Александр Вин – Игры для взрослых мальчиков (страница 6)

Рассказывая, боцман между делом, не спеша, позвякивал в рюкзаке, поочередно выставляя на расстеленный брезент металлические миски и кружки.

— Вот и говорю, что и Яну-то уже двадцать семь, а не женат еще до сих пор. Чернявый, высокий он у нас с Петровной получился, весь в меня, красавец, машина у него хорошая — БМВ, девки вокруг него так и вьются, а он ни в какую! И до армии, и в институте у него много кого было, и после, а как жениться вопрос встает — просто упирается!

Дело-то это, твое, туристическое, ему понравилось сразу! С иностранцами он запросто общается, объясняет им все как надо, шутит. Как только они у него про семью спрашивают, так он серьезное лицо делает, говорит, что, мол, сначала бизнес свой организует, а потом уже и про детишек личных думать будет… Те башками кивают: «Я, я! Натюрлих!» Одобряют, типа, такой серьезный подход, а ему, поганцу, это и на руку…

— В этот сезон он все просится у меня сам вести туристов, говорит, что мне отдохнуть вроде как надо! Настаивает, чтобы взять еще одну дополнительную группу, убеждает, что так мы больше денег заработаем.

В последний раз чуть с ним не поругались!

Как вцепился в меня: «Отдохни, батя, говорит, съездите с мамой в Анталию!», а сам рвется самостоятельно вести именно вот эту группу, августовскую! Вольничать немного пробует, там маршрут хочет сократить, там изменить…

Но нельзя же, мы ведь с тобой именно так договаривались! Территория-то у нас тут серьезная, да и с органами все правильно улажено, рушить ничего из-за мальчишеской глупости не хочется. А понять-то я его могу… Деньги ему нравятся, машину вот хорошую из Германии пригнал, да и еще одну, лучше этой, хочет купить. Клиентов дополнительных требует. Жениться обещает, а я его внуков хочу быстрей дождаться…

Никифорыч сокрушенно махнул рукой и отвернулся от огня. Помолчал.

— Я-то бичара старый, тридцать два года в морях. Мне сейчас такая большая коммерческая волна не нужна, мне и тут, в поселке, хорошо. Последний-то рейс, про который я тебе тогда еще говорил, ну на Фиджи-то, сильно мне тогда надоел! Зашли-то вроде туда по пустякам, на день-два, заправиться, а вышло вон как! Новый-то хозяин, из молодых, не заплатил тогда ни нам, ни за топливо! Короче, арестовали нас. Простояли мы тогда там почти год! Церковь нас местная патронировала. Паспорта нам даже выдали фиджийские, постоянные. О как! Представляешь, я — гражданин государства Фиджи! Петровне своей иногда тут и говорю: «Если понапрасну ругаться будешь — уеду на свою родину, на Фиджи!»

Женщины у них там очень красивые! Журналисты черненькие приезжали к нам на пароход иногда. Перед этим старший помощник всегда экипаж собирал, говорил: «Морды постные делайте, больше жалуйтесь!» Вот мы и с прессой себя тихо ведем, глазки опускаем, со слезами разговариваем о судьбе своей неудачливой, а через день-два приносят к нам на борт газеты — там наши рожи! Старпом опять орет: «Трап освобождайте — сейчас гуманитарку везти будут!» Точно! Подруливает микроавтобус, там одежда всякая, барахло разное. Мы, правда, на другой день всю эту помощь фиджийцам обычно толкали. Денег на пиво всегда всем нашим хватало! Еще помогали знакомым туземцам, работали. Картошку у них там сажали. У каждого фиджийца по четыре огорода — на одном сегодня картошку сеют, а на другом завтра выкапывают! Земля там такая южная, да и климат, что работают там, сам знаешь, как: палкой ткнут дырку в земле и бросают туда картофелину! А она потом сама растет…

После еще одной рюмки Никифорович пригорюнился.

— Нет, не поеду я помирать на Фиджи — очень уж там жарко! Вот в Аргентину, это, пожалуйста, ага! Там климат похож на наш, на российский, и прохладно! Вокруг березки белые, как у нас… Но понять до сих пор не могу — как они там, в этой Аргентине, так легкомысленно живут?! Рай вокруг, а работать никто не хочет…

— Да не грусти ты, старина! Еда-то наша уже готова?

Капитан Глеб хлопнул боцмана по могучему плечу. Тот спохватился.

— От, елки! Заболтался совсем! Готова, готова, конечно! Хотел ведь еще у тебя спросить — когда ты свою-то долю в бизнесе будешь брать? Я же тебе все аккуратно откладываю, как договаривались! Или что-то не так? Ты только скажи — я ж пойму, если мало или что не так!

— Доля моя, говоришь?..

Прищурившись, капитан Глеб посмотрел на насторожившегося Никифорыча.

— Дай-ка мне вон ту долю…

Глеб славно подмигнул хозяину и показал в кипящую глубь котелка.

— Вот тот кусочек судака… Мне хватит.

Боцман растопырил в щедрой улыбке пушистые усы.

— Ну, ты как всегда! Как был несерьезным, так и остался… Тебе что, деньги не нужны? Или брезгуешь такими мелкими доходами?

