Александр Верт – Варвар (страница 49)

Вилия испуганно коснулась его плеча, понимая, что муж злится и виной этому, скорее всего, не Вангур, а кто-то другой.

Энрар посмотрел на нее, не понимая, зачем она привлекает к себе внимание, но тут же смягчился, видя ее нежные внимательные глаза.

− Мы можем поговорить? – спросила она ласково.

− Сейчас? – удивился Энрар, ничего не понимая.

Вилия только неловко улыбнулась.

− Ладно, − буркнул он и, велев гостю ждать, быстро проследовал в столовую, жестом давая понять жене, что ей стоит последовать за ним.

− Что-то случилось?  − спросила Вилия, плотно закрыв дверь.

− Ты о чем? – не понял Энрар, скрестив руки на груди. – Может объяснишь, что происходит?

− Прости, ты наверно очень устал, а я тут решила поговорить с тобой об одном деликатном деле.

Она подошла к мужу и осторожно погладила его по руке, только он вдруг отступил.

− Знаешь, когда благородные говорят подобные вещи, они собираются обмануть, − строго сказал Энрар. – Так что или говори прямо, или я вообще слушать не стану ни тебя, ни того человека! Благородства с меня уже хватило!

Энрар и сам не понимал, почему злился, но в голосе Вилии он узнавал те же нотки, с какими Штэрд совсем недавно давал ему советы: противные, снисходительно-мягкие ноты, от которых сейчас внутри всё вскипало.

− Извини, − выдохнула Вилия. – Я не хотела тебя злить или обманывать. Дело в том, что Сильвер Вангур хочет вернуть себе дом. Он готов его купить, а я пообещала ему, что помогу тебя убедить.

− Он считает, что я буду делать всё, что ты попросишь? – хмурясь, спросил Энрар. – Потому что в Эштаре иначе с женами не говорят о делах!

− Нет, что ты, − ответила Вилия, узнавая в глазах мужчины гнев, но совсем его не боясь. – Он пришел ко мне за советом, а я сама подумала, что мы можем поговорить об этом как семья после того, как вы поговорите как мужчины. Просто я выбрала плохой момент для разговора. Прости, я не хотела тебя огорчать.

С искренним сожалением она подошла к мужу, провела рукой по его щеке и, глядя в черные дикие глаза, разгладила пальцем морщинку на его лбу.

Он не отвечал, только смотрел на нее, чувствуя странное беспокойство, причину которого он и сам не понимал, а она ласково улыбалась и просила прощения, только от этого почему-то хотелось сбежать. Сам себя не понимая, он всё же поймал ее за руку, притянул к себе и заглянул в глаза.

− Ты помнишь, что я убью тебя, если ты предашь меня с другим? – спросил он внезапно.

− Рар, − простонала Вилия ошарашенно, совсем не ожидая ревности в эту минуту. – Не думай об этом даже.

Она взяла его лицо в свои ладошки и стала осыпать поцелуями, шепча о том, что он ее муж, что он хороший, добрый и сделал для нее очень многое. Шептала, целовала, чувствуя руки на своей талии, и понимала, что она не врет ни в одном своем слове, ни в одном своем жесте, ни в одном желании.

− Я не предам, − прошептала Вилия, понимая, что уже предала, только не с мужчиной.

Он не того боялся. Она предала его, как стража, а теперь понимала, что любит, и ничего более мучительного представить уже не могла.

− Ты плачешь? – спросил Энрар, не веря своим глазам. – Почему?

Вилия испуганно отступила, коснулась пальцами своих ресниц и, ощутив слезы, едва не рассмеялась от дикой боли в груди.

− Я просто не ожидала, что так много чувствую к тебе, − прошептала она. – Это пугает, правда, только не думай об этом. У нас, у женщин, бывают глупые чувства, которые мы и сами не можем объяснить. Сейчас я так рада, что встретила тебя, так хочу, чтобы ты не ревновал меня к другим людям, что даже плакать хочется.

− Рада? – удивился Энрар мягко, совсем забыв, почему злился. – Но хочешь, чтобы я продал этот дом, почему?

− Но, Рар, для нас с тобой этот дом − просто стены, а для этого человека − это родное место. Он родился здесь, вырос, весь этот дом – его воспоминание. Неужели мы не можем ему вернуть то, что для него так дорого?

− И где тогда мы будем жить? – спросил он, пожимая плечами, явно допуская мысль о смене жилища.

− Не знаю. Быть может можно вернуть дом моего отца?

− Я не буду жить в доме женщины, − уверенно заявил Энрар, даже не пытаясь это обдумать.

