Александр Васин – Радде. Король Хингана (страница 6)

– Я знаю, изучал детали, – перебил его Егоров.

– Так вот тогда, – Ломовой продолжал, будто слова лейтенанта пролетели мимо, – их полагалось передать на сопредельную сторону, как это и положено. Но они, зная, что за нарушение границы им светят лагеря, умоляли оставить их здесь. Пусть даже в тюрьме. За это они готовы были открыть нам «тайну большого золота». Так они это назвали.

– Открыли? – настороженно полюбопытствовал Егоров.

– Открыли, – Ломовой кивнул, закрыв глаза, будто возвращаясь в те дни. – Они несли чепуху, как тогда подумали мы, – в слезах умоляли принять у них идола медведицы – хозяйки тайги. Но когда их спросили, где же у них этот идол, то оказалось, что его ещё нужно найти. Мы посмеялись, и на этом наша «беседа» закончилась. Их передали, ну а что с ними случилось дальше, я не знаю.

– Опять этот идол?

– Да не совсем так, – задумался Ломовой. – Видишь ли, Серёжа, они рассказывали о золотом идоле медведицы. Не о каменном, как говорит Бородин, а о большом золотом идоле медведицы. Всё та же легенда, которую ты сейчас услышал, но только они говорили о золотом идоле. А в придачу к нему ещё обещали едва ли не россыпи золота.

– Может, просто хотели надурить?

– Может быть. Но там был ещё один нюанс. Они твердили, что этого идола когда-то у орочонов умыкнул, так сказать, Радде – тот самый путешественник, о котором Бородин упомянул.

– Да когда это было? – махнул ладонью Егоров. – Сказки всё это, вы же сами сказали.

– Ты вот что, Серёжа, – перебил его Ломовой. – Подними-ка всю эту историю с Радде.

– Какую историю?

– Ну, как он тут путешествовал, может, что-то в глаза бросится? Видишь ли, слишком странные события стали происходить. Какой-то шаман… Медведь прямо из сказки… странное воссоединение Аланы с отцом. Кстати, Алана – это её новое имя, а в Китае это была Чен Роу – циркачка из Хэйхэ.

– А зачем имя поменяла? – прищурился Егоров.

– Ну, тут скорее не она поменяла, а ей сменили. Ну, считай, что политика, – развёл руками Ломовой.

– Что за политика такая? – усмехнулся Егоров.

– Орочоны Приамурья узнали, что Семён воссоединяется со своей дочерью. Они посчитали это добрым знаком и даже провели ритуал, на котором дали девушке новое имя – Алана, что на их языке значит – ласковая. Когда род восстанавливается – для них это особый праздник. А фамилию она взяла отцовскую.

– Ну, тогда в этом ничего плохого и нет, – кивнул Егоров. – Если это всё, конечно, правда.

– Её мать умерла, а Семён вроде как её отец. Жила в Китае, вот только подробностей своей жизни никому не рассказывает.

Сергей задумался.

– Да… – протянул он. – Она и говорит-то по-русски еле-еле. Хотя семья у них, конечно, странная – живут на отшибе, жена из дома почти не выходит.

– Вот ты и займись этими странностями. И вот что – поговори по душам с Бородиным. Не нравятся мне все эти сказки – уж больно сладко он их рассказывает. А по нему тоже много интересного, его предки это село и строили тогда – больше ста лет назад. И вспомни, – прищурился Ломовой, – ведь у него с Торгоновым чуть до драки не дошло, когда Алана приехала! И вроде бы без всякой причины. Что Бородин от него требовал? Почему кричал, что «они за всё ответят»? Кто это «они»?

– Слышал я про этот конфликт, – ухмыльнулся Егоров.

– Вот чувствую, что верёвочки непонятные издалека вьются, а здесь сейчас – узелком завязываются, – озабоченно нахмурился Ломовой. – Подними архивы. Вникни, Серёжа. Но чтобы только ты и я знали. Не болтай лишнего.

– Есть!

– И вот ещё что. Ты не забывай, что наши с тобой документы на присвоение очередного звания – в округе. Ты же хочешь ещё одну звёздочку?

– Да уж пора! – простодушно улыбнулся тот.

– То-то и оно, что пора. Пора бы тебе, Серёжа, на моё место встать, а мне на хорошую должность перебраться. Нам с тобой сейчас всякие неприятности не нужны, а вот показать свою работу не мешало бы.

– Я всё понял! – блеснул глазами Егоров. – Сделаю как надо!

Он вышел на улицу. Во дворе стоял Бородин и задумчиво смотрел на сопки.

– Красота! А, Николаич? – кивнул Сергей.

