Александр Вин – Игры для взрослых мальчиков (страница 4)

— Послушай, боцман, а приличных анекдотов ты вообще не знаешь?!

— Не получается у меня про другое… Почему-то всегда запоминаю только эти.

Крепкий пожилой мужчина внимательно чистил крупного красноперого окуня, изредка поглядывая в кипящий над костром котелок.

— Ну, Никифорыч, я уже три луковицы порезал. Хватит?

— Хорош! Плесни еще воды туда немного, выкипает, пока мы тут с тобой за разговорами-то…

— А чего ты эти дни ко мне не заглядывал? И не звонил?

Глеб помедлил с ответом, ополаскивая в холодной воде нож.

— Хотел свою гвардию там, на берегу, как следует разместить, наладить работу, объяснить все подробно ребятам. Мобильный телефон на дальних кварталах не берет, вышка ваша поселковая слабовата. Думал, справимся с первыми делами, а потом… Вот, сегодня выкроил время, подъехал к тебе.

С Виктором Никифоровичем Усманцевым — а роскошных окуней для гостевой ухи готовил у вечернего костерка именно он — капитан Глеб Никитин был знаком давно.

В далекие незабвенные годы его, молодого гражданского штурмана, пришедшего по распределению во вспомогательный военный дивизион, боцман Никифорыч хорошо и по-доброму учил практическим морским премудростям.

Тяжелый и краснолицый, очень похожий обликом и характером на их буксир МБ-31 — паровик довоенной постройки, боцман Усманцев тогда совсем не стеснялся орать на робкого вахтенного помощника, по нескольку раз подряд издевательски переспрашивая и уточняя отдаваемые им не очень уверенные команды.

После того как Глеб однажды все-таки психанул и, зло глядя на боцмана, вплотную придвинулся к нему со сжатыми кулаками, Никифорыч буднично, мирно предложил:

— Послушай, паренек, пошли сегодня ко мне в гости, я тебя грибками солеными угощу, с дочкой своей познакомлю…

Так и продолжалась все эти годы их негромкая дружба, расставались они иногда на время рейсов капитана Глеба, когда через некоторое время он перешел работать на большие океанские пароходы.

Пожалуй, только этим они и различались.

Боцман Усманцев к случаю их знакомства уже походил на своем веку по дальним морям предостаточно, понюхал заграниц разных в избытке, а на том вспомогательном буксире плавно дохаживал по прибрежным водам до приличной морской пенсии.

— Да я половину этих адмиралов еще лейтенантами помню! Некоторые уже нос задрали до невозможности, начальниками стали пузатыми и важными, а со многими мы так, встречаемся иногда, балуемся по-мужски спиртными напитками. Шилов вот твой… Ровесники вы с ним, а?

Боцман усмехнулся, сдувая с пушистого уса случайную рыбью чешуйку.

— Помнят, уважают… Если что необходимо, говорят, звони по старой-то дружбе…

— Звонил?

— Звонилки нет у меня такой хорошей, чтобы до нужного адмирала так запросто дозвониться… Обхожусь пока.

— Давай-ка запустим в первую очередь туда мелкую рыбешку, — Никифорыч шагнул с приготовленными окунями к костру. — Ты возьми котелок на палку, поставь его сюда, в сторонку. Во-от, начало есть, возвращай емкость на огонь, подкинь это бревнышко к серединке, во-от, и ладненько!

— Ну, давай, что ли, по чуть-чуть?

Капитан Глеб вскинул на него удивленный взгляд.

— Боцман, ты теряешь классовое чутье! Я же за рулем! Неужели забыл мои правила?!

— Да чего там… У тебя и руля-то всего ничего, железяка только изогнутая под руками, дотарахтишь на своем мотоцикле понемногу по берегу-то, здесь у нас не Ливерпуль тебе какой-нибудь, из движения только коровы по вечерам на дорогах бывают. А, дружище? Давай?! По граммулечке?..

Ухмыляясь, Глеб Никитин покачал головой.

— Ну, тогда не обижайся. Я прихватил тут с собой немного напитка, самодельного, на облепихе, так что… — Никифорович крепко высморкался в сторону, лукаво посмотрел на Глеба. — Полечусь немного. Ага…

Слово — не воробей.

Но старый боцман и не думал менять выстраданное решение. Небольшой металлический стаканчик, бережно зажатый в его тяжелой лапе, лишь на мгновение сверкнул под случайным солнечным лучом, решительно вскинутый вверх.

Никифорыч сладко крякнул.

— И от такой вкуснотищи ты отказался…

Пожевал, смачно посолив, кусок черного хлеба.

— Ты, вообще-то, надолго в наши края? Я к тому, что, может, сходим вместе на маршрут, во вторник-то у нас новая группа прилетает, а?

— Нет, послезавтра не получится. Мы с телевизионщиками здесь ненадолго, дня на четыре еще, наверно; помогу ребятам снять натуру, а потом они поедут в студию с материалом работать, а я… Вот, пожалуй, если дней через пять появлюсь у тебя, примешь добровольцем?

