Александр Верт – Демон против правил (страница 61)

– Витория? – удивился Экатор, спешно втягивая голову, оборачиваясь и тут же закрывая руками лицо от очередного удара.

– Стул он снимает, тварь, – шипела Витория, нанося удары один за другим по скрещенным рукам.

– Вита… Да послушай…

– Гад! Зараза! Демон недобитый!

– Госпожа, – умоляюще подал голос Экатор, когда, пытаясь отступить, задел все же стул и просто осел. Ему на самом деле захотелось упасть к ее ногам по привычке, но он знал, что так делать нельзя. Рабские наклонности из себя надо вырывать, выгрызать, удалять любой ценой. Витория всегда его ценила не за них, да и это обращение ее только сильнее обидело.

– Ах, теперь я «госпожа»! Где ты шлялся? Почему я должна волноваться? Почему?

Ее удары становились слабее, хотя с самого начала скрученной бумагой она по-настоящему вреда нанести не могла, разве что листы измяла, а потом неожиданно для себя заплакала от облегчения.

Она ведь волновалась, а вот он сидит живой, здоровый, разодетый.

– Я вообще-то беспокоилась, а ты…

Она не договорила, хотела отвернуться, чтобы он не увидел набежавших на глаза слез, а он внезапно схватил ее за руку и потянул на себя, вставая.

– Отпусти! – потребовала Витория, оказавшись в его объятиях. – Я приказываю…

– Ты не хочешь приказывать, – перебил ее Экатор, понимая, что голос у нее дрожит.

Витория вздрогнула, подняла на него глаза, подумала, что он, гад такой, выше нее и ей никак, совсем никак не удастся своим видом его осадить, а грозить ему печатями она просто не могла, это было бы неприлично.

– Ненавижу тебя, – шептала Витория, глядя ему в глаза, и очень старалась не заплакать.

– Правда? – с искренне виноватым видом спросил Экатор.

– Нет, идиот! – вскрикнула Вита и даже ударила его ладонью в грудь.

«Поцелуй меня уже!» – мысленно требовала она, с вызовом глядя на него, а он виновато кривился и, отталкивая в сторону стул, опускался на колени.

«Да ты издеваешься!» – ругалась Витория мысленно, но вслух сказать совсем ничего не могла, только кулаки сжала, обещая себе, что точно его прибьет, если он начнет нести какую-нибудь рабскую чушь.

– Витория Лио-Йен, вы имеете право злиться, – начал Экатор, не поднимая головы, а Вита скалилась от этих слов.

– Вы имеете право распоряжаться моей судьбой, – продолжал Экатор, но не как моя госпожа, а как джхара, дарующая силу, и я…

– Да что ты несешь?! – вскрикнула Витория, отскочила и только потом осознала, что действительно не понимает, о чем речь. – Что? – растерянно спросила она. – Что значит распоряжаться твоей судьбой.

– Мы связаны, – поднимая глаза, говорил Экатор. – Неужели вы не чувствовали это? Отвергнутый джхарой демон – это мертвый демон, а моя сила сейчас пробуждается, и рога растут, значит вы от меня не отворачивались, скорее вы меня любили…

– Какое еще «вы»?! – перебила его Витория.

– Уважительное? – очень робко предположил Экатор.

Тут нервы у Витории сдали. Она рассмеялась и при этом расплакалась, сползая на пол. Он совсем ее не понимал, а она его, но самое глупое было в том, что она его действительно любила.

– Ты идиот, – шептала она, вытирая слезы. – Идиот, который меня совсем не любит…

– Неправда! Я вас… тебя… я очень люблю. Как можно не любить джхару? Это как сердце свое проклясть и кровь отравить, и дышать ядом, и…

– Заткнись, – снова перебила его Витория, пытаясь утереть слезы.

Те лились из глаз, текли ручьем под истеричный смех вместе с ее болью и облегчением.

«Невыносимый идиот», – думала она, а сама понимала, что у этого болвана просто не хватило ума с ней нормально поговорить, дать весточку, ну или у нее не хватило инстинкта, или что там у демонов отвечает за чувства? Ответа она не знала, потому что лекцию сегодняшнюю об этом не слушала, а теперь от этого только больше хотела смеяться, еще и Экатор, осторожно подползал к ней и упирался лбом ей в плечо, почти бодался, чтобы тут же взглянуть на нее виновато.

– Я тебя ненавижу, – сказала она, глядя ему в глаза.

– Накажешь? – тихо спросил Экатор почти беззвучно и почему-то с нелепой надеждой.

– Обязательно, – прошептала Витория и сама схватила его за синий камзол, чтобы дернуть на себя и поцеловать, раз уж он сам не в состоянии это сделать.

Поцелуй получился злой, решительный, страстный. Она вцепилась в него и даже прокусила губу до крови, но он не отпрянул, а только ответил на ее поцелуй, слизывая свою кровь и размазывая ее соль по ее губам.

– Ненавижу тебя, – в очередной раз прошептала Витория, на миг разрывая жадный поцелуй. – Так ненавижу, что у тебя когда-нибудь будут огромные рога.

– Это противоречит особенностям моего вида, – начал серьезно Экатор, – по-настоящему длинные рога невозможны, потому что…

– Заткнись ты уже, – простонала Витория и снова вцепилась в его камзол, чтобы дернуть его на себя и снова поцеловать, но он увернулся от ее губ, чтобы начать осыпать поцелуями шею.

