Александр Волков – Адмирал Канарис — «Железный» адмирал (страница 5)
Унтер-офицер Генрих Шнайдер вспоминал позднее: «Жить нам оставалось недолго — таково было общее мнение; неприятельские корабли уже следовали за нами по пятам».
Однако приказ есть приказ. Оставалось держаться до последнего и надеяться на чудо.
Людеке решил схитрить. «Дрезден» отправится далеко на юг и расположится близ устья Ла-Платы, решил он. Ведь и из Аргентины идут корабли с товарами и провиантом для Англии, вот «Дрезден» и начнет с ними войну вдали от театра основных боевых действий.
Правда, в плане имелось уязвимое место: для дальнего перехода и последующих операций наличных запасов угля не хватало.
В век паровых машин прежде всего именно от топлива зависела мощь военных кораблей. Парусники прошлого могли бороздить моря годами, пока хватало воды и провианта, покуда цел такелаж. Крейсер же был обречен, как только запасы угля подходили к концу. А уголь сгорал быстро: при скорости 20 узлов «Дрезден» сжигал 170 тонн угля в день. Взять же на борт единовременно корабль мог лишь 850 тонн.
Чтобы помочь кораблям, оказавшимся вдали от родины, адмиралтейство перед началом войны стало создавать на побережьях ряда стран особые базы. Во главе каждой стоял морской офицер, которого информировали о всех операциях, передвижениях и потребностях немецких военных кораблей. Через своих агентов он собирал сведения о неприятеле, поддерживал контакты с немецкими судовладельцами и их кораблями. Немецкие торговые суда, находившиеся на базе, были готовы в любой момент снабдить военный корабль углем, провиантом и прочим снаряжением.
Проделывали все это, конечно, втайне: торговое судно и боевой корабль встречались в открытом море, в заранее оговоренном районе.
Однако «Дрездену» на встречу с таким транспортом надеяться особо не приходилось. Ко всем прочим бедам, сразу после объявления войны англичане перерезали все трансатлантические кабели, связывавшие Германию с заокеанскими странами. А мощности бортовой радиостанции не хватало, чтобы напрямую связаться с адмиралтейством. Так что теперь информацию приходилось черпать из сообщений американских радиостанций, которые, в свою очередь, по большей части получали их от британских агентств новостей. Достоверность такой информации была невелика, доверять ей было опасно.
Оставался один выход: наладить связь с латиноамериканцами. Кто был на это способен? Вильгельм Канарис.
Так обер-лейтенант получил свое первое самостоятельное задание — создать сеть агентов, которые будут снабжать «Дрезден» сведениями о планах и замыслах неприятеля.
Правда, кое-какой опыт у Канариса имелся. В 1908 году капитан «Бремена» Хопман привлекал его к себе в помощь, создавая агентурную сеть в Аргентине и Бразилии. Родственник капитана — в дневнике Хопмана он именуется «дядей Рудольфом» — налаживал необходимые контакты, а сам Хопман пожинал плоды, относясь к делу шпионажа с изрядной долей скепсиса. Как явствует из его заметок, датированных 1908 годом, в секретных сообщениях встречалось «много всякой чуши». А несколько дней спустя он добавляет, что шифровальная система, которую собираются вводить, — верх сложности и идиотизма.
Однако Канарису игра с противником в кошки-мышки нравилась. Она манила его. Еще ребенком он экспериментировал с симпатическими чернилами и придумал себе фальшивое имя-псевдоним — Кика. Он любил тайны, намеки; ему нравилось скрывать свои планы и желания. Так что он горячо взялся за дело…
По радио Вильгельм связался с несколькими людьми в Бразилии и Аргентине, которых знал еще со времен службы на «Бремене», и дело сдвинулось с мертвой точки — на борт судна потекла необходимая информация.
Кроме того, Канарис начал маскировать передвижения «Дрездена» своеобразной радиоигрой. Так, радиостанция в Сан-Хуане (Пуэрто-Рико) вскоре приняла сообщение о том, что «Дрезден» якобы возвращается домой через Азорские острова. В это же время другое — шифрованное — известие полетело на бразильскую базу. В нем говорилось, что крейсер будет фигурировать в последующих переговорах под вымышленным именем «Сьерра-Сальвада» и что сперва он попытается добраться до острова Рокас (Северная Бразилия), чтобы пополнить запасы угля.
Не обошлось, впрочем, и без некоторой путаницы. Служащие бразильской базы приняли существование «Сьерра-Сальвады» за чистую монету. Когда 7 августа крейсер, опасаясь, что не дойдет до Рока-са, обратился за помощью, капитан немецкого парохода «Корриентес», стоявшего в северобразильском порту Сан-Луис, отказался выйти в море, подозревая, что это британский крейсер пытается выманить его судно из нейтрального порта под огонь своих орудий.
