. Ну, с-суки...Наклонившись, я здоровой рукой вытянул из ножен свежепреставленного раба Божия тяжёлую саблю с ромбоподобным перекрестием рукояти. Да, железо - дрянь, я-то насмотрелся на правильную сталь!
- Евстафий, отступаем! Вырвемся из Кремля - и в слободу! Этих гадов мало, но кинутся - сомнут.
- Слушаю, Государь! А ну, господа стрельцы, бегом за мной, не отставать никому!
Чёрт побери, как мы бежали! Так я не мчался даже в армии, когда после войны в нашем гарнизоне командование устраивало 'спортивный праздник'. В руке тяжёлая сабля, под мышкой сапоги, которые так и не успел натянуть, ступни колют попадающиеся мелкие камешки, осколки каких-то горшков, начисто обглоданные куски костей, явно побывавшие в мощных собачьих челюстях. Кремль, блин, 'сердце Родины моей' - и тот замостить никто не догадался! Это сейчас ещё по-весеннему сухо, а представляю, какая тут распутица бывает осенью или после таянья снегов! Вокруг меня громыхала сапожищами полудюжина стрельцов. Звонко щёлкали друг о дружку деревянные подвески на перевязях, хлопали холщовые сумки наподобие противогазных, с шумом вырывался из лёгких воздух. Привычные к несению караулов в Кремле, стрельцы неслись не напрямую, кружа закоулками, успешно минуя тупики застроенной разнообразными постройками и перегороженной частоколами кремлёвской территории. Странно, мне казалось, что в Кремле кроме царя с семьёй и слуг никто жить не должен, так что должно хватать дворцов с пристройками. Ну, и храмы, естественно, должны быть рядышком: они даже в советское время там имелись, за вычетом пары кремлёвских монастырей, разрушенных при сталинской перестройке Москвы по генплану.
- Стрельцы, стойте! - Чуть приотставший десятник, тяжело дыша, подбежал к резко затормозившим воинам. - Не дело так бечь, коль пищали пусты! Не ровён час - иных воров встренем. А ну, господа стрельцы, становись яко указано! Все ли стрелили, аль кто заряд не стратил?
- Все, батюшка десятник! Как можно царёву волю не сполнить? Велено палить - и палили! - Пятеро краснокафтанных мужиков, утирая рукавами и шапками потные лица, выстроились в нестройную шеренгу вдоль бревенчатой стены какого-то не то амбара, не то хлева.
Никитин степенно поклонился мне:
- Дозволь, Великий Государь, пищали снарядить! А то, не дай Господь, лихо стрястись может.
- Снаряжайте. Ты, Евстафий, сам ведаешь, как лучше командовать - вот и командуй. И ещё, - повысил я голос. - За верность и отвагу проявленную сегодня, жалую тебя, десятник, сотником моей личной охраны! Сотню же наберём, когда врага изведём. И всем вам, стрельцы, жалую в память сегодняшнего дня, особый знак! Награда эта даст право каждому беспрепятственно являться ко мне со всякой просьбой. А по смерти тот знак в роду от сына к внуку и правнуку переходить будет, с потомственным освобождением от всех поборов и пошлин, которые нынче существуют на Руси!
Стрельцы разразились радостными криками и здравицами в честь 'царя Димитрия Иоанновича'. Свеженазначенный сотник низко-низко поклонился, коснувшись снятой шапкой утоптанной земли:
- Благодарствую, Великий Государь! Живот положу за тебя и за род твой, что ни повели - всё исполню! Брехали злые языки, дескать, ты лишь литвинов, да бывых борискиных воевод возвышаешь, а до людства тебе дела нет. Ан теперь вижу, что за тобою, Государь, службишка наша не пропадает. Весь свой век служил, ан чинами не вышел. А ныне тобою возвеличен и тебе вовек предан буду! На сем крест целую! - После этой патетической речи Евстафий вытянул из-за ворота позеленевший от пота медный крестик на буром от старости гайтане и, смачно приложившись к нему губами, трижды размашисто перекрестился.
- Тебе, сотник Евстафий Зернин, верю! - У меня даже защемило в груди от волнения, как в тот день, когда я впервые стоял в строю, принимая красноармейскую присягу. Вдруг, совершенно неожиданно для себя самого, повинуясь внезапному порыву, шагнул к сотнику и по-русски троекратно расцеловал в обе щеки. Оставив совершенно обалделого мужика, точно так же 'осчастливил' каждого из пятерых рядовых стрельцов.
