Александр Васильев – Два шага до рассвета (страница 9)

Он выскользнул в дверь.

Владимир подождал несколько минут и вышел из комнатушки. Вокруг никого не было. Он направился к железнодорожной платформе.

На рельсах стояли два вагона-рефрижератора, но уже другие, не те, что утром. Возле одного, сидя на пустых ящиках, курили грузчики.

— Как работается? — спросил Владимир фамильярным тоном.

— Помочь, что ли, хочешь? — Они угрюмо оглядели незнакомца.

— Могу помочь, если невмоготу.

Грузчики молчали.

— Вагоны куда идут?

— В Белоруссию.

— А позавчера, не помните, куда вагоны ушли?

— Черт их тут упомнит. Ты сам-то кто такой?

— Видите, ребята, я сегодня из Москвы прилетел. Нам персики должны прислать. Срок вышел, а ничего нет.

— Может, они в дороге, — подсказал молоденький парнишка и сплюнул в ящик с фруктами.

— Может быть, в дороге. Я потому и спрашиваю. У вас тут только персики или другие фрукты тоже есть?

— С субботы персики. Сегодня что у нас? Среда? Считай, пять дней. Только в субботу ничего не отправляли.

— А до персиков что было?

— Арбузы, дыни.

— Последний вопрос — сколько позавчера ушло вагонов?

— Да что ты к нам пристал. Спроси у кривого.

— Он по-русски не сечет. Ничего понять не может.

— Э-э, когда хочет — понимает.

Грузчики засмеялись.

Каипбергенов разговаривал по телефону. Владимир закрыл за собой дверь, подошел к столу и еще раз поздоровался. Директор ответил легким поклоном, жестом предложил сесть. Говорил он на узбекском языке, и Владимир не мог понять, о чем идет речь.

— Вы опять в гости? — Директор положил трубку.

— Да. Утром не успел все прочитать. Хочу еще раз посмотреть документацию.

Каипбергенов, насупившись, смотрел из-под бровей:

— Извините меня. Я хочу посмотреть ваши документы. Утром вы мне не показывали.

Владимир достал удостоверение, мелькнул им издалека.

— Разрешите поближе.

Владимир сунул раскрытую книжечку под самый нос директора.

— Я думаю, этот вопрос улажен. Распорядитесь, чтобы мне показали документы.

Бумаги принесла та же женщина. Владимир взял знакомую папку, вытряхнул копии накладных, соединенные скрепкой. По страничке перелистал раз, другой. Квитанция, подписанная карандашом, отсутствовала.

Каипбергенов, замерев, следил за действиями Голубева. От Владимира не ускользнуло, с какой напряженностью директор вглядывался в бумаги. Создавалось впечатление, что работники базы успели что-то изменить перед приходом следователя, но Каипбергенов не был уверен, все ли сделано как надо.

Владимир нашел накладную цеха № 8.

«24 августа. Наименование товара — персики. Вес — 40 тонн. Пункт назначения — г. Москва. Номера вагонов — 8775-2861, 8775-2888».

Две подписи внизу сделаны шариковой ручкой.

Владимир отыскал запись о персиках в журнале учета продукции. Она относилась к двадцать четвертому августа, но теснилась в конце страницы, даже вылезала на поля. Скорее всего для нее заранее оставили свободное место. Причем буквы плясали так лихо, словно человек, делавший запись, опаздывал на поезд.

Под взглядом Владимира вздрогнула золотозубая женщина.

— Кто выписывал накладную?

— Я, — с трудом выдавила она.

— Когда?

— Двадцать четвертого августа. Вот тут написано.

— Это чьи подписи?

— Это моя, это Ильхома.

— Вызовите его.

Каипбергенов позвонил кому-то по телефону.

— Говорят, домой ушел, — сообщил он. Владимир сжал кулаки.

— Пять минут назад я видел начальника восьмого цеха.

Каипбергенов развел руками.

— Я сказал, чтобы позвали. Может быть, найдут.

— Где первый экземпляр накладной?

— Его забрал экспедитор.

— Вызовите экспедитора.

— Он уехал.

— Вместе с вагонами?

Директор закрутил головой.

— Экспедиторы не сопровождают вагоны. В Москву они прилетают на самолете только для того, чтобы сдать товар. Сегодня утром наш экспедитор улетел.

— Как его фамилия?

— Аббасов.

Владимир еще раз посмотрел на журнал учета продукции.

— Где ваша комната? — спросил он женщину. Она привела его в маленький кабинетик. Владимир прочитал табличку на двери: «Старший товаровед М. Мадаминова».

— Стойте здесь. — Владимир указал Каипбергенову и Мадаминовой на пустой угол.

Он подошел к письменному столу, осмотрел все бумаги, заглянул в корзинку для мусора и запустил туда руку. Каипбергенов метнулся вперед.

— Ты не имеешь права! — закричал он.

Но было поздно. Владимир крепко держал обрывки накладной об арбузах. Той самой, с карандашным автографом.