Александр Волошин – Погружение (страница 9)
Для удобства пассажиров есть уборная и, даже, комната отдыха, она же медицинский отсек. Основное помещение достаточно велико, чтобы обеспечить зоны личного комфорта. Можно встать в полный рост и сделать несколько шагов переходя от борта к борту.
Внутренне убранство «Сферы» напоминает своим дизайном салон бизнес-класса в пассажирском самолёте. Это по нашему замыслу должно создать ощущение привычности у клиентов.
– Отличное место, чтобы переждать Армагеддон, будь то ядерный удар или падение астероида, – предположил Герман.
– К сожалению, нет. Погрузиться и выбраться можно только с посторонней помощью. Люк закрывается и завинчивается на двенадцать гаек снаружи.
Стюард поставил перед капитаном чашку кофе, но тот, увлечённый, и не заметил.
– Вы все подписали отказ от претензий в случае непредвиденных обстоятельств, – напомнил он.
– Да, лично я и прочитал. Восемнадцать пунктов с мрачными перспективами быть покалеченным или убитым восемнадцатью оригинальными способами и всё это за наши деньги, – проворчал старый араб. По лукавой улыбке было ясно – это не брюзжание, а ирония образованного человека.
Капитан, наконец, отхлебнул глоток из чашки, и словно не заметив вкус напитка, продолжил свой рассказ:
– Истории коммерческих погружений – сорок лет. Ни единой травмы. Это безопаснее чем полёт на самолёте. Самые современные технологические решения здесь. – Он кивнул на сияющую белизной за окном «Сферу». – Создатели орбитальных станций пользуются нашими наработками. Аппарат собран вручную лучшими специалистами. Это вам не какая-нибудь серийная сборка, а уникальная техника.
Дальнейшие вложения в безопасность – пустая трата ресурсов… – Он продолжал рассуждать на эту тему. А Герман подумал, что тот рискует остаться голодным, и взял ещё один круассан.
Глава 12. Погружение
После приятного завтрака в кают-компании Герман ещё немного поболтал с арабами на палубе. Он помнил, что младшего зовут Салим, а имя старшего, хоть и расслышал, повторить, а тем более запомнить не смог. Молодой спутник обращался к нему «Абу Хаким», – ладно, я тоже буду его так называть. /В переводе с арабского “мудрый отец”/. Оба капитана и доктор Рибор, сославшись на дела, оставили их. Спенсер рассеянно кивнул и тоже скрылся в своей каюте вместе с помощником.
Судно шло полным ходом. Пассажиры постояли на палубе, наслаждаясь непривычным для сухопутных горожан видом открытого пространства, прекрасной погодой, волнами и запахом океана. Вскоре, пресыщенные впечатлениями, и они тоже разошлись по каютам.
Герман поставил гаджеты на зарядку, разулся и, не раздеваясь, растянулся на кровати. Блаженно прикрыл глаза. Как же хорошо! До погружения ещё несколько часов. Никаких дел, никакой ответственности и забот. Можно и подремать. Ритмичный шум волн и лёгкая бортовая качка потворствовали его намерению. Он уснул.
Никто его не будил. Герман проснулся сам, и как раз вовремя – в каюту заглянул матрос, передал приглашение капитана на инструктаж. Герман привёл в порядок одежду, умылся. Он чувствовал себя отдохнувшим и счастливым, и, спустя пять минут, примкнул к своей новой команде, топтавшейся возле «Сферы».
Все были в приподнятом, слегка возбуждённом настроении. Предвкушение новых необычных впечатлений приятно будоражило нервы.
Инструктаж был кратким и по большей части свёлся к восторженным описаниям достоинств «Сферы».
Тем временем «Путорания» сбавила ход.
– Господа, мы подходим к месту назначения. Сейчас команда займётся точным позиционированием судна и предстартовый подготовкой. У вас есть примерно полчаса времени.
– Уже?
– Так быстро?
Герман спустился в каюту, собрал в рюкзачок вещи. Присел на край кровати – на дорожку. Посидел так минуту, настраиваясь на приключение. Встал. Посмотрелся в зеркало, улыбнулся ободряюще своему отражению и шагнул за порог.
***
– Время, господа! Приглашаю всех на посадку! – эти слова заставили сердце Германа тревожно ёкнуть.
Первым на борт «Сферы» поднялся, естественно, Спенсер, сразу за ним последовала Тамила. За ней – арабы, сначала младший, потом пожилой.
Настала очередь Германа.
Из люка на него пахнуло спёртым воздухом – смесью запахов корабельного трюма, новой электроники и земляничного мыла. Скоро к ним добавятся ароматы тел, дыхания и уборной.
Спускаясь по трапу во чрево «Сферы», Герман на мгновение замешкался. Бросил прощальный взгляд на привычный мир. И такая смертная тоска вдруг сжала его сердце! Страх! Животный, не подчиняющийся логике и уговорам объял его. Каждый нерв дрожал, мозг бился в панике, каждая клетка его существа вопила о пощаде.
