Александр Васин – Радде. Король Хингана (страница 5)

– Ничего не спрашивай, – отмахнулась Татьяна, изменившись в лице.

– Я чего-то не должен знать?

– Нет, Серёж, ты всё должен знать, просто понимаешь, у меня есть мальчик, и у меня с ним большие проблемы, точнее, с его папой.

– С папой? – поморщившись от непонимания, спросил Сергей.

– Ну это я про Семёна Торгонова, который тунгус… Ну, как оказалось теперь, не тунгус, а орочон… там всё очень сложно, – отмахнулась она.

– А что с ним не так? Я с ним знаком, он охотник. И неплохой охотник, да и мужик неплохой, кажется.

– Мужик он, конечно, неплохой. Только вот на религиозной почве, кажется, рассудка лишается.

– Это как? – недоверчиво спросил Сергей.

– Ну как это бывает, живут тут без родственников, одни, ничего не видят. Вот у него и начались бредовые идеи.

– Какие бредовые идеи? – скорее уже из профессионального любопытства переспросил Сергей.

Татьяна устало и с жалостью посмотрела на него.

– И тебе это интересно?

– Танечка, мне всё интересно… всё, что происходит на вверенном мне участке границы, – отшутился он.

Татьяна направила на него тяжёлый взгляд.

– Тут такая история. Стёпа – его сын, стал ребятам рассказывать очень страшные вещи и запугал их. Вот я и решила прийти к ним домой, чтобы аккуратно попросить его быть чуть осторожнее, разборчивее, что ли, при выборе тем для разговора с ребёнком. А он как понёс на меня! Я думала, что от страха до дома не добегу, и мне всю ночь кошмары снились с этим медведем! И вот такая я сейчас здесь, – протерев кулачками глаза, Татьяна развела руки в стороны.

– С каким медведем? – не поняв до конца её фразу, переспросил Сергей.

– Ну, медведица у них там в легендах есть, которая людей жрёт… И вот ему шаман, китайский шаман, я так поняла, спел «песню смерти», мол, ждите медведя к себе – он вас убивать идёт.

– А как китайский шаман мог ему спеть эту «песню смерти»? Семён что, в Китай, что ли, уходил?

– Да зачем? Семён – орочон по национальности. Хэйлунцзян, – махнула она рукой в сторону Амура, – китайская провинция, где орочоны и живут. Семён рассказал, что шаман вышел на сопку, где-то здесь рядом, и пел эту песню. И пел на языке орочонов. Семён, естественно, его понял и ребёнку пересказал эту «песнь смерти». А тот всё как есть передал детишкам. Я в класс захожу, а у них глаза испуганные. Так же нельзя!

Сергей запрокинул голову, закрыл глаза и задумчиво простонал:

– Медведь… Так он оборотень…

Татьяна побледнела. Вчерашний испуг будто опять вернулся к ней.

– Ты что-то знаешь, Серёжа? Не пугай меня так!

– Мне надо идти. Не бойся ничего, всё будет хорошо – это я тебе обещаю.

Татьяна растерянно посмотрела на него и, понимая, что не всё так просто, как она себе представляла, испуганно прошептала:

– Береги себя, Серёжа.

Уже к вечеру по селу поползли пугающие слухи о том, что медведь-оборотень поселился где-то поблизости, высматривая свою жертву. Родители строго-настрого запретили детям отлучаться со двора, а при первой же опасности – прятаться в домах. Местные жители хорошо помнили, как два года назад, также весной, в село нагрянул медведь и наводил на них ужас, то вламываясь в дворовой загон для домашнего скота, где за мгновение разрывал жертву, то круша дверь магазина и сметая с его полок всё съедобное. Тогда на его охоту вышли все мужчины, имеющие оружие, но он, поводив их за собой по дикому лесу Хингана, внезапно исчез так, что даже собаки потеряли его след. Старожилы поговаривали, что виной всему неизведанные по сей день пещеры, расположенные среди сопок, в глухой тайге, да множество горных речек, в которых следы любого зверя быстро затеряются.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀ ***

В кабинете начальника заставы за столом сидел замполит – лейтенант Егоров – и участники тревожной группы – свидетели перехода медведя через границу. Ждали старшину – прапорщика Бородина – человека уже преклонного возраста, много повидавшего на своём веку и всю жизнь прослужившего на этой, единственной для него, заставе. Его дом находился недалеко от службы. Проживали они с женой вдвоём – взрослые дети давно разъехались кто куда. Бородин, как никто другой, знал настроение в селе. К нему соседи всегда приходили за советом. Да и с опасениями или подозрениями приходили тоже к нему. Для них он был свой.

– Проходи, проходи, Николай Николаевич, – увидев в коридоре старшину, позвал его Ломовой. – Закрывай дверь.

Старшина не торопясь вошёл, немного похрамывая. Тяжело выдыхая и кряхтя, он присел за стол, с пристрастием разглядывая ярко-зелёные шторы из тиснёного хлопка, с трудом выпрошенные им на складе отряда специально для кабинета начальника.

