Александр Вольт – Лесной дозор (страница 3)

— Кажется… кажется лучше, — выдавил я и тут же осекся, услышав собственный голос.

Это был не мой прокуренный и хриплый баритон с легкой одышкой, а чистый, глубокий и сильный голос молодого мужчины.

— Но я ничего не понимаю, — продолжил я, сглотнув вязкую слюну.

Она не стала смеяться или крутить пальцем у виска, лишь мягко улыбнулась, прикрыв на мгновение невероятные голубые глаза, и продолжала стоять в расслабленной позе, упираясь плечом в косяк.

— Что именно тебе непонятно? — спросила она так буднично, словно мы обсуждали прогноз погоды.

— Где я? — выдавил я с силой из груди.

— На моем наблюдательном посту, что находится по ту сторону от твоего поста со стороны Российской Империи, — ответила она легко, словно это должно было расставить все по местам.

— Какой наблюдательный пост… какая Российская Империя⁈ — я почувствовал, как остатки здравого смысла рассыпаются в прах.

Нет, ну это точно бред. Какая, ко всем чертям, Российская Империя? О чем она вообще говорит? Николай Второй отрекся от престола больше ста лет назад, потом был Союз, потом Федерация, в которой я пошел работать егерем и благополучно состарился. Откуда в моем предсмертном бреду взялась империя?

Девушка с остроконечными ушами, которая была невероятно, пугающе похожа на живую эльфийку из фэнтезийных книжек, лишь сочувственно покачала головой.

— О-о-о, дружочек, — протянула она озабоченно. — Все еще хуже, чем я думала.

Она оттолкнулась от косяка, прошла вглубь комнаты, вытянула из-за угла металлический стул, ловко развернула его спинкой ко мне и уселась, широко расставив ноги в массивных ботинках. Положив изящные руки на спинку стула, она положила на них подбородок, внимательно вглядываясь в мое растерянное лицо.

— Ты хоть помнишь, как тебя зовут? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.

Я открыл рот. На кончике языка вертелось привычное «Рязанцев Егор Палыч», но инстинкт самосохранения внезапно заставив меня прикусить язык.

Судя по тому, что я слышал в бреду, по тому, что видел, когда меня тянули на волокуше и по тому, что вижу сейчас, я, черт побери, явно не в Канзасе, Тотошка. И уж тем более не дома.

— Я… — сделал паузу, правдоподобно изображая растерянность, благо, меня и так потряхивало от непонимания. — Я не помню, — сказал полуправду, ведь я действительно не знал, как зовут того, в чьем теле я сейчас нахожусь.

Эльфийка тяжело вздохнула.

— Да уж, крепко ты головой приложился, когда падал, — она указала пальцем куда-то себе за затылок. — На затылке пару швов пришлось наложить, так что сотрясение у тебя знатное, хорошо хоть кости черепа целы остались.

Я рефлекторно дернулся, нащупал на затылке едва ощутимый шов. Довольно длинный, но аккуратный. К удивлению, голова не болела. Но… я же не ударялся головой…

Она снова мягко улыбнулась.

— Ну тогда давай вспоминать, — произнесла она, устраиваясь поудобнее на своем стуле, словно готовясь к долгой и обстоятельной беседе.

А я смотрел на нее и еше раз пытался осознать происходящее. Надо было все же признать, что я оказался в другом мире, как попаданец из дешевой литературы на книжных полках из «нулевых» годов.

То есть…

Я…

Умер?..

Но если да, то… где я?

Глава 2

Все факты неумолимо указывали именно на это, но внутренне я отказывался признавать подобное безумие.

Я перерожденец, подселенец, попаданец — называть можно как угодно, суть от этого не меняется. Я отчетливо, до мельчайших деталей помнил, как угодил в проклятый медвежий капкан, помнил, как рвал ткань джинсов и перетягивал себе ногу самодельным жгутом, ощущая горячую кровь на коже. Но вот дальше… видимо, весь тот лихорадочный бред с чужим небом, черным туманом из расщелины и внезапным снегом происходил уже здесь.

Я умер там, в родной тайге, и моя душа совершенно неведомым образом, минуя все положенные по религии инстанции вроде рая, ада или чистилища, провалилась сюда в тело молодого мужчины, который, похоже, по какой-то злой иронии судьбы точно так же умудрился угодить в капкан в лесу, но до кучи еще и головой саданулся.

Но даже когда разложил все по полочкам, мне все равно никак не верилось в происходящее. Еще и эта эльфийка, сидевшая напротив с легкой полуулыбкой, которая смотрела на меня так, словно мы с ней триста лет знакомы и каждый вечер чай пьем на веранде.

— Что, совсем ничего не помнишь? — спросила она, склонив голову набок, и ее длинные острые уши слегка дрогнули.

— Нет, — честно признался я. — Даже как меня зовут не помню. И тебя тоже не помню.

— Ну, — она тепло улыбнулась, и улыбка эта получилась обворожительной. — Это и не удивительно на самом деле. Мы с тобой в принципе не общались на протяжении последних трех лет. Нам по уставу строго-настрого запрещено.

