Александр Васильев – Рациональное общество. Том 5 (страница 3)
Ознакомление с исследованиями о происхождении и развитии общественной ноосферы предлагается начать здесь с предварительного чтения научной литературы по антропосоциогенезу. Это будет способствовать пониманию становления и начального развития её, как общественного сознания и разума человеческого метаорганизма – живой организации высшего эволюционного уровня. Авторские системные исследования антропосоциогенеза и последующего общественного развития (на базе развития наук), общественного сознания и мышления вызывают научную необходимость переосмысления понятий ноосферы и ноосферогенеза. Об этой необходимости говорят и некоторые рассуждения А. Д. Урсула [68], приведенные Н. Н. Моисеевым [46, -2, с. 80]:
«Упомянутые основоположники этой концепции не случайно на первый план выдвигали в понятии и концепции ноосферы на приоритетное место разум. И если, Тейяр де Шарден говорит о необходимости появления ноосферы, признавая в истории эру ноогенеза, то соответственно этому он выделяет новую земную оболочку, новый „мыслящий пласт“, который, зародившись в конце третичного периода, разворачивается с тех пор над миром растений и животных – вне биосферы и над ней (ссылка на [64]). Однако ноосфера, по Тейяру де Шардену, – это „гармонизированная общность сознаний, эквивалентная своего рода сверхсознанию“ …, (аналогично у Э. Леруа – это единая „мысль-действие“). <…> Вот почему становление „гармонизированной общности сознаний“, ориентированных на выживание цивилизации, – это, вероятно, один из существенных признаков достижения ноосферного состояния человечества, которое имеет отношение к тому, что далее будет рассматриваться как ноосферный интеллект».
В разделе «Учение о ноосфере» Моисеев отмечает также: «С термином „ноосфера“ не все просто: однозначное толкование его отсутствует. Широко распространено наиболее простое его толкование – сфера Разума. Так принято называть часть биосферы, которая оказывается под влиянием человека и преобразуется им. Подобная трактовка позволяет говорить, например, о ноосфере времен древних греков, о ноосфере в эпоху средневековья, что и делают некоторые авторы, например, Л. Н. Гумилев. И переход биосферы в ноосферу, по их мнению, означает всего лишь постепенное „освоение“ человеком биосферы. <…> Значит, ноосфера – это такое состояние биосферы, когда ее развитие происходит целенаправленно, когда Разум имеет возможность направлять развитие биосферы в интересах Человека, его будущего».
Однако системные, информационно-функциональные исследования древних общин, их становления и развития, развития материальных деятельностей к состоянию, именуемому с некоторых пор «экономикой», позволяют не согласиться с уважаемым Н. Н. Моисеевым и представить иное, информационно-системное понимание ноосферы, которое видится научно продуктивным для общественно целесообразных преобразований экономики и общественного прогресса. Как следует из современного множества исследований антропосоциогенеза, биосфера не преобразовалась, а эволюционно дополнилась, на базе ноогенеза ветви homo sapiens, стремительным развитием индивидуального и множественного (коллективного) разума, посредством информационно-деятельного единения гоминидов и образования множеств информационных контуров развития (с положительными и отрицательными обратными связями): мышление и целеполагание – деятельность – восприятие результатов – развитие мышления. То есть биосфера Земли дополнилась ноосферой, – от частичных образований, исторически быстро расширенных общественным развитием и международными взаимодействиями до мирового масштаба. При этом в каждом обществе, национальная ноосфера устанавливалась адекватно естественным закономерностям, характеристикам природной среды и индивидов. В действительности указанная Тейяр де Шарденом гармонизированная общность сознаний устанавливалась лишь в семейно-родовой части общин и в общих культовых и прочих обрядах, – укрепляющих функциональную целостность, а высший разум и интеллект, – как разум функционирующий в единичном и групповом сознании (с оперативной и долговременной памятью) обеспечивал не только выживание, но еще и развитие, – посредством прямого и рефлексивного, супервизорного управления со стороны так называемого вождества, как первичного (догосударственного) органа управления общественным воспроизводством и развитием.
Для адекватного понимания определяющего действия ноосферогенеза на становление и развитие так называемых «экономических» отношений и «экономики» как общественного комплекса специализированных процессов необходимо хотя бы предельно кратко рассмотреть всеобщие процессы и закономерности становления и развития общественных формаций как социально-человеческих метаорганизмов. Авторские и многие другие исследования антропосоциогенеза приводят к мысли о необходимости научного, системного развития общей теории культуры посредством системных представлений о ноосферогенезе. В этом плане особо полезной видится работа выдающегося исследователя своего времени Э. С. Маркаряна [45, -2], – которая, несмотря на критику им западного функционального подхода, научно усиливается этим подходом (предваряющим системный), – в частности, работой Б. Малиновского [43].