Лишь когда помощнику капитана Меринга, боцманмату (унтер-офицеру) Юлиусу Фетцеру, пришла в голову идея затребовать, чтобы с таинственного корабля сообщили, кто был его капитаном и старшим помощником в 1911 году, истина восторжествовала. Дело в том, что в указанное время на «Дрездене» служил сам Фетцер и, конечно, помнил многие имена. Лишь когда такая справка была получена, «Корриентес» отправился на встречу.
10 августа на «Дрезден» было перегружено 570 тонн угля. Фетцер представился Канарису. Тому понравилась сметка унтер-офицера, и он предложил ему вернуться на «Дрезден». Фетцер согласился и вскоре стал одним из близких помощников Канариса. Так будущий глава абвера завербовал своего первого сотрудника — Фетцер впоследствии стал капитан-лейтенантом военной разведки «третьего рейха».
Плавание «Дрездена» продолжилось, крейсер удалялся на юг. 13 августа он достиг острова Рокас, где его уже поджидал пароход «Баден» с новыми запасами угля. Затем очередной целью стал бразильский остров Тринидад. Так корабль передвигался от одной базы к другой, где его поджидали немецкие пароходы с углем. Одновременно крейсер посылал ложные радиосообщения, сбивая неприятеля с толку.
В конце августа крейсер достиг устья Ла-Платы, и тут всех ждало разочарование. Никаких британских судов поблизости не оказалось — переход был осуществлен, по существу, напрасно.
Впрочем, вскоре к югу от острова Рокас команде удалось обнаружить и потопить британское грузовое судно, а к северу от устья Ла-Платы — другое. Еще три британских судна были задержаны, но отпущены с миром, поскольку везли нейтральный груз. С тех пор англичане не показывались. Выяснилось, что первые же успехи «Дрездена» напугали их, и теперь суда Великобритании не покидали портов, ожидая, когда подтянутся силы королевского флота.
В начале сентября Канарис получил сообщение от своей агентуры: охота за крейсером вот-вот начнется. С севера подходили британские броненосцы. Надо было уносить ноги.
Помощник Канариса, лейтенант Найлинг, на борту парохода «Санта-Исабель» поспешил в Пунта-Аренас, самую южную гавань Чили, чтобы добыть новую информацию и подготовить к приходу корабля необходимые припасы.
«Дрезден» же направился к южной оконечности Америки, к острову Осте, чтобы заняться текущим ремонтом.
Найлинг вернулся 12 сентября, привезя плохие вести. Близ Магелланова пролива, в 200 милях от острова Осте, курсировали британские военные корабли «Добрая надежда», «Монмут» и «Глазго» — очевидно, они перебазировались сюда в поисках немецкого крейсера.
Тогда Людеке решил податься еще дальше, в Тихий океан. «Дрезден» снялся с якоря и двинулся навстречу своей судьбе.
ОШИБКИ СТОЯТ ДОРОГО
В конце концов «Дрезден» соединился с эскадрой, которая без особого стратегического плана бороздила Тихий океан под командованием вице-адмирала графа Максимилиана фон Шпее. Он собрал под свой флаг большие крейсеры «Шарнхорст» и «Гнейзенау», малые крейсеры «Нюрнберг» и «Лейпциг», вспомогательный крейсер «Принц Фридрих», вспомогательное судно «Титания» и восемь угольных пароходов, а теперь, похоже, не знал толком, что делать. Эскадра была слишком велика для охоты за одиночными транспортами противника, но слишком слаба для серьезных сражений с британским флотом.
Вернее всего, наверное, было бы распустить эскадру и отправить каждый крейсер вести в одиночку торговую войну — тогда бы и вражеский флот распылил свои силы в поисках врага — кому-то да способствовал бы успех. Но Шпее не хотел упускать корабли из своего подчинения. Таким образом, морское сражение с британцами становилось неизбежным.
Канарис постоянно держал связь с базами в Бразилии и Аргентине. Он одним из первых узнавал о неприятельских перемещениях. С его помощью они и становились известны графу Шпее.
Благодаря хорошо отлаженной системе информации, 1 ноября силам адмирала Шпее удалось нанести тяжелый удар британской эскадре, проходившей близ Коронеля (к югу от Вальпараисо). Немцы воспользовались плохой погодой, ограниченной видимостью и напали внезапно. В 18.34, сблизившись на расстояние орудийного залпа, корабли Шпее открыли огонь. «Добрая надежда» была потоплена практически сразу — видимо, снаряд угодил в артиллерийский погреб; через полтора часа затонул и «Монмуг». Лишь «Глазго» и «Отранто» под покровом темноты сумели скрыться.
Так Германия выиграла первое морское сражение мировой войны. «Померк нимб английской непобедимости на море», — писал по этому поводу историк флота Герхард Бидлингмайер.
Шпее гордо направился в гавань Вальпараисо. Немцы, жившие в Чили, громогласно праздновали победу.