Александр Вольт – Лесной дозор (страница 23)

Но Система промолчала, не выдав никаких дополнительных разъяснений. Впрочем, и без умной железки в голове было логично предположить, что тварь размером с придорожный пивной ларек точно имеет прямое отношение к тому, что здесь произошло.

— Что это? — спросил я, посмотрев на эльфийку.

Наира отрицательно покачала головой, не отрывая взгляда от следа.

— Не знаю. Впервые вижу такие лапы. Я бы даже сказала ЛАПИЩИ.

— Может, реликт? — предположил я самую очевидную версию, которая пришла на ум исходя из утренних размышлений.

— Допустим, — она выпрямилась и обвела рукой пустую просеку. — Но… где тогда тела? Где вообще все⁈ Он же должен был тут все разворотить, раскидать, разорвать людей и технику в пух и прах. А мы… мы даже капли крови не видим. Ни клочка формы, ни обломка брони.

Спасибо, моя остроухая спасительница, это я и сам заметить успел.

Я отвернулся от странного следа, вытащил из бокового кармана рюкзака термос и, открутив крышку, сделал глоток воды, которая уже успела остыть.

Вновь двинувшись по периметру, я стал внимательнее изучать геометрию боя. Если отбросить мистику и оперировать только фактами, которые оставил после себя лес, вырисовывалась вполне четкая картина.

Я заметил закономерность: срубленные пулями ветки и глубокие отметины в стволах деревьев начинались далеко позади, еще на подходе к этому месту. Линия огня шла по касательной к дороге. Солдаты явно увидели эту тварь задолго до того, как колонна остановилась. Они судя по всему открыли плотный огонь прямо на ходу, стреляя практически по дуге, пытаясь отогнать угрозу. Но зверь не отстал. Он обошел их по флангу, ломая деревья, и выскочил на дорогу чуть впереди, фактически перегородив путь и заставив тягач уйти в сторону, а платформы — экстренно тормозить.

Допустим. Я остановился по центру вытоптанного прямоугольника, где должна была стоять головная машина конвоя. Они резко затормозили, заняли круговую оборону, снова открыли шквальный огонь… А дальше что? ГДЕ ВСЕ⁈

Словно кто-то взял огромный ластик и просто стер кусок реальности вместе с полусотней (или сколько их там было) вооруженных людей и многотонной техникой.

Пока я ломал голову над этой загадкой, расхаживая среди гильз, Наира зря времени не теряла. Она быстро натаскала сухих веток, сложила их в небольшой шалаш на расчищенном от снега пятачке земли и, чиркнув охотничьей спичкой, ловко развела костер, поставив металлическую кружку с водой поближе к огню.

Стоило мне подойти к костру, как перед глазами мигнуло долгожданное системное сообщение:

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Навык «Малое исцеление» готов к использованию]

— Вовремя, — тихо сказал я сам себе.

Сняв рюкзак, я присел на поваленный ствол рядом с огнем, вытянул гудящую от напряжения ногу и положил ладони поверх штанов.

— Малое исцеление, — шепнул я одними губами сам себе.

Тепло распространилось из ладоней прямо в поврежденные мышцы. Посидев так минуту и дождавшись, пока тепло окончательно рассеется, я открыл глаза, ощущая облегчение.

Вода в кружке уже закипела. Наира забросила туда щепотку заварки, и мы молча разлили чай по походным кружкам. Я выудил из рюкзака армейский сухпаек, вскрыл пластиковую упаковку галет и открыл ножом банку тушенки.

Ели молча. О чем думала эльфийка я не знал, но у меня внутри черепной коробки горшочек продолжал варить, но каша получалась пока что совершенно несъедобная, потому что ну не выходило у меня хоть как-то объяснить случившееся.

Если к нам поступил сигнал бедствия, значит они тут были. Об этом говорят все факты: гильзы, следы, поваленные стволы…

— Ну и что мы имеем? — спросила Наира, отставляя пустую кружку.

— Имеем факт того, что помогать здесь больше некому, — сухо констатировал я, убирая остатки еды обратно в рюкзак. — Если их утащило в какую-то аномалию, сожрало или телепортировало — это уже не наш профиль. Мы свою задачу выполнили: на сигнал отреагировали, местность проверили. Оказывать первую помощь здесь попросту некому. Надо возвращаться.

— Согласна, — кивнула эльфийка. Она поднялась и начала быстро закидывать снег в костер, затаптывая угли ботинками. — Только давай сразу проясним один момент.

— Про регламент? — понял я ее с полуслова.

— Именно. Мы с тобой здесь не встречались. На сигнал выдвигались порознь. Я без понятия, кто работает по ту сторону Разлома на имперском посту, а ты понятия не имеешь, как выглядит местная эльфийская дозорная.

— Договорились, — ответил я.

Мы коротко кивнули друг другу, закинули рюкзаки и пошли обратно. Дорога домой верхом на гравиборде показалась чуть быстрее. Расстались мы так же деловито у третьего сигнального столба, просто разойдясь по своим секторам без лишних слов.