Э. С. Маркарян отмечает, например, в предисловии: «Культура – явление весьма своеобразное. Она чрезвычайно сложна, многолика и проникает буквально во все поры общественной жизни. Культура как бы разлита по всему телу социального организма. Именно поэтому формирование общей теории культуры сопряжено с немалыми трудностями. … следует отметить, что общие представления о культуре как определенном общественном феномене сложились давно, но они в большинстве случаев носили и продолжают носить главным образом фрагментарный характер. Эти представления еще далеки от требований, предъявляемых к систематически разработанной теории со своими достаточно определенными предметом, принципами, понятийным аппаратом. Первые шаги к созданию единой культурологической теории как системы знаний об особом классе явлений стали предприниматься лишь в последние десятилетия».
То есть ноосферогенез необходимо связать с общим информационным развитием социального метаорганизма, начиная с возникновения и развития вербальных информационных связей ещё в предобщественном, стайном периоде, – см. [7], работы совр. психологов [3] и прочие. Необходимо связать и с современной концепцией «информационного общества» [62; 77], – возникшей уже при хорошо видимом общественном (в частности экономическом) сильнодействии информационной деятельности, – которая как раз и направляет научную мысль к общественным истокам, когда становление и развитие всей общественной жизнедеятельности определялось именно информационным развитием, как первоисточником и комплексным процессным средством системного (структурно-функционального) единения и развития социально-человеческих метаорганизмов.
1. Естественные и социальные основания формирования общественных деятельностей определивших первичную «социальную экономику»
Человеческие существа, составившие первичные семейные общины были подготовлены к общественному единению и развитию предыдущей эволюцией, стайным развитием с начальным формированием вербального и прочего информационного взаимодействия, и целевого единения (по естественной жизни). Теперь, на основе достижений естественных и социально-гуманитарных наук (уже ко второй половине 20 века) становится хорошо понятной естественно-функциональная и информационная база формирования первичных обществ. Соответственно эволюции высших организмов, предсоциальные гоминиды имели всеобщие для них функциональные комплексы, представленные теоретической биологией понятиями
Эта функциональная основа и свойства информационного взаимодействия, сближения и единения гоминидов обеспечили первичное формирование, сохранение и прогрессивное развитие общественных организмов, и основные направления развития деятельностей. Предварительные системные исследования антропосоциогенеза выполнялись автором от начала 90-х годов и опубликованы в виде статей [15], поэтому здесь надо дополнить их (с некоторыми повторами) кратким рассмотрением процессов формирования первичной социальной ноосферы как сферы разума метаорганизма.
Многие научные сведения в этом плане дают отечественные этнографические и исторические исследования [7; 9; 12; 13; 58], особенно исследования великого наследия Аристотеля (находившегося в пространстве реальных процессов первичного развития экономики в Древней Греции) [6; 25]. Первобытный этап зарождения и развития ноосферы рассматривал также Пьер Тейяр де Шарден, связывая его с возникновением и развитием коллективного мышления, – на основе коллективных деятельностей и их осмысления, запоминания, анализа и творческого развития. Указанные выше общие системные закономерности существования и развития организма человека определили, таким образом, и направления ноосферогенеза. Рассмотрим их в общих чертах.
Необходимость вещественно-энергетического сохранения жизни организма человека, его внутреннего и внешнего движения, обеспечения адаптации и гомеостаза, прочих функций (назначенных генетически) обусловила (вслед за предыдущей эволюцией и стайными формами жизни) определенные семейно-общинные деятельности в избранной природной среде жизнедеятельности. Соответственно развитию мышления индивидов (через развитие индивидуальных и коллективных форм жизнедеятельности) возникали, сохранялись (в индивидуальной и коллективной памяти) определенные общинно стабилизирующие правила (нормы) осуществления деятельностей и общего поведения. Большое значение в этом плане, то есть в обеспечении жизнедеятельной (функциональной) устойчивости человеческих общин имели, конечно, процессы адаптации к изменениям окружающей среды, к воздействиям соседних общин и всего окружающего мира. Особо важными для сохранения и прогрессивного развития ранних общин и последующих обществ, как показывают многочисленные уже этнографические и исторические исследования, являлись процессы развития и становления лидеров, – по всем видам и направлениям в совокупной жизнедеятельности. Соответствующим образом выделялись и лидеры в общем управлении развитием общин и последующих более сложных обществ. Эта, особо важная составляющая ноосферогенеза раскрыта, например, в этнографических исследованиях О. Ю. Артемовой [7].