— По уставу? — я нахмурился, чувствуя, как шестеренки в голове со скрежетом пытаются провернуться.

Что это еще за устав такой странный, по которому нам нельзя общаться с другими… кем? Расами? Коллегами по лесному ремеслу? Бред. Просто сущий бред. Я что, угодил в мир, где разные расы подпадают под систему жесткой сегрегации, вроде цветовой дифференциации штанов из старого кинофильма «Кин-дза-дза»?

— Да, — спокойно отозвалась эльфийка, заметив мое замешательство. — Я нахожусь здесь со стороны эльфийской свободной резервации. Ты же находишься со стороны Российской Империи. Мои сородичи и Империя, спустя многие годы кровопролития и вражды во время катаклизма, который чуть ли не погубил всю планету, смогли объединиться.

Катаклизм, который чуть ли не погубил планету? Да что здесь, черт возьми, вообще происходило⁈

— Но… но почему… нет, стоп, давай притормозим, — я потер лоб ладонью, пытаясь унять легкую пульсацию в висках. — Как меня зовут?

Она неторопливо развернулась и села боком ко мне, закинув ногу на ногу. Взгляд притянули прочные явно армейские ботинки.

— Да мне вот тоже интересно, если честно. Думала как раз с тобой познакомиться, раз уж я все равно нарушила устав и притащила тебя к себе на пост, рискуя головой.

— А что вообще грозит за нарушение этого вашего устава? — спросил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— М-м-м… — протянула она задумчиво, глядя куда-то в потолок, — ну, вообще-то по уставу прописана смертная казнь за пособничество и несанкционированный контакт с представителями империи, но он сильно устарел, так что… — она легкомысленно пожала плечами, — возможно, просто какой-нибудь строгий выговор сделают да премии лишат.

— Какая еще смертная казнь… — я нервно сглотнул, осознавая, что в новом мире законы куда суровее, чем штраф за браконьерство в моей прошлой жизни. — Так, погоди. До тех пор, пока никто из начальства об этом не знает — нам ничего не грозит. Верно?

Она одобрительно кивнула.

— Смотрю, ты не утратил остатки разума после удара. Это хорошо. Но есть одна маленькая, но очень неприятная проблема: ты почти две недели провалялся в полной отключке, находясь на чужом режимном объекте. Я, конечно, передавала информацию морзянкой с твоей базы. Гнала им стандартную копирку про то, что в секторе все спокойно, активность нулевая. Нам очень крупно повезло, что это действительно оказалось так, но будет лучше, если ты как можно скорее выйдешь голосом на связь по своей рации и покажешь начальству, что жив-здоров, а иначе к тебе с проверкой пожалуют очень неприятные друзья из СБРИ. Да я тоже рисковала неслабо. Если бы сюда явились мои с проверкой, то мы бы сейчас не разговаривали…

— СБРИ? — переспросил я, хотя уже примерно догадывался о расшифровке, опираясь на жизненный опыт.

— Служба Безопасности Российской Империи, — охотно пояснила аббревиатуру новая знакомая, подтверждая догадки.

Я тяжело вздохнул, медленно опустил ноги на холодный пол и невольно громко шикнул от резкой боли в правой лодыжке, которая мгновенно напомнила о капкане.

— Вот зараза. Угодило же меня так вляпаться.

— Тебе крупно повезло, что я совершенно случайно в тот день забрела далеко от своего обычного маршрута, решив проверить дальний периметр, — заметила она серьезно.

Я лишь виновато пожал плечами.

— Полагаю, что спрашивать тебя сейчас о том, какого лешего ты там забыл и что вообще делал вне своего квадрата, совершенно бесполезно, да? — с иронией спросила она.

— Абсолютно, — кивнул я. — Давай, что ли, познакомимся тогда официально, а затем ты поможешь мне как-нибудь дойти обратно на… как ты это назвала?

— Наблюдательный пост.

— Именно на него.

— Наира, — она встала со стула и подошла ко мне вплотную, чуть наклонившись и протягивая узкую, но крепкую ладонь.

Кажется, ее совершенно не смущал глубокий вырез в черной тактической майке, в котором было видно куда больше, чем мне, как скромному советскому пенсионеру, следовало бы видеть. Но я, будучи человеком опытным и прожившим долгую жизнь, сумел тактично удержать взгляд строго в формате «глаза-в-глаза» и мягко, но вполне уверенно пожать ее руку в ответ.

— Пока что побуду Егором, — представился я своим настоящим именем, решив, что раз уж я ничего не помню, то буду отзываться на то, к чему привык за семьдесят лет.

Она тихонько и очень мелодично хохотнула в кулак.

— Побудь Егором. Если вдруг передумаешь или вспомнишь свое настоящее имя по документам, то обязательно мне сообщи при случае. Идет?

— А по уставу положено так общаться? — спросил я, слабо улыбнувшись в ответ.