Александр Вольт – Архитектор Душ VIII (страница 32)

Я нахмурился. Работа в парах — это всегда лотерея. В нашей профессии индивидуализм процветает не просто так. У каждого коронера свой почерк, свой темп, свои привычки. Кто-то начинает вскрытие с головы, кто-то с полостей. Кто-то работает быстро, почти агрессивно, кто-то медленно и педантично, как часовщик.

Сработаться с незнакомым человеком за пять минут до начала экзамена — задачка не из легких. Если мне попадется толковый напарник, вроде того же Дубова, который, несмотря на свое пижонство, явно понимает то, о чем говорит — это полбеды. А если достанется кто-то из той массовки, что стояла у входа с дрожащими руками, словно студент? Вдруг по счастливой случайности мне в пару попадется коновал из какого-нибудь малюсенького поселка, который вряд ли отличит селезенку от печени?

Тогда мне придется тащить двоих. И это может стать проблемой, если критерии оценки подразумевают командное взаимодействие.

Нет, это вряд ли. Это третий этап, отсеявший вообще всех-всех неумех. Мне однозначно должен попасться толковый специалист

В этот момент тишину комнаты разорвала трель телефона. Я даже не глядя на экран знал, кто это. Скорее всего копия улетела и ему в том числе. Я бросил взгляд на адреса доставки и точно…

— Слушаю, Евгений Степанович, — ответил я, поднося трубку к уху.

— Видел⁈ — голос Докучаева гремел в динамике, полный торжества. — Громов, ты видел⁈

— Видел, Евгений Степанович. Только что прочел.

— Сто баллов! Опять сто баллов! — пристав, казалось, был готов пуститься в пляс прямо в своем кабинете. — Я только что звонил в Министерство, уточнял. Говорят, это уникальный случай. Два этапа подряд с максимальным результатом. Виктор, ты понимаешь, что это значит?

— Что я хорошо учил анатомию? — предположил я спокойно.

— Это значит, что ты наш лотерейный билет! — перебил он. — Золотой! Мне намекнули… очень прозрачно намекнули, что с такими показателями никто и не сомневается, что ты окажешься в финале. Понимаешь? Столица! Это же совсем другой уровень. Это престиж для всего нашего отделения! Если ты пройдешь третий этап, Феодосия прозвучит на всю Империю!

— Пожалуйста, только не устраивайте с коллегами тотализатор… — пошутил я.

— Да тьфу на тебя, дурья башка!

— Евгений Степанович, — прервал я его. — Давайте не будем делить шкуру неубитого медведя. Впереди практика. И, судя по письму, работа в парах. Это вносит элемент случайности.

— Ерунда! — отмахнулся Докучаев. — С твоим-то опытом? Да ты любого напарника вытянешь. Ты же у нас лучший. Я всегда это знал, даже когда ты… кхм… ну, ты понял. В общем, Виктор, слушай мой приказ: подготовиться, отдохнуть, собраться. Никаких ночных загулов, никаких инцидентов. В понедельник ты должен быть свеж, как огурчик, и остер, как скальпель.

— Будет исполнено, шеф, — усмехнулся я. — Я как раз планировал выходные в режиме тишины и покоя.

— Вот и отлично. Я в тебя верю, Громов. Не подведи.

Он повесил трубку.

Я посмотрел на погасший экран телефона.

«Не подведи». Легко сказать.

Третий практический этап. Что они могут нам приготовить? Свежий труп с ножевым? Гнилушку из болота? Или что-то более экзотическое, вроде отравления редким ядом, который не оставляет следов?

В письме не было деталей о «практической экзаменации». Это могло означать что угодно: от банального вскрытия на скорость до имитации места преступления.

Ладно. Гадать бессмысленно. У меня есть остаток сегодняшнего дня и завтрашний, чтобы отдохнуть и набраться сил перед финальным этапом в нашей области.

К вечеру субботы вернулась Лидия в хорошем настроении. Я не стал ее расспрашивать о том, что случилось, но судя по ее лицу и поведению, можно было догадаться, что встреча прошла отлично.

Отец вернулся следом за нашей подругой, после чего мы все вместе поужинали.

Понедельник наступил серым, ветреным утром. Небо над Крымом затянуло тяжелыми тучами, обещавшими дождь, но пока сдерживающими влагу. Именно поэтому я постарался выехать пораньше, чтобы постараться успеть приехать до дождя, потому что нет ничего унылее, чем тащиться сорок километров в час под ливнем, где ничего не видно дальше полутора метров.

Симферополь встретил меня пробками и моросью. Дворники лениво смахивали капли с лобового стекла, пока я пробирался к центру.

Когда я подъехал к уже знакомому зданию Центральной Коронерской Службы, контраст с пятницей бросился в глаза сразу.

Парковка была полупустой. Исчезла толпа, что курила у входа, создавая атмосферу студенческого общежития. Нет, сегодня здесь царила другая атмосфера.

