Александр Васильев – Сокровища кочевника. Париж и далее везде (страница 16)
– Надо все это перефотографировать для портфолио, чтобы показывать возможным работодателям!
Совет этот мне очень пригодился. Долгие годы я возил во все страны свое портфолио и показывал фото спектаклей, которые оформил. Тогда не было ни ютьюба, ни интернета как такового, и главным носителем информации о творчестве театрального художника оставались эскизы, фотографии, программки и статьи.
Работа с Евой Левинсон стоила мне многих пролитых слез. Я в буквальном смысле порой плакал от бессилия. Но эта муштра меня не только закалила, но также научила не халтурить, не работать спустя рукава, не говорить: и так сойдет. Во Франции не сойдет. Здесь можно провалиться только один раз – первый и последний. Второго шанса не будет. Слишком большая конкуренция и слишком много желающих сделать что-то заметное в Париже. Впрочем, так теперь во всем мире!
Александр Арбат
В 1983 году в Париже судьба свела меня с выдающимся, на мой взгляд, актером и режиссером русского происхождения – Александром Куреповым, который, эмигрировав во Францию, взял себе псевдоним – Александр Арбат. В Москве он был актером на малых выходах в Театре на Малой Бронной. Отчего-то ни главный режиссер, обласканный властью Александр Дунаев, ни приглашенный – талантливый Анатолий Эфрос – его не замечали, хотя Арбат был хорош собой, строен, подтянут, голубоглаз, с копной пшеничных волос… Происходил он из цирковой семьи. Его папа, Сергей Курепов, был клоуном (Паташон из известного дуэта), мама клоунессой, а брат, также ставший знаменитым клоуном Мосцирка, впоследствии эмигрировал в Канаду.
В Москве с Александром, на тот момент еще Куреповым, мы не были знакомы. Однако новость об актере Театра на Малой Бронной, который во время французских гастролей в конце семидесятых попросил политического убежища, всколыхнула всю брежневскую Москву. Под конец поездки, вместо того чтобы ехать вместе со всей труппой в аэропорт, Саша Курепов, собрав вещи, отправился в отделение полиции:
– Я хочу остаться в Париже, я влюбился в ваш город, – объявил он полицейским.
В Москве у него оставались жена, двое детей и любимая женщина – актриса Татьяна Кречетова. Женщинам Саша необыкновенно нравился своим романтизмом и какой-то скрытой сексуальностью.
И представьте, он выплыл! Выплыл, не зная языка, не имея денег и связей. И если бы не природная лень, Александр Арбат мог стать актером первого ранга. Он даже сумел добиться того, что его взяли в труппу Комеди-Франсез. Да, на выходы, а не на центральные роли. Но много ли вы знаете русских артистов, оказавшихся в штате главного драматического театра Франции?
В довоенное время ведущей актрисой в Комеди-Франсез была Вера Корен родом из Украины. Имя этой великой трагической актрисы, набранное крупными буквами на афише, гарантировало аншлаг. Там же играл Мишель Витольд, уроженец Харькова, чья настоящая фамилия – Саянов. Он стоял у истоков знаменитого Авиньонского театрального фестиваля и был другом Жерара Филипа. Еще в труппе работала актриса Натали Нерваль, тоже русского происхождения. Все они, оказавшись во Франции, были вынуждены взять себе псевдонимы – и стали звездами первой величины. Может быть, их слава не была интернациональной, но для Франции каждый из них значил много.
Первое, что посоветовали сделать Александру Курепову его французские коллеги русского происхождения, – взять псевдоним. Он долго думал и в итоге остановился на Арбате. Эта фамилия напоминала ему о Москве, о его любимой улице.
Когда я приехал в Париж, весь город был заклеен афишами фильма «Диагональ слона», в котором Александр сыграл главную роль. В основу сюжета лег знаменитый шахматный матч 1978 года за звание чемпиона мира с участием Анатолия Карпова и Виктора Корчного. Кроме Арбата в фильме играли большие звезды мирового кино – великолепный француз Мишель Пикколи, шведская актриса Лив Ульман и голливудская звезда Лесли Карон, с которой я впоследствии очень подружился. Я стал сознательно искать встречи с Александром Арбатом, будучи уверенным, что благодаря ему смогу попасть в театральный мир Франции, который мне в то время казался закрытым и малодоступным.
В конце концов мне удалось через его ученика Андре Жилля заполучить заветный телефонный номер. Я тут же позвонил. Александр немедленно пригласил меня в гости в свою большую, вытянутую вдоль фасада третьего этажа, квартиру на бульваре Севастополь.
