Александр Воронков – Император всея Московии (страница 21)

Всё это происходило, напомню, под непрекращающийся перезвон колоколов кремлёвских соборов, который был привычно подхвачен и звонарями многих московских церквей. А как иначе: раз в Успенском звонят - значит, так и надобно. Однако вскоре, ещё до того, как последние соломенные снопы, которым я предназначил роль своего рода 'дымовых шашек', были замотаны влажным тряпьём и привязаны к верёвками для волочения, из-за кремлёвской стены до наших ушей донеслись звуки ружейной пальбы, колокольный перезвон смешался, а затем и вовсе прекратился. Явно там что-то происходило - но вот что?

Однако, что бы там ни было, происходящее в Кремле должно отвлечь внимание засевших на стенах мятежников. И этим стоит воспользоваться. Задачи моим командирам были ясны и они уже сами отдавали распоряжения своим людям. Мешаться было ни к чему: в конце концов лично меня штурмовать средневековые крепости, да ещё спонтанно и без поддержки артиллерии никто не учил, так что пока стоит ограничиться только внесением общей идеи. Вон, с тем же фугасом для взлома ворот неудобно получилось: я-то про себя втайне думал, что такое устройство - новое слово в здешней тактике. А оказалось, что эта 'инженерная новинка' давно тут известна под именем петарды. Как удалось уловить из распоряжений Епифана Сергеева, два десятка его стрельцов вообще вооружены какими-то 'винтовками', хотя ничего похожего на ту же трёхлинейку или даже бердан заметить не удалось. Так, пищали как пищали, только стволы чуть длиннее, калибр, похоже, чуть меньше, да и заряжают раза в четыре медленнее. Нужно будет после всей этой суеты, если всё сложится хорошо, внимательно ознакомиться с местным вооружением, равно как с тактикой и стратегией, проистекающими из уровня технического развития войск. Да и на промышленность стоит взглянуть пристрастно: уж фабричное производство здесь точно ещё не налажено. Да и сельское хозяйство, судя по здешним мелкорослым лошадкам, на которых смотреть жалко, далеко не самое продуктивное, поднимать придётся... А это дело долгое и неблагодарное.

От дальнейших размышлений меня отвлёк стрелецкий голова:

- Всё готово, великий государь! Повелишь ли на слом идти?

- Всем быть готовыми к бою. Пусть конники растащат подожженную солому под стеной. Пусть дым бунтовщикам палить мешает. А тем временем - вышибайте ворота. С Богом!

- Слушаем, государь!

Вновь раздалась переголосица команд, и несколько конных стрельцов, волоча за собой по грязи за верёвки дымящие снопы, проскакали вдоль кремлёвского рва. Со стены и из Фроловской башни вслед ним раздалось несколько выстрелов и один из всадников рухнул наземь вместе с бьющимся и дико визжащим от боли конём, но остальные, побросав солому, уже скрылись от пуль между лавками Торга.

Двое стрельцов, добровольно-принудительно назначенные в сапёры-подрывники, оставив пищали, забросили за спины бердыши и, дружно хекнув, подхватили самодельный фугас. Минуту спустя они выбрались из-под защиты построек Торга и торопливо затопали к башенным воротам. Разумеется, мятежникам со стены служивые были видны, как на ладони, а сообразить, что стрельцы несут не праздничный тортик в подарок, люди Шуйских сумели. А сообразив, тут же принялись палить вразнобой, норовя уничтожить носителей угрозы. Да, пищаль хороша для залпового огня, в плотном строю, притом желательно палить по такой же плотной группе противника. До снайперского оружия ей ещё очень далеко. Но сейчас сработал закон больших чисел: достали! Сперва рухнул на колени, выпустив котёл, один стрелец. Постояв так, схватившись за лицо руками, он стёк на землю. Второй, чернобородый, с ожесточённым упорством продолжал волочь фугас к башне. Но и его достала пуля: метрах в полутора-двух от ворот вдруг блеснуло в амбразуре подошвенного боя, рявкнуло дымом и картечью, и брюнет беззвучно упал.

Захотелось с досады ругнуться, да с загибом через три колена, и я уже открыл было рот, как вдруг непонятно откуда тот самый мальчишка в перепоясанном верёвкой коротком армячке и клокастой шапке. Сжавшись за лежащим котлом, он ухитрился стянуть с убитого (или всё-таки только раненого?) стрельца бердыш, подсунул верхний край топора и, приладив подток на своё плечо, резко выпрямился в полный рост.

Чёрт побери, закон рычага сработал! Заключённый в котёл фугас подкатился почти на метр к воротам и парнишка тут же подскочил к нему, повторив тот же фокус.

Всё замерло, только кричали что-то ругательное путчисты на стене, хотя и не стреляли в смельчака. Видимо, порастратили выстрелы на конных стрельцов, ставивших дымзавесу и на подрывников, вот и не хватило в ответственный момент заряженного ствола. Отсюда не видно, но, думаю, мятежники сейчас судорожно заряжают пищали, намереваясь подстрелить московского 'Гавроша', как только станет возможно. Однако не тут-то было! Парень уже приспособил котёл жерлом к воротине, подклинил снизу древком того же бердыша и возится с огнивом, норовя подпалить трут, а от него запальный шнур... Да кто ж его такому научил-то? Ведь с виду шантрапа-шантрапой, а соображает, не хужее иного взрослого.

