Александр Верт – Варвар (страница 50)

Его пальцы скользнули по щеке женщины, убирая от уха прядь волос. Она была черной, но Энрар помнил, что на солнце ее волосы отдавали янтарем. Это казалось эштарцу забавным для уроженки янтарного побережья.

Проводя пальцем по изгибу уха, соскальзывая на шею и ниже, он не чувствовал возбуждения. Совсем другое удовольствие заполнило его целиком. Ему нравилось смотреть на нее спящую, нагую, совсем незащищенную. Он рисовал линию ее груди, а она распахивала губы, не просыпаясь, и подавалась вперед, увлеченная своими грезами. Он скользил рукой по ее животу и прошептал:

− Моя…

Она же глубоко вздыхала, медленно раскрывая глаза.

− Рар, − тут же вырывалось с ее губ, едва слышно и нежно.

− Я разбудил тебя? Прости, − тут же ответил эштарец, убирая руку от ее живота, чтобы провести пальцами по приоткрытым пухлым губам.

− Ты не будил меня. Я просто…

Она сбилась, выдохнула и внезапно с силой прижалась к нему.

− Ты решила меня добить? – спросил Энрар, стараясь не стонать от боли в груди и боках.

− Нет, я только… − она перестала сжимать его изо всех своих сил, но не отпрянула. – То, что ты сказал вчера… Я ведь не ответила…

− Что? – удивился Энрар. – На что не ответила?

− Ты сказал, что любишь меня, − едва слышно прошептала Вилия.

− И что? – не понимал эштарец. – Какие тут могут быть ответы, если это просто правда.

Он ласково погладил ее по голове, чувствуя, как в груди становится тепло от ее непривычного поведения.

− Но я хочу, чтобы ты знал, − она подняла на него глаза и прошептала: − Я тоже люблю тебя.

От этих слов и взгляда Энрар едва не перестал дышать. Забыв обо всем, он крепко обнял ее и жадно впился губами в ее губы. Для него перестало существовать утро, боль, служба и всё на этом свете, была только женщина с дрожащими медовыми глазами, ее жаркие губы и ласковые руки, осторожно блуждающие по его спине.

Теперь он хотел ее до боли в каждой клеточке своего тела. Хотел, чтобы она стала его по-настоящему, хотел подарить ей сына, а вместе с ним и весь мир. С огромным трудом отстранившись, он всё же спросил:

− Это значит, что ты будешь моей женой?

− Я уже твоя жена, − только и ответила Вилия, понимая, что у нее кружится голова, а глаза становятся влажными.

Видеть его счастливым от этих слов сейчас казалось ей очень жестоким.

− Я посмотрю на дом твоего отца сегодня же, − пообещал Энрар, приподнимаясь на кровати. – Крайд уже получил бумаги из столицы, а значит и я получу свое назначение по-настоящему, и всё закончится. Предателя мы уже поймали, осталось только разобраться с присягой.

− Я знаю, − прошептала Вилия, прикрывая глаза. – Я помню, что ты должен бежать, но поцелуй меня в последний раз.

− В последний? – хмурясь, спросил Энрар, не понимая ее настроения.

− В последний раз за это утро, − пояснила Вилия и сама потянулась к нему, чтобы поцеловать.

Энрар отстранился.

− Ты какая-то другая.

− Мне приснился дурной сон, в котором мы расстались навсегда, потому мне неспокойно, − соврала Вилия дрожащими губами.

Она не думала, что будет так больно говорить правду, глядя эштарцу в глаза, когда сама она решила сбежать с отцом и братом, чтобы оставить войну с Эштаром в прошлом навсегда.

− Я постараюсь вернуться как можно быстрее, − пообещал Энрар и поцеловал ее, как она и просила, только медленно, нежно, позволяя ей ощутить каждое прикосновение и насладиться им так же, как он сам им наслаждался, а потом буквально вскочил на ноги, словно не был никогда избит.

− Энрар, по поводу Арона, − спешно выпалила Вилия, садясь на постели. – Он вчера был таким уставшим и долго не мог уснуть…

− Да, я понимаю, − коротко ответил эштарец, спешно застегивая рубашку и расчесывая волосы, как когда-то показывала она. −  Скажи ему, что сегодня лучше отдохнуть. Он этот отдых заслужил. Вчера он был настоящим героем.

− Он рассказал мне, − призналась Вилия. – Вы оба были героями.

− Это был мой долг, а для него это был подвиг. Твой брат настоящий мужчина, хоть еще и маленький.

− Он будет рад это услышать.