– Да-а-а, – словно возвращаясь из глубоких раздумий, протянул Бородин, глубоко вдохнув свежий воздух.

Сергей, будто позабыв напряжённые минуты в кабинете начальника, с улыбкой поддел старшину:

– Николаич, ты мне мёд обещал, – напомнил он, живо надевая фуражку и поправляя её точно по центру.

– Обещал – значит, дам, – проворчал старшина. – Хоть сейчас пойдём. Моя как раз ужин приготовила.

– У меня час, не больше.

– Пять минут, и мы дома.

– Дежурный! – громко крикнул Егоров и, не дожидаясь ответа, добавил: – Я у старшины дома, через час у меня служба – буду ко времени.

– Есть! – послышался ответ.

Дома Бородин усадил молодого лейтенанта за стол и непривычно ласково обратился к жене:

– Покорми нас, Настюшенька, Сергею скоро на службу.

– А всегда пожалуйста! – с радостью отозвалась супруга и стала быстро накрывать на стол.

– Да, Николаич, ты здесь коренной, можно сказать, житель, – протянул Егоров, подперев рукой подбородок. – Всё про всех знаешь. Историю всей округи… Вот расскажи, кто он был такой – Радде? И село основал, и власти его жаловали. И в советское время не забыли? Он что-то особенное сделал?

Бородин ухмыльнулся:

– Он много чего сделал и человеком был особенным.

– А в чём особенность?

– Ну а как? Если он – простой немец, по-русски почти не говорил, а в свои двадцать с небольшим вхож был к известным людям, и деньги немалые из казны получил на экспедиции по всей России, и охрану имел в походах из казачков, и дружил с теми, кто власть держал по всей Восточной Сибири?!

– Интересно рассказываешь, Николаич, – улыбнулся Егоров. – Видно, что историю изучал.

– Историю нужно знать, а иначе будешь «Иваном, родства не помнящим», – упрекнул старшина и принялся за поданную к столу курочку. – История, она, брат, штука коварная… того и гляди повторяться начнёт.

Отведав нежное мясо, тушённое в русской печи, Бородин раскраснелся и, понимая, что от него хочет услышать Егоров, начал рассказывать:

– Это во времена Муравьёва-Амурского было. Тогда в России Муравьёвых вся империя знала. Старинный род. Что ни возьми – генерал боевой. Графья. Учёные. Вот хотя бы граф Муравьёв-Амурский… Он всю Сибирь Восточную открыл для страны. Край наш открыл. Границу с Китаем установил. А брат его двоюродный по матери – Корсаков Михаил Семёнович – так он же был первым атаманом Забайкальского казачьего войска! Муравьёв-Карский – генерал! Тоже из их рода, – так он в это же время наместником всего Кавказа был и в Крымской войне участвовал! И побеждал! Вот какие люди эти места открывали! Потому и говорю – историю нужно знать!

– Это ты про сказку, что ли, эту? Ты что, правда думаешь, что медведь этот… ну, оборотень, прямо из сказки к нам пришёл?

– Из сказки не из сказки, а историю свою надо знать и вникать немного, тогда люди меньше глупостей делать будут. Мёд не забудь! – Бородин ткнул пальцем на край стола, где стояла небольшая баночка с янтарным мёдом. – Тебе на службу заступать через десять минут. Иди скорее.

Егоров посмотрел на часы и, вскочив из-за стола, бросил на ходу:

– Спасибо за ужин, Анастасия Ивановна! Спасибо, Николаич!

– Давай! Внимательнее там! – кивнул вслед Бородин.

К столу подошла Анастасия, села рядом с мужем и тревожно проронила:

– Не пугай ты их, Коля, не поймут они.

– Да я разве пугаю? Но знать-то они должны.

– Знать, может, и должны, – согласилась она. – Только тебе, Коля, пора бы всё это забыть! Сто лет прошло – вы всё никак не угомонитесь! Батюшка твой, Николай, до самой смерти… и ты туда же! – Анастасия вскочила и, отвернувшись к углу с иконами, стала неистово молиться.

– Не твоего ума дело, – буркнул Бородин и швырнул на стол вилку.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀ ***

Следующим утром, поспав пару часов после ночной службы, Сергей поспешил к Татьяне в школу. До праздника оставалось совсем немного, и ему хотелось как можно скорее всё подготовить – ожидался приезд большого начальства. Уроки уже закончились, и когда он увидел Татьяну в кабинете одну, облегчённо выдохнул:

– Уф, застал тебя!

– А, Серёжа… проходи, я здесь итоги года подбиваю. А что это ты такой взъерошенный? И невыспавшийся? Что-то случилось?

– Пока ничего, – протянул Сергей.