Александр Вольт – Архитектор Душ VIII (страница 33)

— Тяните, — коротко сказал он.

Я сунул руку в прорезь. Дурная голова тут же подкинула картинку, как меня что-то хватает внутрь, как пальцы выкручиваются, хрустят кости, а затем меня всего, как в фильмах ужасов, затягивает внутрь.

Но ничего подобного не случилось.

Пальцы нащупали несколько плотных картонок. Я перемешал их, подцепил одну и вытащил наружу.

Это был прямоугольник из плотного белого картона. На одной стороне герб комиссии. Я перевернул его.

На обратной стороне, черной типографской краской, была напечатана всего одна цифра. Точнее, символ.

I

Римская единица.

Неплохо. Люблю быть первым. Это задает тон.

— Номер один, — вслух произнес наблюдатель, отмечая что-то в своем списке. — Проходите в зал подготовки. Следующая дверь прямо.

Я кивнул, сжимая карточку в руке, и направился дальше.

Зал подготовки оказался просторным помещением, напоминающим предоперационную. Вдоль стен стояли шкафчики для одежды, скамейки, раковины для мытья рук. В центре же находился большой стол.

Здесь уже находились те, кто прошел жеребьевку до меня. Тот самый Андреев, еще пара мужчин и одна женщина. Они переодевались, шурша пакетами и звякая инструментами.

Я прошел к свободному шкафчику, повесил пиджак, снял рубашку. Быстро переоделся в свой хирургический удобный темно-синий костюм, а на туфли натянул бахилы.

В зал постепенно заходили остальные. Появился Дубов. Он, верный своему стилю, извлек из кофра не просто медицинскую пижаму, а какой-то дизайнерский комплект винного цвета, на котором даже была вышита его монограмма. Барон подмигнул мне, поправляя шапочку.

Зашла Елизарова, тихо поздоровалась и начала переодеваться в углу.

Наконец, в зале собрались почти все. Я пересчитал головы. Девять человек.

Девять.

Я стоял, прислонившись к шкафчику, и крутил в пальцах свою карточку с единицей. Кто же мой напарник? Кто та «половинка», с которой мне предстоит резать труп и выносить совместный вердикт в заключении?

Андреев уже нашел свою пару — сухопарого старичка, с которым они что-то живо обсуждали. Дубов, судя по всему, попал в пару с Елизаровой, так как они стояли рядом и сравнивали свои номерки, причем барон выглядел довольным, а Мария спокойной.

Повезло им. То, что они знакомы делало совместную работу намного проще. Не придется испытывать неловкость.

Я обвел взглядом оставшихся. Двое мужчин в углу тоже уже сконнектились. Кажется все в комнате уже нашли своих коллег, а я один остался как носок после стирки.

Значит, моего напарника здесь нет и, очень может быть, что он прямо сейчас тянет жребий.

Я отлип от шкафчика и сделал шаг в центр комнаты, привлекая внимание.

— Коллеги, — произнес я громко, чтобы привлечь к себе внимание. — Прошу прощения. У кого первый номер?

Все замолчали и переглянулись.

Андреев покачал головой:

— У нас третий.

— Четвертый, — отозвался Дубов, помахав карточкой.

— Второй, — буркнул один из мужчин в углу.

Две женщины с пятерками синхронно развели руками.

Я нахмурился.

— Странно.

Я стоял посреди комнаты, чувствуя себя идиотом. Номер один. Неужели мой напарник опоздал? Или произошла ошибка, и в ящике не было второй единицы?

Или министерство снова хочет как-то навести суеты и я буду заниматься вскрытием под строгим надзором какого-нибудь инспектора?

В этот момент дверь из комнаты жеребьевки тихо скрипнула.

В зал вошла фигура.

Это была женщина. Она была уже переодета в строгий медицинский костюм, светло-серый, который сидел на ней так, словно его шили на заказ в Милане, а не выдали на складе.

Она стояла в дверном проеме, держа в руках карточку. Ее лицо было скрыто медицинской маской, а на голове была шапочка, под которую были убраны волосы, но эти глаза… Холодные, стальные, с хищным прищуром.

Я узнал этот взгляд мгновенно.

Она обвела комнату глазами, задержалась на мне, и уголки ее глаз дрогнули, словно она улыбалась под маской.

Женщина сделала шаг вперед, подходя ко мне почти вплотную. Я почувствовал тонкий, едва уловимый аромат дорогих духов, который не мог перебить даже запах дезинфекции.

Она подняла руку и показала мне свою карточку.

На белом картоне чернела римская единица.

I

— Здравствуйте, граф, — раздался знакомый голос, в котором звучала насмешка и, кажется, искреннее удовольствие от ситуации.

Глава 15

Конечно, я узнал. Тяжело было не догадаться чье лицо скрывается за маской и какой цвет волос будет под шапочкой, если ее сорвать.

Ирония судьбы или с легким вскрытием.

— Называй это судьбой, граф, — Виктория опустила руку с карточкой, и ее глаза над маской озорно блеснули. — Или просто статистической погрешностью. В любом случае, — она обвела взглядом остальных участников, — кажется, я вытянула счастливый билет.

— Это не значит, что я позволю вам халтурить, — ответил я, улыбнувшись.

Итак, получалось, что теперь все в сборе. Каждой твари по паре.

Мы отошли немного в сторону, где было свободное пространство.

— Рад буду снова поработать вместе. На сей раз, надеюсь, без кастетов и переломанных костей.

Она тихо фыркнула под маской. Скорее смешок, чем жест раздражения.

— Постараюсь держать себя в руках, — отозвалась она, и по тому, как она смотрела мне в глаза и по мимическим морщинкам у уголков глаз я понял, что Виктория улыбается.

Дверь зала подготовки снова открылась и на пороге появился председатель комиссии. Он окинул нас цепким взглядом, словно пересчитывая бойцов перед высадкой.

— Все в сборе? Пары определены? — народ энергично закивал на его вопрос. — Отлично.

Он развернулся на пятках и махнул рукой, призывая нас идти следом.

— Прошу следовать за мной.

Вдесятером мы двинулись за председателем по пятам. Наши шаги гулко отдавались в тишине коридоров, обитых кафелем. Воздух стал холоднее, запахло формалином и антисептиками — безошибочный признак того, что мы приближаемся к сердцу любого коронерского учреждения. К моргу.

Нас привели в огромный секционный зал, залитый ярким светом люминесцентных ламп. Здесь было пять секционных столов, выполненных из нержавеющей стали. Над каждым висела мощная лампа, рядом стояли инструментальные столики, весы и емкости для органов. Вентиляция работала на полную мощность, но специфический запах смерти все равно добирался до рецепторов.

На каждом из пяти столов, под белыми простынями, угадывались очертания человеческих тел.

Мы замерли на пороге, осматриваясь. Пять столов. Пять пар. Пять трупов. Все честно.

— Итак, коллеги, — начал председатель, когда мы выстроились полукругом. — Перед вами практическое задание.