Вилия улыбалась, прикрывая грудь покрывалом, наблюдала за неловкими, непривычными мужчине действиями и ждала, когда он уйдет, немного растерянно махнув ей рукой. Он казался ей просто мальчишкой, радующимся долгожданной ласке. Рухнув назад в кровать, она закрыла глаза. Все свои слезы она выплакала вчера, сегодня оставалась только влага на ресницах.

Этой ночью она сама не заметила, как прижалась к нему. Он крепко спал, а она просыпалась, целовала его губы, плечи, руки, говорила спасибо и снова тихо плакала и проваливалась в болезненный сон, просто потому, что она была предательницей.

− Так надо, − напомнила она себе, встала и пошла к столу писать письмо.

Ее даже не смущала собственная нагота, когда она уверенно выводила буквы, чувствуя, как внутри всё каменеет. Оставив бумагу на столе, Вилия оделась и выскочила во внутренний двор, не покрыв головы, чтобы постучать в старую дверь нынешнего жилища Вангуров.

Ей открыл Кэрол Вангур в форме эштарского солдата. Его плечо успело зажить, и теперь грубый шрам скорее украшал его загорелую руку.

− Проходи, − сказал он спокойно, пуская ее в дом.

− Арон уже на корабле, − сообщил тут же Вангур-старший, сидевший в кресле. – Ты уверена, что можно с ним вот так?

− Арон может что-нибудь натворить, поэтому лучше ему пока посидеть в трюме корабля, − тихо, но уверенно ответила Вилия.

− Я не о твоем брате, а об эштарце. Его же казнят.

− Крайд обязан ему жизнью, так что не думаю, что это возможно, а если даже и казнят, вам будет куда проще купить свой дом, − совершенно холодно сообщила Вилия.

Старший Вангур задумчиво покачал головой, но говорить об этом больше не стал, перейдя к делу:

− Сегодня к полудню корабль сможет отплыть. Разрешение у меня подписано.

Вилия только кивнула, понимая, что решилась на откровенное безумие, от которого под платьем дрожат коленки, а сердце в груди останавливается. С самого начала, согласившись следовать за эштарцем, она надеялась, что сможет сбежать от него, а теперь мечтала просто родиться эштаркой, приехать в Нерит служанкой и встретить сильного и доброго начальника стражи. Именно это она видела во сне, но это был лишь сон, в реальности он был офицером армии захватчиков, а она должна была спасти своего отца.

***

Энрар осмотрел камеру. Видеть Штэрда, закованного в цепи по рукам и ногам, не имеющего возможности даже пошевелиться, было странно. Из десяти лет своей официальной службы восемь он видел Крайда и его секретаря, наблюдал за ними и уважал задумчивого старика. Ему порой даже хотелось быть таким же сообразительным и неприметным, как Штэрд.

«Я бы был лучшим разведчиком полка», − думал Энрар тогда, а теперь рассматривал жалкого, мгновенно осунувшегося человека, и не верил, что это существо отдавало приказы, едва его не погубившие.

− Пришел меня мучать? – спросил Штэрд, с трудом приподняв голову.

− У меня не было такого приказа, − равнодушно ответил Энрар, приближаясь к мужчине.

− А если бы был?

− Ты знаешь, что я выполняю приказы.

− Любые? – ехидно спросил пленный.

− Любые. Странно, что тебя это смешит, может мне задать пару вопросов, как вчера? – спросил Энрар и ткнул пальцем в ладонь пленника, синюю от тисков, с кривыми изуродованными пальцами.

Штэрд взвыл.

− Чего тебе нужно? − спросил он, дрожа всем телом. – Я же уже всё сказал, разве тебе этого мало? Хочешь, чтобы мой призрак приходил к тебе так же, как будут приходить те мальчишки, которые остались там, в скале?

− Хочешь сказать, что это я виноват в их смерти? – удивился Энрар, поражаясь такой способности переворачивать всё с ног на голову.

− Да! – воскликнул Штэрд, словно был праведным мучеником в плену у жестоких варваров. – Это ты не уберег их, как командир.

− Точно так же, как ты не уберег свою дочь от пирующей знати, − парировал Энрар.

Штэрд перестал ухмыляться. Улыбка его сползла и превратилась в невнятный оскал.

− На этом мы закончили, или ты хочешь еще что-нибудь заявить? – уточнил Энрар, чуть отступая от пленника, чтобы смотреть в его глаза.

− Ты пожалеешь, что не взял деньги. Очень пожалеешь, − прошипел Штэрд.

− Да, − отмахнулся Энрар, даже не пытаясь это понять. – Я всё про тебя понял, про слова твои тоже, жаль не сразу, одно только мне не понятно: как ты собирался сбежать с награбленным? Еще и в одиночку, убив всех своих подручных. Не собирался же ты жить в пещере до конца своих дней?