Уха получилась роскошная.

Глеб вдыхал острый аромат, прикрывая глаза от удовольствия.

— За душевный разговор с таким приятным стариканом с меня еще доплату брать нужно. Забудь про деньги, Никифорович, ни к чему это сейчас, ладно?

— Ну, как скажешь…

Хороший летний день постепенно заканчивался.

Костерок прогорал, изредка щелкая маленькими красными угольками. Ровный дымок тоже иногда отклонялся к близкой воде под прикосновением порывов внезапного ветра. Где-то в стороне три раза прогудел далекий корабль. Пискнула в кустах скромная птичка.

Два старинных друга вели неспешную, несуетливую беседу.

— Вот, например, только в нашем-то поселке моряков бывших человек двадцать живет. Ну, кто как умудряется… Есть семейные, с машиной, с огородом, есть и пьянь несусветная. Один, механиком был в торгашах, сейчас бомжует, провода собирает разные металлические. Умерло много наших за последние-то годы, болеют некоторые сильно после морей…

— …Здорово, Витеха! Козочек моих, случаем, не видал тут? Или они к берегу ушли, а?

Маленькая согнутая старушка неслышно возникла из-за ближних кустов.

— Здорово, мужички!

Старушка легко поклонилась.

Пристально взглянув на нее из-за отблесков огня, боцман быстро узнал гостью и вскочил на ноги.

— Да нет, Егоровна, не видали мы твоих коз, часа два уже сидим! Не видали! Так ведь, Глеб, еще солнце сильно с берега шло, как мы здесь?! А козы твои — нет, не проходили.

— Вот ведь, стервиха какая эта старшая! Все настроение мне сегодня подпоганила! Ну, бывайте, мужички, пойду, поищу их в кустах около складов.

Из огня капитан Глеб поднял веточку бузины, понюхал знакомый дымок, еще раз пошевелил под котелком легкие темные угольки.

— А старые туристы в этой группе есть? Ну, те, кто не первый раз участвует?

— Да, просятся многие. Некоторые уже по два, три раза прилетают, друзей привозят! Нравится! Глаза горят, криков на весь лес, как в джунглях! Мужики, в основном, приезжают нормальные, хоть и толстопузые! Все в возрасте, бизнесмены разные, чиновники… Уроды иногда тоже бывают, попадаются, не без этого, с комплексами разными. В прошлом июле один голландец был, так тот вообще алкаш смертельный оказался! Один раз до пены изо рта русской водки допился! Еле откачали — я его на загорбке из леса до палаток два километра пер тогда! А Тиади…

Помнишь ведь, Тиади, бельгиец этот длинный, ну, все крутился между нами, бегал как оглашенный, по лесу-то в первом маршруте? Так он вообще, в этот раз уже пятую ходку делает, место на маршруте себе за полгода бронирует! Помогает нам по ходу дела, бабенку себе нашел тут в поселке, по осени у меня отпрашивался, у ней там две ночи ночевал!

Боцман по-доброму хохотнул, придерживая, чтобы не расплескать, свою эмалированную миску.

— Пацаны местные тоже мне подсобить иногда вызываются, им-то тоже интересно в такие взрослые войнушки поиграть. Очкарик тут один крутится, хороший мальчишка, думаю, вырастет! Дрова безо всякого указа колет, воду носит, блевотину после бундесов и в машине, если что, и в шлюпках не раз подтирал… Может помнишь — Бориска, сын парикмахера из гарнизонной бани?

Никифорыч странно помолчал.

— Ты чего?

— Потом как-нибудь, при случае расскажу… A-а, чего там! Бельгиец этот, Тиади, говорю же, не один раз уже приезжает, земляков своих там тоже вовсю агитирует, уговаривает поучаствовать. Вот и сейчас его родственник в эту группу вместе с ним собирался, но какая-то авария у того дома за пару дней до вылета произошла, погиб парень, вроде кто-то по голове ударил или сам откуда-то грохнулся — не знаю… письмо электронное от родных пришло, отказываются они от контракта, деньги просят вернуть. Ты как на это смотришь? Возвращать или нет? Ведь и твой же бизнес-то, а?

— Да брось ты, реши все по-человечески…

Густая летняя темнота становилась вокруг них все гуще, а наваристая уха, наоборот, постепенно жижела.

Капитан Глеб заварил в отдельном котелке крутой черный чай. Еще немного поговорили о сыновьях.

— То, что Яшка мой иностранный язык знает, это очень… — Никифорович философически поднял вверх корявый палец. — Очень важно! Я-то в английском немного еще с морей кумекаю, а он — как настоящий сэр спикает! И в делах хорошо разбирается, и в бухгалтерии!

— А мой все больше по компьютерам, интернетом интересуется…

С улыбкой слушая трогательное хвастовство старого боцмана и ознобливо вздрагивая от собственных родительских мыслей, капитан Глеб пристально вспоминал и полностью соглашался со словами Гарви Чейна-старшего. Он тоже, бывало, как и тот далекий отец, тешил себя приятной мыслью, что в один прекрасный день, когда получится окончательно привести в порядок свои дела и когда сын окончит университет, он допустит Сашку к своему сердцу и введет его в свои владения.