Александр Вин – АИСТЫ. КУРС НА ВОСТОК (страница 21)
Вскинуты кулаки.
Страшная тишина.
День, светло, весна – но густой дым файеров. Зачем?!
Красно-чёрные флаги.
Несут длинный чёрный транспарант, через всю улицу.
Лица, имена – старинный Железняк, какой-то непонятный Сирко, Шухевич, Павло Шандрук в эсэсовской офицерской фуражке.
«Ваша честь – наша верность!»
Через голос немецкого журналиста доносится рёв в мегафон: «Только бандеровская армия с бандеровской символикой и бандеровским духом способна изменить Украину!».
Звонок.
Неожиданно.
Олеся ехала с первого своего, утреннего, посещения.
Остановилась, чтобы не спешить.
Звонила Агнесса.
– Привет, подружка! Что-то срочное?
– Ты можешь сейчас говорить? Не при исполнении?
Олеся улыбнулась.
– Говори.
– Короче, помнишь нашу старенькую учительницу, Галину Ильиничну?
– Да, конечно. Что с ней?
– Думаю, что ничего страшного, просто ей нужен совет. Она уже на пенсии, живёт в своей квартирке, на днях приболела немного. Хотела вызвать врача, а ей говорят, что врач не может к ней приехать, что её страховка, вроде как, немного неправильно оформлена. Вот она и плачет, не знает, что делать, самой-то ей по этим больничным кабинетам не выходить…
– Диктуй адрес. И телефон.
В тот вечер Романцеву было очень хорошо.
С порога он заулыбался, потопал, отряхнул снежок с ботинок.
– Девчонки, масть пошла! Я угощаю!
Агнесса небрежно махнула рукой.
– Привет, философ! Что, неожиданное наследство получил?
– Лучше. Работу!
– Тогда присаживайся, располагайся, уважаемый, разговаривать будем!
Романцев махом выпил чашку кофе, отдышался.
– В Рюссельсхайм берут, на завод «Опель»!
– Вот это да!
– Письмо им в конце лета посылал, анкету заполнил, всё честь по чести. Сегодня ответ пришёл, вот!
Вытащил из внутреннего кармана аккуратно сложенный листок бумаги.
– Заводище огромный, современный! Меня вроде как определили в цех подготовки радиаторов! Поняли там, что я по холодильным делам мастер, самую сложную пайку в момент сделаю, лучше любого робота! Так что, гуляем, девчонки!
– Что же это получется, покидаешь ты нас, уезжаешь из родного Кёльна?!
Агнесса заулыбалась, сделала вид, что пригорюнилась.
– Вот, Олеся, зашибёт наш Романцев грошей, и думать про нас позабудет вдалеке, на своём автогиганте!
– Не, что вы! Там общагу предоставляют, а по выходным я сюда приезжать буду! Часа полтора езды!
– Ну, смотри, а то не простим, изменщика!
Кто-то окликнул Романцева из зала.
Тот заторопился.
– Я сейчас, девчонки! На минутку отойду, поговорю с корешами…
Агнесса повернулась к Оксане.
– А-а, пусть побахвалится перед мужиками, ему эта работа в самый раз сейчас. Деньги очень нужны, он же до сих пор к жене и сыну как из клетки отсюда рвётся… Ладно, с ним-то мы ещё поговорим, расскажи лучше, как там дела у Галины Ильиничны, что-то получается?
Утром, после звонка Агнессы, Олеся быстро доехала, без проблем нашла нужный адрес.
Позвонила.
Медленное шарканье, тихий кашель.
Дверь открылась не сразу, несколько раз проворачивался ключ в замке.
– Да-а…
– Галина Ильинична, это я, Олеся!
В коридорчике темновато, маленькая лампочка.
– Звонила Агнесса, предупредила, что приедешь…
На свету в комнате старушка охнула, разглядев гостью, прикрыла рот горсточкой.
– Олесечка, милая, так это ты?! Я ведь не расслышала, кто ко мне приедет, и в коридоре тебя не узнала. Проходи, милая, проходи, дорогая! Как хорошо, что ты меня навестила.
В халате поверх кофты, в тёплых трикотажных рейтузах, в неуклюжих меховых тапках.
Не узнать.
Олеся едва сдерживала слёзы.
– Что у вас такое случилось, Галина Ильинича?! Рассказывайте, я ведь по этой части работаю, постараюсь помочь…
Пили чай на кухоньке.
Потом Олеся всё-таки проводила Галину Ильиничну в комнату, уложила на диван, укрыла пледом. Присела рядом.
Разговаривали.
Седенькая.
Растерянная.
Глаза по-прежнему голубые, но словно выцвели…
Сильно сдала, Олеся давно её не видела.