Не понял... Это что - мой 'реципиент' такой сентиментальный? Но я ведь не почувствовал перехвата управления телом с его стороны! Или наши 'души' потихоньку начинают соединяться? Да ну, не может такого быть! Хотя... То, что я, вернее, моё сознание, каким-то образом находится в теле целого царя - или самозванца в роли царя, сейчас не важно - в Кремле начала семнадцатого столетия - такое тоже считается невозможным! Так что посмотрим.
Офонаревшие стрельцы, осознав, что вот сейчас были по-братски обласканы венценосцем, помазанником Божьим, Великая, Малая и Белая Руси самодержцем и что там ещё по списку, - дружно повалились на колени и принялись бить поклоны, креститься и громогласно уверять, что теперь за меня порвут на мелкие тряпочки любую сволочь, которая посмеет хотя бы косо глянуть в сторону Великого Государя.
- Ну, довольно, довольно! Верю вам, всем верю! - Я с некоторой натугой поднял бывшего десятника с колен, правда, он попытался, было, вновь грохнуться. Пришлось удержать силой.
- Сотник! Кому сказал: стоять! И подними своих людей. Хотел пищали снарядить, так снаряжай, живо! ...Так до ночи прокланяетесь, а нам в слободу надо, запамятовал?
- Не вели казнить, Великий Государь! Винен! Сей миг всё исполню!
С полминуты понадобилось, чтобы моё маленькое войско вновь выстроилось. Теперь мужиков было не узнать: с лиц пропала та тень страха, которая часто овладевает даже лично храбрыми людьми после проигранного боя и отступления, когда приходится бросать тела павших товарищей и их оружие, спасая знамя, без которого полк - не полк, а просто толпа людей с винтовками. Сегодня таким знаменем был я, вернее, царь Дмитрий. Знаменем не одного только полка, а всей Руси. И даже если он - Лже-Дмитрий, то этим людям всё равно. Для них это - единственный 'настоящий', законный Государь Всея Руси. Когда-то, только выйдя на пенсию, я несколько раз прочёл пушкинского 'Бориса Годунова'. В памяти отложился финал, когда на амвон поднимается мужик, призывая людей: 'Народ, народ! В Кремль! В царские палаты! Ступай вязать Борисова щенка!' Народ несётся с криками: 'Вязать! Топить! Да здравствует Димитрий! Да гибнет род Бориса Годунова!'. Да, кровь уже пролилась тогда, чтобы посадить на русский престол этого человека. Не знаю, самозванец ли он, или, действительно, потомок русских Государей: общеупотребительную версию истории всегда переписывают в угоду правящей власти. 'Свидомиты' и 'демократы' переписывали историю СССР, хрущёвцы перелицовывали историю сталинской эпохи, при Сталине затирали строчки о Троцком и разных прочих эсерах с анархистами, с которыми тот когда-то вместе делал революцию. Троцкисты всячески обливали грязью империю последних Романовых, те, в свою очередь, клеймили 'тёмной, не просвещённой, не европейской' допетровскую Русь... Так почему мы должны верить, что занявшие царский трон Романовы не постарались оклеветать своих предшественников, особенно вероятного легитимного, как пишут в газетах, наследника рода Рюриковичей? Я в этом смысле не доверяю на слово никому.
Но даже если данный Дмитрий - всё-таки 'Лже', то, в конце концов, раз уж получилось так, что моя 'душа' оказалась в этом теле, надо постараться, чтоб кровь, которая уже пролилась и которая ещё прольётся, чтобы спасти именно его - не оказалась напрасной.
Пока я стоял, погружённый в свои мысли, сотник руководил перезарядкой пищалей. Не сравнить с трёхлинейкой! Там-то просто: открываешь болтовой затвор, как у нас говорили, 'стебель-гребень-рукоятка', в пазы вставляешь снаряжённую обойму на пять патронов, пальцем загоняешь патроны в магазин, пустую железячку скидываешь, подаёшь затвор вперёд с доворотом рукояти, и ставишь винтарь на предохранитель. И всё, милое дело!