Когда я переступил порог бункера, ощутил, что камин давно остыл, потому что хоть и было тепло, но не сказать, чтоб прям «вау, Африка». Задвинув засов двери, я скинул куртку, убрал автомат в оружейный шкаф и прямиком направился к рабочему столу, потому что о случившемся нужно было немедленно уведомить диспетчера и штаб.

Я подошел к панели ретранслятора, и тут произошло нечто странное. Мой разум еще только формулировал мысль о том, что нужно как-то вспомнить правильную частоту и порядок действий, а руки уже все делали сами. Мышечная память прежнего владельца тела включилась мгновенно, без малейшего усилия с моей стороны.

Пальцы механическим движением отщелкнули нужные тумблеры, крутнули рычажок настройки частоты до нужного значения, выжали кнопку подавления помех, а я свободной рукой накинул на голову наушники и придвинул к губам микрофон.

— Диспетчер, это четвертый смотровой пункт. Срочный доклад, — произнес я. — Говорит дозорный-егерь РИ-И-ноль-ноль-три-четыре-семь-восемь-Б, Багрицкий Егор Дмитриевич.

В наушниках коротко щелкнуло, статика на секунду усилилась, и сразу же прозвучал ответ:

— Слышу вас, четвертый смотровой. Принимаю доклад.

— Сегодня ночью мной был принят сигнал бедствия. Рано утром без десяти семь выдвинулся на координаты перехваченного сигнала S. O. S, где обнаружил место предполагаемого столкновения ожидаемого каравана с неизвестным противником.

— Характер повреждений конвоя? Потери личного состава? — тут же делово запросил голос на том конце, на фоне которого послышался шелест бумаг.

— Потерь нет. Повреждений техники нет, — отрапортовал я.

Диспетчер замолчал на несколько секунд. В целом, понимаю его замешательство, ведь как такое может быть, когда есть сигнал бедствия

— Не понял вас, дозорный. Вы уверены, что, прибыли на верное место?

— Уверен, — ответил я четко.

Снова пауза.

— И вы там никого не видели и караван больше не выходил на связь?

— Никак нет, — отчеканил я. — Связи с отрядом нет. Техники на координатах нет. Людей на координатах нет. Тел, крови, обломков, деталей экипировки — нет.

Я понимал, насколько дико это звучит, но что еще мне оставалось делать? Не бегать же по лесу и заниматься изучением паранормальных явлений? Я егерь, моя задача — следить за разломом, обслуживать технику да тварей считать местных, обеспечивая проходимость тракта.

А вот за реликтами охотиться… ну я ж не ведьмак какой-то…

— Дозорный, объяснитесь, — тон голоса стал заметно напряженнее. — Вы утверждаете, что конвой пропал бесследно?

— Так точно. На месте видны следы боестолкновения: отстрелянные гильзы сопровождения, повреждения древесного массива пулевого и механического характера. Присутствуют четкие следы торможения грузовых платформ и маневрирования инженерного тягача. Имеется одиночный след неизвестного существа сверхкрупного размера, линия следов людей и техники обрывается резко на одной точке.

На линии повисла тишина. Было слышно, как в штабе кто-то приглушенно чертыхнулся.

— Информацию принял, четвертый смотровой, — наконец ответил диспетчер с крайней степенью озадаченности. — Оставайтесь на месте, усильте периметр и ожидайте дальнейших инструкций. Передаю информацию командованию гарнизона. Конец связи.

Щелчок, и в эфире никого не осталось.

Разговор с диспетчером оставил после себя неприятный осадок. По сути, я вывалил на штаб информацию, в которую нормальный человек поверить просто не в состоянии, но моя совесть была чиста — я передал ровно то, что видел собственными глазами, и ни приукрасил ни единой детали. Дальше пусть у командования голова болит, для того им на плечи звезды и вешают.

Я поднялся со стула и направился к камину. Помещение успело изрядно выстудиться за время моего отсутствия, поэтому затягивать с растопкой не стоило. Быстро очистив камин, вытрусив зольник и разведя огонь, я уселся в кресле, глядя на прыгающие оранжевые языки, и пытался еще раз прокрутить в голове все события сегодняшнего дня. И, если честно, выстроить хоть какую-то логическую цепочку не получалось.

Помню, лет пятнадцать назад повадился у нас в лесничестве один старый матерый волк потрошить чужие силки и охотничьи схроны. Умная была тварь, просто жуть. Я за ним тогда целую неделю по тайге гонялся, и каждый раз искренне удивлялся его смекалке. Этот паршивец знал, что я иду по пятам, и специально выходил на каменистые осыпи или накрепко замерзшие ручьи, где снег со льда до блеска сдувало ветром, чтобы не оставлять следов, а царапины на блестящей поверхности поди разбери.

А один раз он вообще учудил так, что я чуть с ума не сошел: прошел метров двести по глубокому снегу, потом аккуратно, шаг в шаг, сдал задом наперед по своей же колее и сиганул в сторону за толстый березовый выворотень. Я тогда полдня кружил по поляне, пытаясь понять, куда делся зверь весом под сорок килограмм, пока не нашел, где он в сторону отпрыгнул.