− У твоей женщины ничего нет, − прошептала Вилия, осторожно прижимаясь щекой к его плечу, стараясь не причинять боли. – Ничего, кроме твоей доброты, но я согласна на любой дом, какой ты только выберешь.

Энрар не спешил отвечать. Хмурясь и раздумывая над ее словами, он осторожно поглаживал ее по спине, а она закрыла глаза и терлась носом о его плечо, стараясь не разрыдаться как маленькая девочка. Ей хотелось, чтобы ее просто спасли, но спасения от себя самой просто не существовало.

− Ладно, − наконец сказал Энрар, отстраняясь. – Скажи ему, что я продам дом за те же деньги, что купил, но только тогда, когда у нас будет новый.

− Спасибо, − одними губами прошептала Вилия, не в силах говорить.

Энрар усмехнулся, коснулся ее щеки.

− Только не плачь больше из-за всякой ерунды, − попросил он.

− Не буду, − пообещала женщина, поймала его руку и прижалась к ней щекой, заглянула в глаза мужчины и едва не сказала о любви.

Зато он сказал, словно слыша ее мысли:

− Я люблю тебя, странная женщина.

От этих слов внутри у Вилии всё оборвалось. Это было настолько честно, что причиняло ей боль, а мужчина не останавливался, видимо решив выбить из нее остатки души.

− А еще я думаю, что мы можем взять фамилию «Мардо». Мне теперь нужна фамилия, а эта ничем не хуже других.

− Ты готов взять мою фамилию? – ошарашенно спросила Вилия.

− Нет, − возмутился Энрар. – Ты со мной можешь взять фамилию «Мардо».

Это его исправление заставило новые слезы застыть в ее глазах.

− Спасибо! – почти вскрикнула Вилия от осознания и, забывшись, бросилась на шею мужчине. – Спасибо тебе! Спасибо за всё.

Энрар невнятно простонал и осторожно отстранился, криво улыбаясь: всё же тело к подобным нежностям было совсем не готово, но не улыбаться он не мог.

− Если тебе нравится, то так и будет, но завтра, а сейчас мне нужно отдохнуть, − признался он, отводя смущенно взгляд.

− Да, конечно.

− Приходи ко мне, − попросил он. – Мне будет легче, если ты побудешь со мной.

Он снова обнял ее и поцеловал, буквально обнимая своими обветренными губами ее нижнюю губу, но тут же отступил и ушел с улыбкой на губах.

Вилия смотрела ему вслед и дрожала, касаясь собственных губ ледяными от ужаса пальцами.

− И этого человека ты собралась предать? – внезапно спросил Арон, выходя из своего укрытия за комодом.

Вилия вздрогнула, словно с ней внезапно заговорила собственная совесть, и с ужасом посмотрела на брата.

− Он считает нас семьей, − продолжал Арон, приближаясь. – Он спас мне жизнь, даже не задумываясь. Он любит тебя, а ты хочешь, чтобы его повесили?

− Не хочу, − почти беззвучно простонала Вилия, − но разве ты хочешь, чтобы повесили нашего отца?

− Не хочу, − признался Арон, сжимая губы в тонкие ниточки, − но… Ты или остановишься в своей лжи, или я всё расскажу ему. Он не заслужил такой лжи, или он всё же обидел тебя, и это месть? Ты хочешь остаться вдовой, чтобы один человек заплатил за весь Эштар?!

− Не говори так, − попросила Вилия дрожащими губами. – Я просто не могу позволить нашему отцу умереть. Пусть лучше повесят меня, чем…

− Нет! – вскрикнул Арон в ужасе, хватая сестру за руку. – Нет, ты не посмеешь сделать что-то подобное!

Весь его гнев на сестру тут же исчез. Он любил Вилию сильнее, чем отца или эштарца. Она была ему и сестрой, и матерью, и даже думать о ее смерти мальчик не мог.

− Ты не можешь пожертвовать собой! – кричал он, дергая ее за руку.

Вилия не ответила, только упала на колени, чтобы покрепче обнять младшего брата.

− Всё будет хорошо, Арон, − сказала она дрожащим голосом. – Никто не умрет, не бойся, просто знай, что я не желаю Энрару зла, я тоже люблю его, Арон, правда люблю.

Глава 25 – Страшнейшее из предательств

Энрар проснулся с улыбкой на губах. Как он уснул, мужчина помнил с трудом. Слишком мало сил у него было. Всё тело болело, левая рука затекла, но всё это меркло перед осознанием того, что в его объятиях посапывает женщина с шелковыми волосами. Приоткрыв глаза, он узнавал Вилию, которая мирно спала, сложив ладошки у него на груди.

− Красавица, − прошептал Энрар, понимая по солнечному блику, что уже рассвет, но не торопясь вставать.