Какой-то из стульев оттолкнула Витория, какой-то Экатор, освобождая себе пространство на полу и просто укладывая свою бывшую госпожу у стола. Когда не надо было говорить и объяснять, все сразу становилось легко и понятно. Он целовал и наслаждался ей. Магия, которую он успел ощутить в себе за прошедшие тренировки, не самые продолжительные, но очень интенсивные, бурлила в нем от одного ее присутствия. Это пьянило, а если прикоснуться к ней губами, то и вовсе сводило с ума.

Мелкие пуговицы ее черной формы, остужали пыл и в то же время возбуждали. Экатор расстегивал их по одной и после каждой осыпал ее новыми поцелуями, выводил кончиком языка новую дорожку на ее теле, гладил бока, грудь и бедра, а потом расстегивал еще одну пуговицу и все повторялось вновь.

Усталость и напряжение Витории быстро сменялись жаром. От каждого прикосновения она чувствовала, что наполняется силой.

– Ненавижу тебя, – шептала она, хватаясь за жесткие темные волосы демона. – Убила бы тебя. Исцеловала бы до смерти… Сволочь демоническая.

Она так томно ругалась, так задыхалась от удовольствия, что Экатор был не в состоянии разобрать ее слова. Они просто превращались в пьянящую вибрацию, от которой кружилась голова, а рога начинали расти. Он чувствовал их рост, как едва ощутимое жжение, как силу, что из груди пульсацией проходила по всему телу.

Кончик языка жгло от каждого прикосновения к ней, но это было самое приятное жжение, и даже надоедливый ошейник оставил его в покое.

Он целовал ее снова и снова, расстегивал мундир и рубашку, осыпал поцелуями грудь и живот, обводил ареолу сосков, очень медленно кончиком языка приближаясь к твердеющим бусинам, а потом осторожно кусал их, зажимая упругую плоть зубами.

Витория вскрикивала, выгибалась, но не вырывалась, а просто срывала с него галстук, находила амулет и снимала его, спешно расстегивая застежку цепочки, предчувствуя, что это за предмет, а потом охала, ощущая, как зубы на ее сосках стали чуть острее, а черный язык горячим.

Экатор в виде человека был хорош собой, но Витория хотела видеть его настоящего. С серой кожей и рогами он казался ей таким же привлекательным, а может даже больше. Такого Экатора ей было куда приятней раздевать. Она царапала его плечи, впивалась в него ногтями, а те от избытка силы и страсти покрывались ледяной коркой, вынуждая Экатора тихо рычать ей в грудь.

Ее узкие штаны становились настоящей пыткой. В них было невозможно просунуть руку, только кончики пальцев и проводить короткими когтями по выступающим косточкам ее таза.

– Засранец, – стонала Витория и ледяными руками расстегивала рубашку и гладила его грудь. Изморозь пробегала по серой коже, а та темнела, источая жар. Все это обостряло ощущения, заставляло вздрагивать, постанывать и трепетать.

Он расстегивал ее штаны и возвращался к ее губам, захватывая в плен ее язык. Поцелуй превращался в борьбу, пытку и запредельное удовольствие, потому что черный язык становился длинным прямо на ее губах, заполнял ее рот и извивался там, вылизывая каждую складочку неба, каждую сторону ее языка. Витории казалось, что от одного этого поцелуя она способна умереть, потому что ощущения и сила, что нарастает в ней, могут просто разорвать ее изнутри, но она все равно не останавливалась, а бродила по его телу руками, цеплялась за его штаны и стонала сквозь обжигающий поцелуй, находя мягкую головку бодро вставшего члена.

Холод ее пальцев только усиливал возбуждение Экатора. Голова и так кружилась, в штанах было тесно, а член от холодных рук еще больше распалялся, словно именно льда демону для настоящей мощи и не хватало.

– Витория, – все же прошептал он, облизывая губы, прежде чем стянуть с нее спешно расстегнутые штаны и подтянуть к себе за обнаженные бедра. – Я люблю тебя.

Слова вырвались сами собой, а, услышав их, она просто улыбнулась, упуская последний шанс его остановить. Вместо этого она поддалась, позволяя ему закинуть ноги на плечо. Плотная ткань штанов стянула ей колени, почти связала ей ноги, но ее это не пугало, пока ее ноги находились во власти Экатора. Ему она доверяла, а он с усмешкой проводил носом по ее сапогам и стягивал их, чтобы поцеловать в босую пятку и тут же дернуть ее на себя, резко врываясь в нее членом.

Она была мокрая от всех прежних ласк. Она скучала по такому решительному и уверенному обращению, смешанному с бесконечной нежностью. Он нависал над ней, заставляя почти сложиться пополам, и резко проникал, вызывая дрожь во всем теле. Одной рукой он упирался в пол, чтобы не давить на нее слишком сильно, и она кусала эту руку, впивалась в запястье, туда, где когда-то были рабские цепи, не догадываясь даже, что после обретения свободы именно там у Экатора была самая чувствительная кожа. От ее укуса по всему телу демона бежали мурашки, а она всего лишь хотела не кричать, цепляясь при этом руками в его одежду, чтобы он точно не стал останавливаться.