Надо сказать, что многие улицы Парижа носят русские названия. Оказавшись впервые в столице Франции, россияне удивляются, что есть улицы Москвы, Санкт-Петербурга, Невы, Петра Первого, Крыма, Севастополя, площадь Сталинграда, мост Александра Третьего… Это обычное дело. В Париже есть улица Константинополя. Не Стамбула – именно Константинополя. И улица Данциг, а не Гданьск; улица Тильзит, а не Советск…
Квартира Александра Арбата на бульваре Севастополь состояла из длиннющего коридора и четырех просторных комнат. Обставлено его жилище было предметами довольно знатного происхождения, правда, собранными по блошиным рынкам и мусорным свалкам. Я помню красивый комод, шкаф орехового дерева с резьбой в викторианском стиле, множество картин художника Сергея Чепика, эмигранта из России, который, оказавшись в Париже, стал таким популярным, что ему позировала сама королева Елизавета. Будучи большим другом Александра Арбата, Чепик не раз писал его портреты.
На бесконечных книжных полках соседствовали собрания сочинений русских классиков, эмигрантская литература и издания, посвященные истории Художественного театра. К МХАТу Александр Арбат относился с религиозным благоговением, ведь он, как и я, был выпускником Школы-студии, учился у Софьи Станиславовны Пилявской. Благодаря этому совпадению Арбат сразу проникся ко мне теплыми чувствами и предложил преподавать историю костюма в своей школе актерского мастерства «Арбат».
Оказалось, что кроме успешной работы в кино и не слишком успешной службы в Комеди-Франсез Александр Арбат открыл в Париже школу театрального искусства, где преподавал актерское мастерство по системе Станиславского, известной во всем мире. Учеников у него было немного – до 20 человек, в основном французы, но еще португалка, голландка и итальянец. Сам Арбат французских актеров презирал, считая, что играть они не умеют и его миссия – их обучить. Школа Александра Арбата располагалась в помещении большого торгового склада в промзоне в районе рынка Монтрёй, ее стены были обиты картонными лотками от яиц для большей звукоизоляции.
Сказать, что я волновался, – не сказать ничего, ведь мне впервые предстояло читать лекции на французском языке. Справлюсь ли? Хватит ли словарного запаса? Когда я впервые пришел на лекцию, то был уверен, что все всё знают: они – французы, это их культура, а я-то приехал из СССР. Лекции сопровождались показом слайдов на экране. Но оказалось, что знания не передаются по наследству, – да, культура их, французская, но они ничего об истории моды не знали. Студенты слушали меня с огромным интересом. А по окончании курса даже сдавали экзамен. Конечно, знания, которые я им давал, были достаточно рудиментарными, ведь они не разбирались в самых элементарных понятиях – чем, например, платье эпохи ампир отличается от платья эпохи романтизма и в чем разница между турнюром и кринолином…
Я стал частым гостем в доме Арбата на бульваре Севастополь. Чай здесь заваривался в большом цветном чайнике Дулёвской фабрики; это был, пожалуй, самый большой чайник, который я когда-либо видел в своей жизни, – на полведра, не меньше. А меньше быть и не могло, ведь семья состояла из шести человек: сам Арбат, его жена Светлана, приемные дочери Александра и Наташа Вотран, две дочери Саши Арбата – Танечка и Алена Куреповы – и веселого пекинеса Бабанчика. Квартира всегда была полна гостей. Арбат был дружен со своим коллегой по московскому театру актером Львом Круглым и его супругой актрисой Натальей Энке, актером Дмитрием Рафальским, сыном русского дипломата в Праге, с актером Игорем Глиэром, с писателем Эдуардом Лимоновым, со своим талантливым учеником Андре Жиллем, с однокурсником Волкоморовым – актером, ставшим священником в Литве.
С будущей женой Светланой Викторовной Самсоновой, женщиной больших сердечных качеств, Александр Арбат познакомился в Париже. Эта высокая статная блондинка была профессиональным переводчиком и работала в популярном бюро переводов «Гайдамак», расположенном на Елисейских Полях. Владелец этого бюро, миллионер-израильтянин Аркадий Александрович Гайдамак, был обладателем прекрасной коллекции произведений искусства и мебели эпохи ампир. Он часто заказывал переводы Светлане, больше технические, и тем самым очень помогал этой семье эмигрантов. Свои переводы Светлана печатала на большой серой машинке: никаких компьютеров тогда еще не было. На этой же самой машинке были набраны мои первые лекции на французском для школы моды «Эсмод». Светлана Самсонова будто усыновила меня, называя ласково Васенькой, а себя величала «мамашей». На это ушло много времени, наша первая встреча не была такой уж сердечной. Но однажды, встретив меня в районе рынка Ле-Аль в модных нарядах, но с очень грустным лицом, Светлана пожалела и обласкала меня.