Он оглянулся на провожающих. Те радостно улыбались, махали руками. Это только усугубило ужас. Никакого сочувствия! Ни дать, ни взять, – толпа ликующих зевак на публичной казни. Его взгляд скользнул по бесстрастному лицу капитана Блума. Вот и палач-распорядитель.
Как приговорённый к смерти преступник, поднимаясь на эшафот, ищет глазами гонца с помилованием, так и Герман надеялся увидеть какие-нибудь намёки, признаки того, что погружение сейчас отменят или хотя бы отложат.
Он не хочет! Как же опрометчиво он согласился на эту авантюру!
«Держи себя в руках, – приказал он себе. – Обратной дороги нет». Стыдно было бы сейчас проявить слабость, начать истерику и от всего отказаться. Он же мужчина.
Его рубашка впитывала пот, насыщенный запахом страха. Ладони стали унизительно холодными и влажными. Лицо было бледно.
Он последний раз оглянулся, вымучил из себя жалкую улыбку. Нашёл силы помахать остающимся на палубе счастливцам дрожащей рукой. И нырнул в темноту люка. Ещё была возможность презреть невесть кем установленные правила поведения настоящих мужчин и выскочить наружу. Но над головой уже стучали по металлическим ступеням трапа ботинки Капитана. Грузное тело заблокировало путь к отступлению. А через секунду, ещё до того, как Капитан ступил на пол, сверху надвинулась тяжёлая крышка люка. Она сразу легла в предназначенные ей пазы. И стало слышно, как матросы принялись завинчивать гайки крепления.
Всё. Обратной дороги нет. Герман смиренно сел в кресло. Огляделся.
Все были чем-то заняты – рассаживались, распихивали ручную кладь, регулировали спинки кресел. Эти нехитрые действия должны были бы поддержать иллюзию нормальности происходящего, но Германа они лишь ужаснули своей бессмысленностью.
Капитан занял место у приборной панели, надел гарнитуру. Переговаривался с кем-то на «Путорании». Наконец, все наружные шумы стихли.
– Дамы и господа! – объявил он бодро. – «Сфера» готова к погружению. С вашего позволения, я буду комментировать происходящее:
– Сейчас нас приподнимут с помощью подъёмных кранов, – пассажиры почувствовали, как «Сфера» оторвалась от палубы и качнулась словно гигантский маятник.
– Теперь кран отвернёт в сторону, и мы окажемся над водой. – Чувствуете? Начинаем спуск.
Все прильнули к иллюминаторам.
– Вот мы коснулись воды. Не отцепляя троса, мы погрузимся на глубину 25 метров. Бригада аквалангистов последует за нами.
Герман увидел в иллюминаторе одного из ныряльщиков. Тот показал: «Ок».
Послышался ровный шум: – Это включились насосы высокого давления, идёт закачка воды в танки – балластные цистерны.
– Ну, что ж, все системы работают штатно. Мы готовы к самостоятельному погружению.
Тело Германа оцепенело. Сознание цеплялось за этот уверенный голос.
– Отдать концы! – скомандовал Капитан в микрофон.
Фраза отозвалась в сознании, как команда «Пли!».
«Сфера» дрогнула и как бы немного провалилась.
«Мама!» – проорал про себя Герман. Пальцы впились в подлокотники. Но ничего страшного не случилось.
Капитан неторопливо снял гарнитуру:
– Связи больше нет. Господа, мы начали свободное погружение.
«Сфера» под собственным весом со скоростью 25 метров в минуту двинулась в глубину.
Через шесть минут, на отметке 150 метров, за бортом померк солнечный свет, наступила тьма.
Аппарат нырнул в гидрокосмос.
Капитан, монотонным голосом боролся с тишиной:
– С увеличением глубины на каждые 10 метров, давление возрастает примерно на одну атмосферу. На дне, где покоится «Титаник», оно достигнет 380 атмосфер, это огромная величина. Журналисты любят её выражать в количестве самосвалов на квадратный сантиметр…
Глава 13. Авария
Погружение оказалось делом неожиданно скучным. Когда улёгся адреналиновый шторм, спровоцированный взрывом эмоций в первые минуты путешествия, наступила апатия. Капитан ещё какое-то время пытался развлекать экипаж, но заметив, что никто его не слушает, умолк.
Ничего не происходило. Только индикатор глубины монотонно менял показания. Эта монотонность убаюкивала.
За иллюминатором – абсолютная тьма, но включать забортные прожекторы не имело смысла, – освещать там было попросту нечего. Пассажиры притихли на своих местах. Капитан равнодушно следил за показаниями немногочисленных приборов.
Индикатор глубины пискнул, сигнализируя о том, что преодолена отметка в три тысячи метров. Все слегка оживились. Уже не далеко до цели путешествия. Герман вспомнил о своих обязанностях, достал и включил камеру.
На глубине 3200 метров что-то пошло не так. «Сфера» вздрогнула и покачнулась. А потом… Цифры на индикаторе глубины замелькали быстрее и быстрее. «Сфера» резко ускорила погружение. Чёрт, да она просто падала!