– Ну, все в сборе, – исподлобья оглядывая присутствующих, начал Ломовой. – Два дня назад на нашем участке случилось происшествие – мишка свалил столбы «системы» и ушёл в тайгу. Объективные данные говорят о том, что пришёл он с сопредельной стороны, а значит – чужой. Как он себя поведёт, никто не знает, зверь – он и есть зверь, но дело немного осложняется новыми обстоятельствами, – Ломовой посмотрел на Егорова. – Доложите, Сергей Иванович.

– Есть! Как мне стало известно, накануне происшествия местный житель Семён Торгонов, орочон по национальности, стал свидетелем того, что с сопредельной территории в голосовом сообщении, выраженном в пении национальной песни орочонов, «песни смерти», предположительно местный, китайский, шаман предупреждал жителей округи о том, что в лесу появилась медведица, которая является мифическим персонажем национальной легенды орочонов, проживающих на территории провинции Хэйлунцзян сопредельного государства. Насколько серьёзным является это предупреждение, непонятно. Семён Торгонов лишь утверждает, что шаман или тот, кто выдаёт себя за шамана, пел это послание с вершины сопки сопредельной территории, находящейся на расстоянии приблизительно трёх километров от села вниз по течению.

– А как он услышал этого шамана? – бросая на всех короткие взгляды, спросил сержант. – Не понимаю…

– Ширина Амура там меньше километра, и по воде звук легко передаётся, – парировал Егоров.

– А у нас есть ещё орочоны поблизости? Есть тот, кто может понять этот язык? – обратился ко всем Ломовой.

– Я таких не знаю, – буркнул старшина. – Есть эвенки – охотники, у них схожий язык. Но сколько их приходит в нашу тайгу на охоту – сложно сказать.

– А что это за легенда такая, о которой все говорят? Кто-то из местных может мне её рассказать? – спросил Ломовой.

– Могу и я… – смущаясь, ответил старшина Бородин.

– А ты откуда знаешь, Николай Николаевич?

– Так я в этих местах родился – мне ещё бабка эту сказку рассказывала.

– О как! Твои предки, выходит, основатели нашей заставы?

– Да не совсем так, – ухмыльнулся Бородин. – Эти места открыл Густав Радде, ещё до революции. Он тут с казачками проходил. Остался на зимовку, дом построили основательный, с этого дома село и пошло. А мы уж позже…

– А что за сказка?

– Да вроде байка, вроде легенда. Не знаю, всё перемешалось уже. Толкуют по-разному. Я расскажу, как от бабки своей услышал.

– Давай, – оживился Ломовой.

– Вроде в давние времена охотились в этих местах орочоны с низовий Амура, и один из них заплутал. Уснул ночью в лесу, и вышла на него огромная медведица. Того и гляди порвёт. Он за ружьё, а она ему женским голосом: «Не стреляй. Я – хозяйка этой тайги. Меня убьёшь – сам погибнешь». Ну, вроде как договорились. Дальше – больше. Отвела она его в свою пещеру, – Бородин указал большим пальцем себе за спину в сторону старых таёжных пещер. – Кормила, поила, ягоды приносила. Он и разомлел. Ну и, как это в сказках говорится: «Жили-поживали – детей наживали».

– Нажили? – подмигнул Ломовой.

– Нажили, – согласно кивнул Бородин и продолжил: – Двоих ребятишек мохнатых. Не люди, не медведи.

– Снежные человеки, – съязвил Егоров.

– Ну а дальше, – бросил старшина недовольный взгляд на Сергея, – захотел этот охотник домой и выбежал на берег. Вот сюда, – показал он пальцем в окно на берег Амура. – Его тунгусы подобрали и – в лодку. Медведица за ним. Ребятишки на руках. Она их прилюдно и разорвала.

– Хм, – усмехнулся Егоров.

– Да, я тоже над этим смеюсь, – прищурился Бородин. – По легенде медведица умерла с горя в той самой пещере, а перед этим наложила проклятие на это место. Прокляла. Да так и окаменела, превратившись в идола медведицы – хозяйки тайги. Орочоны нашли эту пещеру, сделали в ней капище и поклонялись идолу – задабривали вроде как. А её дух им вроде в охоте помогал.

– Что-то я не наблюдал тут нигде капища, – задумавшись, протянул Ломовой. – Сказки всё.

– Капище было, – пробурчал Бородин, бегая глазами по гладкой поверхности стола. – При советской власти его уничтожили – как пережиток…

– Сказки всё это, – повторил Ломовой, – а нам о службе надо думать. Все свободны! Лейтенант Егоров, останьтесь!

Когда все вышли, Ломовой сел за стол и, сделав паузу, неторопливо произнёс:

– Много лет назад, – он чиркнул спичкой и, закурив, прищурил глаза, – когда я был вот таким лейтенантом, как ты, меня прикомандировали к этой заставе на время болезни замполита, – Ломовой глубоко затянулся и, подняв голову, с удовольствием выпустил несколько дымных колец. – Как раз в это время здесь перешли границу немного чокнутые китайцы. Муж с женой. Их легко взяли – они переплывали на лодке.