Александр Вольт – Лесной дозор (страница 4)

Она лишь хитро подмигнула.

— Не понимаю, о чем ты вообще говоришь. Тебя здесь никогда не было.

— Договорились. Ладно, наверное, мне действительно пора выдвигаться. Можешь подать мои штаны?

— Конечно, — она подошла к стеллажам и принесла аккуратно сложенные вещи. — Я их немного зашила, пока было спокойное время на дежурстве. Почаще бы так.

— Ты сейчас про наличие бессознательных мужчин в твоем бункере? — я изогнул бровь.

Шутку она оценила едва заметной улыбкой в уголках губ.

— Я исключительно про спокойное время.

Она передала мне плотные штаны и теплую флисовую кофту. Я кое-как натянул белье, стараясь не тревожить перебинтованную ногу с шиной, надел футболку, после чего самонадеянно хотел встать на обе ноги, но быстро понял свою ошибку: острая боль пронзила голень, я зашипел сквозь сжатые зубы и тяжело рухнул обратно на лежанку.

— Полегче, я еще костыль тебе не подала, — покачала головой Наира, уходя куда-то за угол.

Она вернулась спустя минуту, уже переодевшись в плотную зимнюю куртку со множеством карманов, теплые штаны, а в руках эльфийка держала самодельный костыль из толстой ветви какого-то дерева, обмотанный в верхней части мягкой тканью. Она подала его мне, профессионально помогла подпереть подмышку и осторожно встать. Опираясь на эту конструкцию, передвигаться было не так больно.

— Спасибо, — искренне сказал я, после чего, постукивая костылем по бетону, пошел за ней к выходу.

Только сейчас я смог по-настоящему оценить, насколько масштабно было ее убежище. Действительно серьезное железобетонное укрепление со множеством функциональных комнат. Мы прошли мимо небольшого, но отлично укомплектованного спортивного зала с грушей и штангами, миновали стерильно чистую кухню, где пахло сушеными травами, санузел и небольшую спальную комнату. Место, где спал я, находясь в коме возле уютного камина, оказалось главным залом.

Когда мы проходили через зал, я замер, пораженный открывшимся видом. Вся передняя стена комнаты представляла собой огромную смотровую площадку с панорамным окном, которое выходило прямо на колоссальную расщелину в земле. Из бездонной пропасти, медленно и угрожающе поднимались клубящиеся лоскуты густого черного тумана, растворяясь возле заснеженных краев. Зрелище было одновременно завораживающим и до дрожи жутким.

И что самое парадоксальное, я абсолютно не помню чтобы хоть раз видел это окно, пока находился без сознания.

Затем мы миновали тяжелые шлюзовые двери и наконец вышли на улицу.

Снаружи стоял кусачий мороз. Воздух тут же обжег носоглотку. Снега навалило гораздо выше щиколотки. Лес тихий, укрытый тяжелыми белыми шапками, и только ветер глухо завывал в верхушках вековых сосен.

Эльфийка шла рядом, помогая обходить самые опасные участки вдоль края расщелины. По ее словам, путь наш должен был занять примерно полчаса неспешным ходом, что не могло не радовать, так как ковылять с деревянным костылем по сугробам, проваливаясь при каждом шаге, то еще удовольствие.

Наира, видимо, поняв, что я действительно чистый лист, принялась будничным тоном рассказывать мне про устройство нашей работы. Она говорила про расщелину, называя ее Разломом, рассказывала про жутких тварей, которые периодически лезут из этого черного тумана по отвесным скалистым стенкам, и про задачи, которые мы, как егеря-дозорные, выполняем с обеих сторон обрыва.

Первой и самой главной нашей задачей был контроль тварей из тумана и их методичный отстрел по мере необходимости. Как я понял из ее слов, по всему периметру с обеих сторон работали сложные системы: автоматические турели с датчиками движения, хитроумные растяжки, подвесные контактные мины на деревьях и прочие радости военно-инженерной мысли.

Но вся эта техника не была вечной: в условиях суровой зимы и агрессивной среды датчики сбоили, механизмы замерзали, а боеприпасы расходовались. Все это хозяйство нужно было регулярно обслуживать, чистить, смазывать и перезаряжать, рискуя нарваться на вылезшего из бездны монстра.

Второй задачей были классические егерские работы, которые оказались мне до боли знакомыми. Мы должны были контролировать миграцию зверья, вести учет популяции, раскладывать подкорм в лютые зимы и, конечно же, гонять и вылавливать любознательных браконьеров. Этих товарищей всегда хватало с избытком, только вот охотились они здесь не ради обычного мяса или пушнины, а с целью похищения редких магических зверей, части которых стоили на черном рынке баснословных денег.

Услышав про «магических зверей», я снова чуть не споткнулся и еле удержал равновесие. Магические звери? Это точно сказка какая-то, честное слово. В моей прошлой жизни самым магическим зверем был кабан-секач, который умудрялся сожрать ведро гнилых яблок и потом неделю терроризировать всю округу своими ароматами. Но перебивать Наиру я не стал, старательно запоминая.