Атмосфера элитарности и напряжения.

У ворот стояло всего несколько машин, но все дорогие и ухоженные как на подбор. «Имперор» вписался в этот ряд гармонично.

Я вышел из машины, достал с заднего сиденья кофр с хирургическим костюмом и направился к входу. Охрана на проходной проверила мои документы с удвоенной тщательностью, сверив лицо с фотографией в паспорте и проверив фамилию в коротком списке.

— Проходите, Виктор Андреевич. Второй этаж, малый секционный зал. Вас ожидают.

В холле было тихо. Никакой суеты, никаких очередей.

Я поднялся на второй этаж. У дверей, обозначенных табличкой «Секционный зал № 1», стоял распорядитель — молодой парень в строгом костюме с папкой в руках.

— Граф Громов? — уточнил он, едва я подошел.

— Я граф Громов.

— Прошу, проходите в комнату ожидания. Жеребьевка начнется через десять минут.

Он открыл передо мной боковую дверь.

Я вошел.

Небольшая комната, обставленная кожаными диванами и кулером с водой. Здесь уже находились люди.

Я быстро пересчитал их. Восемь человек. Со мной — девять. Значит, кого-то еще не хватает, раз уж обещали пары.

Атмосфера в комнате была наэлектризована. Люди сидели молча, погруженные в свои мысли. Кто-то нервно крутил в руках телефон, кто-то задумчиво смотрел в окно, а кто-то перед собой, отбивая пяткой бесконечное «тук-тук-тук-тук».

Среди присутствующих я сразу выцепил знакомые лица.

Барон Дмитрий Дубов сидел в углу, закинув ногу на ногу. Сегодня он сменил свой клетчатый пиджак на что-то более сдержанное, темно-синее, но неизменный шейный платок и напомаженные усы остались при нем. Увидев меня, он едва заметно кивнул, но улыбка его была натянутой. От веселости пятничного боулинга не осталось и следа. Дмитрий казался сосредоточенным и напряженным.

Мария Елизарова сидела рядом с ним, сжимая в руках ручки своей сумки так, что побелели костяшки пальцев. Она выглядела еще более уставшей, чем в прошлый раз.

Остальные были мне незнакомы. Серьезные мужчины, строгие женщины. Те, кто прошел сито двух этапов. Лучшие из лучших в регионе. Или самые удачливые.

«Или те, кому точно также подсунули проходные билеты», — шепнула мне паранойя.

Я кивнул коллегам и занял свободное место у окна, поставив кофр на пол.

Ровно в двенадцать дверь открылась.

Вошел уже знакомый мне Станислав Игоревич, куратор прошлого этапа. За ним следовал еще один высокий, седой мужчина, с острой бородкой и цепким взглядом, одетый в белый халат поверх костюма. Председатель комиссии, догадался я.

— Добрый день, коллеги, — произнес Станислав Игоревич. Его голос, как и прежде, был лишен эмоций. — Поздравляю всех присутствующих с выходом в третий этап. Из пятидесяти двух участников до финала дошли десять.

Десять. Значит, кто-то еще должен подойти, или он уже где-то здесь.

— Сегодняшнее задание будет максимально приближено к реальности, — вступил в разговор седой председатель. — Вам предстоит провести полное судебно-медицинское исследование тела, установить причину смерти, давность наступления, механизм образования травм и ответить на дополнительные вопросы комиссии.

Он обвел нас взглядом.

— Работа, как вы знаете, парная. Коронер редко работает в вакууме. Умение взаимодействовать с коллегой, слышать второе мнение, аргументировать свою позицию и приходить к консенсусу — это такой же важный навык, как и владение секционным ножом.

Он сделал паузу.

— Сейчас мы проведем жеребьевку. Процедура следующая: вы по одному заходите в соседнюю комнату. Там стоит черный ящик. Вы тянете жребий — карточку с номером. Затем вы проходите в зал подготовки, переодеваетесь и ждете. Когда все вытянут номера, мы объявим пары. Номера, которые совпали — работают вместе.

Все просто. Слепой жребий. Никаких симпатий, никаких договоренностей. Чистая случайность.

— Прошу, — Станислав Игоревич указал на дверь в глубине комнаты. — Начнем по алфавиту. Господин… Андреев?

Поднялся грузный мужчина с одышкой и скрылся за дверью.

Я ждал. Моя фамилия на «Г», так что долго сидеть не пришлось. Хотя сидеть долго хоть так, хоть сяк не выйдет, потому что нас всего десять человек. Вернее… девять. Но где же десятый?

— Граф Громов, прошу.

Я встал, подхватил кофр и прошел в указанную дверь.

Комната для жеребьевки была крошечной и абсолютно пустой, если не считать столика посередине. На столике стоял черный ящик — обычная коробка, обклеенная бархатной бумагой, с прорезью сверху. Рядом стоял наблюдатель с каменным лицом.