Александр Вольт – Лесной дозор (страница 21)

Обогнув территорию поста, мы вышли на широкую просеку тракта. Деревья здесь расступались, образуя прямой коридор, уходящий в сизую утреннюю дымку. Однако снежный покров впереди был нетронутым, что свидетельствовало о двух вещах. Во-первых, становилось ясно, что крайний караван тут не появлялся уже очень давно, а во-вторых… идти по этой снежной целине пешком будет, мягко говоря, проблематично.

А уж тем более с моей-то ногой.

Я остановился и смерил взглядом белое безмолвие. Снега намело сантиметров тридцать, а местами, где ветер нагнал переметы, и все полметра.

Помню как-то читал про русско-финскую войну. Финские снайперы, «кукушки», частенько передвигались заснеженным лесам на лыжах. Нацепил деревяшки, добежал до нужной точки, залег в засаду. Как только отстрелялся, так сразу на лыжи скок, и бегом оттуда драпать, пока позицию не определили.

И вот стою я посреди технологичного великолепия, где есть автоматические турели, радары и лазерные датчики, и думаю: а почему у нас на посту банальных охотничьих лыж или снегоступов нет, спрашивается?

Только было я собирался заняться строительством трехэтажной нецензурщины, как память подкинула кое-что интересное.

Лыжи? Какие к черту лыжи, дед? На дворе эпоха антигравитации! Тебе же прямо с диспетчерской говорили проверить гравиборд. А ты его проверил? Нет! Вот и иди теперь осматривай!

Я круто развернулся на месте, едва не сбросив кота с рюкзака (за что тот недовольно мявкнул), и вместо того, чтобы идти по просеке, направился к двери складского помещения, где вчера брал патроны для турелей.

— Ты куда? — непонимающе окликнула меня Наира, остановившись. — Нам вообще-то в другую сторону!

— Пять секунд, — бросил я через плечо, прикладывая ключ-карту к считывателю.

Шагнув в полумрак склада, я прошел мимо штабелей с боеприпасами и направился к дальнему стеллажу, накрытому плотным брезентом. Сдернув пыльную ткань, я удовлетворенно выдохнул.

Там, на нижней полке, покоился длинный матово-черный аппарат, очертаниями напоминающий гибрид доски для серфинга и бронеплиты. Тяжелый, угловатый, с ребристым противоскользящим покрытием сверху и двумя массивными дисками гравитационных катушек снизу.

Гравиборд.

Ухватившись за боковые ручки и, крякнув от натуги, я вытащил эту махину на свет божий. Весила она прилично, килограмм двадцать пять, не меньше. Перехватив доску поудобнее, я вынес ее на улицу и сбросил перед крыльцом.

Эльфийка уставилась на черный агрегат так, словно я только что вынес из гаража летающую тарелку. Хотя скорее это был летающий кусок эллипса, хе-хе.

— Ничего себе! — выдохнула она, подходя ближе и рассматривая гравиборд широко распахнутыми глазами. — У тебя есть патрульная доска? Давно он у тебя тут?

Патрульная доска? Это так они тут зовутся? И что, выходит, она их и раньше видела?

— Да давненько, — ответил я, а мысленно добавил: «Минуты три как вспомнил о его существовании, если быть точным».

Наира, даже не дожидаясь ответа или предложения, шагнула вперед.

— Дай попробую!

Она наклонилась и щелкнула тумблером питания, на что доска мгновенно подала признаки жизни, издав вибрирующий гул антигравитационными катушками, и тяжелый кусок металла, оторвавшись от снега, завис сантиметрах в двадцати над землей.

Эльфийка легко вскочила на ребристую поверхность. И тут началось такое, от чего у меня натурально закружилась голова.

Наира чуть перенесла вес на носок и доска резко рванула с места. Эльфийка заложила крутой вираж по небольшой поляне перед бункером, подняв шлейф снега. Затем она перенесла вес на пятки, гравиборд взвизгнул катушками, остановился как вкопанный, крутнулся на триста шестьдесят градусов вокруг своей оси, и она спиной вперед пролетела мимо меня, балансируя с такой грацией, будто родилась на этой штуковине.

Она выписывала крутые кульбиты, восьмерки и резкие развороты, что у меня, просто стоявшего на земле и наблюдавшего за этим шоу, вестибулярный аппарат начал отчаянно протестовать, требуя прекратить карусель и визуальное издевательство.

Заложив последний лихой вираж, она эффектно затормозила прямо передо мной, обдав ботинки облаком снежной пыли. Щеки раскраснелись, а губы расплылись в широченной довольной улыбке.

— Ты где так гонять научилась на нем? — спросил я, пребывая в легком шоке. Я-то думал, мы сейчас будем полчаса разбираться, как эту штуку заставить прямо ехать, не врезавшись в первую же сосну.

— На нем-то? Нигде, — легкомысленно отмахнулась Наира. — Впервые такую военную модель вижу. А вот в горах на сноуборде у себя в лесу зимой я очень много каталась. Физика движений абсолютно та же самая, только тут еще и на вертикали можно трюки выполнять. Круто!