Я шел за ней, тяжело дыша, и рассматривал лес, повинуясь привычке, выработанной десятилетиями жизни в тайге. Воистину красивый и суровый край. Высоченные корабельные сосны и раскидистые ели стояли непроходимой гущей, скрипя стволами на ветру. Искрящийся снег лежал ровным ковром, и на нем тут и там виднелись цепочки следов. Можно сказать, что я практически нехотя выхватывал вмятины и понимал, что вот тут прошел крупный заяц, и, судя по расстоянию между прыжками — никуда не спешил; а здесь пробиралась лиса, аккуратно ставя лапку.

Я настолько погрузился в привычный и успокаивающий процесс чтения зимнего леса, что сначала даже не понял, что именно изменилось.

Остановившись, я перенес вес на костыль и прищурился. Прямо передо мной, пересекая нашу тропу, тянулась вереница крупных глубоких следов, явно принадлежащих хищнику. Но дело было не в размере отпечатков.

Воздух над самыми следами вдруг слегка дрогнул, и прямо в морозном мареве начала мельтешить какая-то полупрозрачная абракадабра.

[#$%@! *^~? _+%]

Спустя секунду вместо них начали пяовляться буквы.

[ИН%Ц$ИР*В@НА С С_ТЕМ~]

Пока наконец не замерли, слабо мерцая, и не выстроились в четкую надпись:

[ИНИЦИИРОВАНА ИНТЕГРАЦИЯ СИСТЕМЫ]

Что это?..

Текст моргнул, и появилась следующая надпись над следами.

[Волк Мрака. Был около часа назад]

Я замер, перестав дышать, и быстро заморгал. Похоже, последствия сотрясения снова дают о себе знать. Но текст никуда не исчез. Более того, когда я сосредоточился на отпечатках лап, всматриваясь в них чуть дольше обычного, края следов в снегу вдруг начали еле заметно подсвечиваться, слегка контрастируя на общем белом фоне, словно кто-то выделил контур, чтобы мне было удобнее их читать.

Естественно, когда я внезапно остановился посреди тропы, впившись взглядом в пустой снег, и замер, словно столб, эльфийка обернулась.

— Эй, Егор, все в порядке? — окликнула она меня с легкой тревогой в голосе, возвращаясь на пару шагов назад. — Голова кружится?

Я сглотнул вставший поперек горла ком, заставил себя отвести взгляд от светящихся букв и натянул на лицо максимально правдоподобную гримасу боли, хотя нога действительно ныла изрядно.

— Да… да, все нормально, — выдохнул я, слегка поморщившись. — Просто нога разболелась с непривычки. Решил немного перевести дух, а то скачу тут по сугробам как молодой барс.

Наира сочувственно кивнула, не заподозрив подвоха.

— Потерпи, немного осталось. Вон за тем пригорком уже твоя территория начинается.

Мы двинулись дальше. Я старался больше не пялиться на следы, чтобы не вызывать подозрений, хотя краем глаза все равно ловил легкие вспышки информации, когда мой взгляд случайно цеплялся за примятый снег или сломанную ветку. Это было невероятно и пугающе одновременно, но я решил, что разберусь с этим феноменом позже, когда останусь в одиночестве.

Спустя десять минут тяжелого пути пригорок остался позади, и деревья расступились, открывая вид на небольшую поляну. В центре ее стоял точно такой же массивный бетонный бункер, как и у Наиры, только на его плоской крыше гордо торчала антенна связи, а над тяжелой бронированной дверью висел герб с двуглавым орлом.

Мы подошли к крыльцу, и Наира заботливо помогла мне преодолеть несколько обледенелых ступенек, поддерживая за локоть. Оказавшись перед дверью, я на мгновение растерялся, не понимая, как попасть внутрь, но мое тело сработало быстрее разума. Это было похоже на мышечную память: моя левая рука сама собой потянулась к груди, нащупала под курткой плотный пластиковый прямоугольник на шнурке, вытянула его и механическим движением приложила к едва заметному считывателю на стене.

Раздался короткий электронный писк, внутри двери что-то тяжело щелкнуло, и она с легким шипением пневматики приоткрылась.

Я обернулся к своей спасительнице, опираясь плечом на дверной косяк.

— Спасибо тебе, Наира, — сказал я совершенно искренне, глядя в ее необычные голубые глаза. — Я даже не знаю, что бы я без тебя делал там, в лесу.

— Умер бы, — сказала она абсолютно спокойно, хотя с лица не слезала озорная улыбка,

— Это я понимаю, — я усмехнулся. — Но зачем ты вообще помогла мне? Вытащила на свою территорию, лечила, рисковала попасть под трибунал. Зачем? Почему просто не сообщила в свой штаб? Или в мой? — этот вопрос вырвался невольно. Мне и вправду было интересно, ведь должны же были быть какие-то веские причины для такого поступка от представителя другой, по сути враждебной или как минимум настороженной к людям расы.