Александр Вин – АИСТЫ. КУРС НА ВОСТОК (страница 23)
– Привет, девчонки!
Без спроса устроились к ним за столик.
– Чего грустим?! Олеся, а ты чего хнычешь?! Кто тебя тут обидел?! Ты только скажи, я мигом всё разрулю!
Агнесса погрозила Шперлингу пальцем.
– Я тебе разрулю! Тоже мне рулевой нашёлся!
– Лады, понял, не дурак! Молчу, молчу!
– А я на побывку приехал, как и обещал!
Романцев с гордостью стукнул себя в грудь.
Олеся продолжила, не обращая внимания на поддатых мужиков.
– … Другие мои друзья, которые нормальные, из Киева, рассказывали, что у них был знакомый антиквар. Ночью, в январе, соседи слышали, как он кричал, звал на помощь. Утром приехала полиция, а квартира обчищена и у человека в сердце торчит спица! Говорят, что бандиты, которые грабили, за что-то ему мстили.
– Когда в героях фашисты и нацисты – конец стране…
Говорить ни о чём не хотелось.
Олеся и Агнесса просто слушали Романцева.
– Кто доказывает грубо – тот не доказывает ничего. Помните, я вам ещё год назад говорил, что всё так и произойдёт?! Меня в таких делах никому не обмануть! И в тот раз меня чуйка не подвела!
Игорь Шперлинг шумно спорил с кем-то за дальним столиком, а Романцев говорил негромко, как будто размышлял.
– …. Люди по-разному свою жизнь проводят. Вот взять лесной ручеёк, прозрачный, чистый, негромкий, который существует в тишине и в одиночестве. Путь его сложный, иногда приходится пробиваться и через корешки, через острые камушки. Всякое бывает, а он течёт и течёт себе спокойно…. А ещё другая вода есть – в сточной канаве на шумной улице. Льётся она ловко, по вонючему бетонному жёлобу, правильно устроенному, гладкому от слизи. Тепло там от канализационных стоков, мчатся рядом дорогие автомобили, грохочет из них музыка. И вот приходит время для этих двух разных ручьёв закончить свою жизнь одинаково – в большой реке. Первого, лесного, ручейка принимает общая река радостно, беспрепятственно, а другой, мутный, поток вынужден проходить через очистку, чтобы вся грязь и срань, которую он накопил в себе за всю свою жизнь, не попали в чистую вечную реку, а остались на свалке: и враньё, и дорогие машины, и измены, и нечестные деньги…
Вечером, за чаем, Галка спросила.
– Мама, а зачем ты так часто смотрищь по телевизору все эти новости?
– Не могу просто так. Мне нужно знать правду…
Работа успокаивала, отвлекала.
Но не всегда.
Один из следующих дней прошёл хорошо, беспроблемно.
И последний адрес, с которого пришла заявка, и куда её направил диспетчер, был рядом с домом.
Удача.
Хоть такая…
Старенький, седенький немец, крохотный, в огромных очках, сразу же, от дверей, потребовал от Олеси сделать ему укол и немедленно привезти из аптеки лекарство для сна.
– У меня закончилось моё постоянное лекарство и поэтому я не могу хорошо спать, даже днём!
С уколом Олеся разобралась быстро, объяснила бодрому дедуле, что сейчас такой укол ему не нужен.
– Хорошо. Тогда мне нужно знать моё давление!
Измерила.
Доложила.
Дед остался доволен.
– Мне девяносто лет и у меня такое хорошее давление!
Пациент просто хотел поговорить.
Олеся огляделась.
На стенах – старые военные фотографии, танки и какие-то города.
– Вы воевали?
– Да, да, я воевал! Какие же это были годы!
Старичок засеменил в другую комнату, притащил оттуда военный мундир, весь в орденах, в витых погонах.
– Я был храбрым солдатом, а Гитлер – трусом! Он обманул, он предал нас…
Олеся молчала.
Дед подошёл вплотную к ней, принялся рассматривать, тоже молча.
– Ты русская?! Русская, признавайся, я же вижу!
– Украинка.
– Тогда ладно…. Привези мне быстрей лекарство!
Дома – музыка.
Нормальная, спокойная.
Галка всегда читала под музыку.
Ужин уже был готов.
Осталость переодеться, умыться и немного отдохнуть.
Села на диван в своей комнате, не утерпела, включила телевизор.
Как гром…
Премьер-министр Крыма попросил Россию обеспечить мир на территории полуострова.
Восторг!
И сразу же в тревоге заколотилось сердце…
Что теперь будет?
Весенние дни полетели как птицы.
Улицы стали казаться приветливыми, ветер уже не был таким холодным.
На вызовы к пациентам по ближним адресам Олеся старалась ходить пешком, машиной пользовалась значительно реже.
Улыбалась.
Как-то раз забежала по пути в птичий магазин.
Дверь открылась, колокольчик звякнул.
Пусто.
Олеся огляделась.
В зал откуда-то тихо вышла Таня, бледная, с платочком в кулачке, вытерла глаза.