Она поправила винтовку за спиной и, не слезая с доски, подвинулась чуть вперед, освобождая мне место на задней части гравиборда.

— Так, ладно, времени мало. Вставай сзади меня, — скомандовала она деловым тоном. — И держись крепче, чтобы не слететь на кочках. Только сильно не примащивайся там сзади, и без рук давай.

Я тяжело вздохнул, закидывая автомат за спину, чтобы не мешал.

— Поверь, остроухая, даже если я к тебе сейчас и примощусь вплотную, то ни хрена не почувствую через такой слоеный пирог из свитеров, курток и разгрузок, — буркнул я чисто по-стариковски.

Осторожно, чтобы не дать лишней нагрузки на больную голень, я встал на доску позади эльфийки. Гравиборд слегка просел под моим весом, гул катушек стал чуть натужнее, но доска быстро выровнялась, компенсируя нагрузку. Ночес, который во время показательных выступлений Наиры благоразумно перепрыгнул на перила крыльца, мягко спланировал обратно мне на рюкзак, вцепившись когтями.

Мне волей-неволей пришлось положить руки Наире на талию, точнее, на то место, где под толстой штормовкой и ремнями должна была находиться талия. Ощущение было такое, будто обнимаешь хорошо упакованный туристический рюкзак.

— Готов? — бросила она через плечо.

— Погнали, — ответил я, покрепче сжав пальцы.

— Все, поехали!

Она чуть наклонилась вперед, и гравиборд рванул с места. Мы вылетели на широкую просеку тракта.

Ощущения были непередаваемыми. Мы летели над снегом со скоростью хорошего снегохода, но при этом без тряски, рывков и грохота бензинового двигателя. Деревья по бокам слились в сплошную зелено-коричневую стену. Морозный воздух безжалостно бил в лицо, высекая слезы, и я поглубже надвинул шапку, пряча нос в воротник куртки.

Сначала мне показалось, что это гениальное решение — мы доберемся до места минут за двадцать вместо изнурительных часов пешего хода.

Но эйфория от быстрой езды продлилась недолго. Буквально через десять минут я осознал одну крайне неприятную физиологическую деталь. Доска летела над рельефом, и хотя она не касалась земли, все перепады высот, снежные барханы и неровности требовали телодвижений.

Мне приходилось непрерывно балансировать, напрягая икры и бедра, чтобы мы не завалились на бок при маневрах Наиры, которая лихо огибала поваленные ветки. И если левая нога справлялась задачей отлично, то правая очень скоро начала злобно пульсировать.

Вскоре пульсация переросла в тупую боль, которая поднималась от щиколотки к колену. Я стиснул зубы, стараясь не подавать виду, и перенес максимум веса на здоровую ногу, но от этого стойка стала кривой, и доску начало слегка водить из стороны в сторону.

Наира мгновенно почувствовала изменение баланса, после чего плавно сбросила скорость, выровняла доску и свернула к обочине, где лежал огромный, наполовину засыпанный снегом ствол рухнувшей ели.

— Слезай, — скомандовала она.

— Зачем? — я тяжело дышал, стараясь не морщиться, пока спускал больную ногу на твердую поверхность. — Нормально же шли. Мы еще даже половину пути не проехали.

— Нормально он шел, как же, — Наира обернулась и укоризненно посмотрела на меня. — Ты мне сейчас весь баланс сбил. Я же чувствую, как ты там сзади деревянным стал и весь вес на левую сторону перевалил. Тебе надо отдохнуть.

— У нас нет времени на пикники, — упрямо ответил я, хотя сам уже опирался спиной о поваленный ствол, давая ноге передышку. — Если они послали сигнал SOS, от моей медлительности могут зависеть жизни.

Наира подошла ближе и скрестила руки на груди.

— Послушай, герой, — сказала она, отбросив выбившуюся из-под капюшона челку резким движением головы. — Давай рассуждать логически: если на вооруженный имперский конвой напало нечто такое, что заставило их подать сигнал бедствия, значит, дела там уже плачевнее некуда. От того, что мы прилетим туда на десять минут раньше, глобально ничего не изменится. А вот если ты сейчас загонишь свою ногу так, что швы разойдутся, и свалишься с доски на полном ходу, переломав себе шею, то вот тогда точно никому не поможешь.

Спорить с этой железной женской (а точнее эльфийской) логикой было бесполезно. Да и, откровенно говоря, она была абсолютно права.

— Твоя взяла, — выдохнул я, скидывая рюкзак на утоптанный снег.

Кот недовольно мявкнул, возмущенный остановкой, и грациозно перепрыгнул на ближайшую ветку сосны, принявшись вылизывать лапу. Я смел рукавицей белую шапку снега со ствола ели и тяжело опустился на дерево.

Вытянув правую ногу, я осторожно ослабил верхние застежки шины, и стараясь не тревожить саму рану, положил пальцы на мышцы икр и бедра, принявшись жестко их массировать, разгоняя застоявшуюся кровь. И, что удивительно, это действительно помогло. Не знаю, что сыграло большую роль, массаж, то, что я снял статичную нагрузку, или остаточные эффекты системного исцеления, но ногу ощутимо попустило.