- Вот что, Евстафий Никитич - обратился я негромко к командиру моих телохранителей. - Ты пригляди за тем мальцом, сбереги его. А как бой кончится - ко мне приведи. Такие толковые Руси во как нужны! Жаль будет, если по случайности сгинет.

- Исполню, государь! - Поклонился сотник.

- Ну вот и ладно. Бери с собой троих, да и ступайте. А то ведь как бой пойдёт - загинуть может, в толпе-то.

... И тут ГРОХНУЛО!!!

Отвлекшись на разговор, я не заметил ни как хлопец запалил шнур, ни как удирал подальше от петарда, зато не услышать сам взрыв было невозможно. В одно мгновение и воины, и праздные зеваки уставились на скрытые клубами дыма Фроловские ворота. Не успело ещё грязно-серое облако рассеяться, как над площадью пронеслась торопливая перекличка команд, и вот уже туда в дым, мчится дюжина конных стрельцов, а за ними стуча, как кастаньетами, пороховыми берендейками, спокойным бегом направились и пешие. Не добежав, выстроились в три шеренги и, положив пищали на упёртые в землю бердыши, изготовились к открытию огня. Это верно: вдруг противник успел подвести подкрепление и сейчас повреждённые створки распахнутся и из них, сметая спешившиеся конников, расширяющих сейчас брешь, ринется на вылазку штурмовой отряд? А вот, не слишком удачно пытаясь сохранить строй, топает хоругвь иноземцев под командой пана Возняковича. Это тоже правильно: как на стрелков, на них надежды мало, а вот внутри башни их клинки будут весьма к месту. Как шутил мой первый начальник цеха, полководец должен правильно флажки на карте порасставить, а подчинённые должны умело воевать. Так и я: 'флажки расставил', а дальше, похоже, командиры сами рады постараться. Тем более, что не манёвры, а бой, да ещё на глазах у царя. Никому оплошать неохота.

Со стен палят редко и неприцельно. Не то мятежники подрастерялись, не то сняли часть бойцов со стен для обороны Фроловской башни. Если так, то это плохо. Там может получиться 'бутылочное горлышко', простреливаемое пространство, в котором ну никак не развернуть даже небольшое подразделение и люди вынуждены будут находится под огнём скученно... Нет, Дмитрий Иваныч, хреновый из тебя полководец, не научился ты за противника продумывать. Или разучился за столько-то мирных годов. Да и если б и нет - как был ты старшиной, так и остался, хоть и орденоносным. Дали бы тебе сейчас хоть миномётный взвод - всё бы за стеной зачистил в пять минут уложившись. Да только где те миномёты, где те миномётчики...

И тут... Вы верите в чудеса?

Я вот с недавних пор верю. За стеной, возле той башни, которая в моё время называлась Сенатской, вспухло облако порохового дыма и до нас донёсся звук орудийного выстрела. Среди мятежников, ещё находившихся на этом участке, раздались крики. Кто-то выпустил из рук пищаль и она, выскользнув из амбразуры, шлёпнулась под стену с внешней стороны. Как только дым слегка снесло майским ветерком, от той же башни зазвучали размеренные пищальные залпы. Палили явно не по нашим бойцам, первые из которых, закончив курочить ворота, уже ворвались под своды Фроловской башни. Да, вовремя неведомая подмога ударила в спину мятежникам! Теперь дело пойдёт веселее!

Час спустя я, в окружении стрельцов-телохранителей, верхом въезжал под арку Фроловских ворот. У стен лежало несколько тел в европейской и русской одежде. Раненых уже сволокли внутрь Кремля, разместив во дворе какой-то большой избы казённого с распахнутыми настежь воротинами, приткнувшейся под стеной здорового строения, видом сходного с малой крепостцой, лишённой башен по углам, но сохранившей узкие окна-бойницы, забранные железными решётками. Память прежнего Димитрия подсказала: 'Кирилловское подворье'.

Там откуда-то появились четыре широкие лавки, на которых уже промывали, чем-то смазывали и бинтовали рубленые и стреляные раны наиболее 'тяжёлых'. Пара впавших в беспамятство лежал на постеленной прямо на утоптанную землю рогоже, а с полдюжины легкораненых возились у крыльца.

Я хотел было подъехать туда, но внезапно мой внимание привлёк резкий нечеловеческий визг, раздавшийся рядом, а сразу за ним - злобные вопли на французском, единственным знакомым словом в которых было 'merde!'. Вот как-то не сподобился в прошлой жизни изучить язык Золя и Дрюона, да и выполнявший до сих пор внутреннего переводчика 'реципиент', как выяснилось, тоже. Оно и понятно: русских царевичей всё больше принято обучать латыни, греческому, польскому, татарскому, да ещё немецко-австрийскому диалекту постольку-поскольку. А иную речь, вроде 'аглицкой', 'гишпанской' или, к примеру, персидской, им драгоманы перетолмачивают. А уж самозванцам и того не достаётся: добро, если имя своё писать умеют, как тот же Пугачёв или Тушинский вор.