— Спрашиваешь! Как раз к моей баньке подгадаешь! Западники это дело очень уважают, аж пищат, особенно когда после крапивных веников я их голышом выпускаю в лес побегать по свежему-то воздуху!

Боцман задумчиво почесал голову, огляделся.

— Давай, что ли, я судачком понемногу займусь…

Он ополоснул из ковшика небольшую фанерку, блестевшую мелкими окуневыми чешуйками, и шлепнул на нее средних размеров судака.

— А ты кино-то свое про чего это придумал? Про красоты наши, что ли, невозможные, про туризм? Или про экологию?

— Не догадаешься. Про Робинзона.

— Про кого?!

Капитан Глеб отвел внимательный взгляд от огня и шевельнул прутиком легкий серый пепел с самого края костра.

— Да, да… Именно про того знаменитого путешественника, из книжки. Небольшой сюжет про его личную жизнь и трудовую деятельность.

Вспоротый судак жалко повис в растерянных боцманских руках.

— А ты-то здесь с какого боку?! С этим, с Робинзоном-то?

Глеб еле сдерживался, чтобы не расхохотаться, глядя на великое недоумение своего старого друга.

— Мы с сыном как-то по зиме нечаянно встретились, пили кофе, дурачились, вот и придумали одну забавную историю по этой знаменитой книжке. Ну, если покороче и чтобы сразу тебе было понятно…

Как ты помнишь, несчастный Робинзон просидел на своем острове двадцать восемь лет, коз выращивал, целыми месяцами сараи строил, кладовки разные. Пятницу потом принялся воспитывать, скучал, ныл постоянно, что домой хочет очень, а все эти годы на ближнем берегу, под самым робинзоновым боком, шлюпка с его разбитого корабля валялась… Он на нее никакого внимания не обращал, она так благополучно у него там, на берегу и сгнила.

Ну вот, однажды мы с Сашкой на рыбалке как-то трепались на эту тему, он и пристал ко мне: «Чего этот Робинзон, совсем тупой был, если шлюпку свою не мог починить и уплыть с этого проклятого острова!» Я и сам тогда задумался, даже книжку в оригинале целый день подробно изучал! Потом взял Сашку, за пару дней набросали вместе с ним небольшой план, вроде как ценарий, он перевел его на английский и вывесил в интернете. Назвал сам: «Робинзон — лентяй, трус или дурак?» Я ему не мешал — своих дел тогда хватало. Приятно было, что парень самостоятельно и нормально головой работает.

Потом я удивился, что его проект так быстро заметили, письма стали валом валить на электронную почту, а через месяц французы прислали предложение поучаствовать в съемках этого сюжета в натуре. Заказали сделать по возможности точную копию шлюпки Робинзона, подобрать молодого парня, по возрасту подходящего под Крузо, найти место на наших берегах, чтобы было тихо, без лишних людей, без заводских труб.

— А чего именно французы так спохватились? Никого поближе не нашлось, что ли?

— У них с англичанами давняя нелюбовь, особенно по историческим вопросам. Вот и здесь, ухватились французы за эту идею, загорелись, что можно документально показать всему миру, каким ослом был на самом деле этот «великий» английский путешественник! Что можно снять реальный сюжет о том, как современный парень, ровесник Робинзона, в одиночку, так же, как и он, пользуясь тем же самым набором материалов и инструментов, какие оставались у Робинзона на берегу после крушения, смог сдвинуть на воду выкинутую штормом шлюпку, как следует снарядил ее и благополучно уплыл с острова к людям! И не через три десятка лет, как в книжке, а всего лишь через несколько дней после той бури!

Этот французский телеканал специализируется на исторических и географических случаях, наподобие «Дискавери», «Рамблера». Они гарантировали парню хорошие деньги за сценарий и за выполнение этого проекта. А мне было просто интересно понаблюдать, получится ли все это у моего сына.

— Ты сам и снимаешь это кино? Когда научился-то?

Не глядя на Глеба, боцман почесал ручкой ножа затылок, скинул лезвием куски разделанного судака в чистую миску.

— Нет, ты что! Я же говорю, партнеры эти, из Франции, прислали сюда своего представителя — девчонку молодую, профессионала в этом деле. Она сама пригнала небольшой трейлер с аппаратурой из Парижа. Одну камеру и часть технической мелочи привез с собой наш паренек, оператор из Москвы, она с ним уже не первый год работает по России. Мишаня этот пухлый, тихий, но мастер классный!

— А француженка-то эта не совратит там у вас никого? Не боишься?!

— Это ты про мальчишек?

— Ну и про них тоже… А ты сам-то как? Устоишь?

— А зачем?

Взглянув друг на друга, капитан Глеб и Никифорович одновременно улыбнулись.

— …Десятивесельную шлюпку я взял на время съемок во флотском яхт-клубе.

— А чего не «шестерку», все полегче твоему пацану было бы его к воде-то тащить?

— Нормально! Сейчас ему полезно в меру телом понапрягаться… Да и эта бандура больше похожа на старые английские шлюпки, для настоящего правдоподобия.