Александр Васильев – Два шага до рассвета (страница 45)

— Здесь, здесь, — раздраженно ответил Казарян.

— Вы не заметили? Павел Егорович очень подозрительно к нему отнесся.

Казарян свернул газету.

— Не даешь мне почитать, — сердито пробубнил он. — Порядок с твоим Севой. Павел Егорович в следующий раз какого-то спортсмена привезет. Будем турнир устраивать.

— Какой турнир?

— Не знаю какой. По боксу, по борьбе.

— Зачем?

— Что — зачем? Лучше турнир устроим, чем вообще его потеряем. Непонятно?

— А Сева согласен?

— Еще бы он не согласился.

— Тогда хорошо. Пусть поборются.

Роза отпила кефир.

— Аршак Акопович, как вы думаете, Павел Егорович перед приездом сюда специально прочитал какие-то статьи о фатализме или он вообще хорошо в этом разбирается?

Казарян заворчал:

— Ты давай ешь поскорее. Развела говорильню. Нас машина ждет.

Он развернул газету и снова углубился в чтение.

3

В верхней части листа Афанасий Захарович нарисовал небольшой эллипс и затем несколько раз быстро обвел его карандашом, как бы заставляя вращаться, если не на бумаге, то, по крайней мере, в своем воображении. Еще пара штришков — и эллипс превратился в широкую шину спортивного автомобиля. Не отрывая грифеля от бумаги, одной плавной линией Афанасий Захарович начал выводить контуры машины. Это было его обычное занятие в минуты размышлений. Первым на бумаге всегда появлялось правое переднее колесо автомобиля, к которому пририсовывался кузов.

Сегодня, в воскресенье, Афанасий Захарович был вынужден приехать на работу по просьбе Астаховой. Пришлось пожертвовать встречей с фронтовым товарищем, проездом оказавшимся в Москве. Уж слишком выразительны были стенания Веры Николаевны, умолявшей помочь своему жениху. Вообще-то появление Вишняка в комитете «во внеурочное» время не казалось чем-то необычным. Он частенько работал по выходным, спрятавшись от друзей и домочадцев. Как ни странно, только здесь он имел возможность расслабиться, побыть наедине с самим собой по окончании трудовой недели, когда, отключив телефоны, превращал свой служебный кабинет в скит отшельника. В собственном доме редко удавалось добиться покоя.

Уже давно отделились генеральские дети и даже отпочковался кое-кто из внуков, но местом встречи всех родственников оставались квартира и дача Афанасия Захаровича. За весь прошлый год не было, наверное, выходного дня, когда бы его с супругой не навестил кто-нибудь из молодого поколения. Вишняк всегда был рад гостям, хотя нет-нет да и убегал от них в свою «келью». Так уж, видно, повлияли на Афанасия Захаровича слова отца, обращенные к нему сорок лет назад со смертного одра: живи дружно, одной семьей с детьми своими, делись с ними всем, что сам имеешь, не оставляй их в беде, и тогда бог пошлет тебе к старости радость и покой. Конечно, времена сейчас другие. Нельзя сказать, что дословно выполнен завет украинского крестьянина Захара Вишняка, но Афанасий Захарович действительно помогал родне всем, чем мог.

Вера Астахова «поймала» его по телефону вчера перед сном. Хлюпая носом, она рассказала об аресте Бориса Горского, который якобы недавно сделал ей «предложение руки и сердца». Вслед за ней позвонил Бродов. Он, оказывается, перетряс все следственные изоляторы МВД и в конце концов установил, что Горский содержится в Лефортово…

Ох, как не хотелось Афанасию Захаровичу влезать в эту прегнуснейшую историю! Черт бы побрал афериста-жениха, сумевшего влюбить в себя дочку старика Астахова.

Вишняк с досады выругался.

Не нравился ему Горский, еще раньше чувствовал — нечист на руку. Да и сама Верка хороша…

Он вспомнил статную девушку с припухшими губами, темно-русой косой и горящими под густыми ресницами большими карими глазами. Она с любопытством смотрит на нового товарища отца из дальнего угла комнаты, не решаясь подойти ближе. Афанасий Захарович еще пошутил насчет женитьбы: вот, мол, какая скромная невеста достанется какому-нибудь счастливцу… Во времена их знакомства Вера Николаевна действительно производила впечатление благовоспитанной барышни… Давно это было. Многое изменилось…

Зазвонил телефон. Вишняк не успел поднести трубку к уху, как услышал страстные возгласы:

— Афанасий Захарович! Афанасий Захарович! Вы что-нибудь узнали?

— Нет, Вера. Я же обещал позвонить тебе сам. Потерпи.

— Да сколько же терпеть? Я уже не могу… Может, надо кому-то еще позвонить?.. Сделайте так, чтобы я увидела Борю. Прикажите им… Ведь отец рассердится…

Вишняк знал, что переговорить Астахову не удастся. Ее словоизлияния в минуты расстройства могли продолжаться бесконечно долго. Пошел на хитрость:

— Успокойся, Вера! Мне должны позвонить как раз по этому телефону. Ты же сама и мешаешь.

Астахова тут же прервала разговор.

Афанасий Захарович аккуратно вывел на капоте гоночного автомобиля цифру 5, отложил листок в сторону и придвинул папку с почтой, приготовленной на понедельник. Часа два Вера Николаевна будет сидеть тихо. За это время появится помощник. Именно он должен разузнать все, что касается Бориса Горского.

Вишняк просматривал бумаги и про себя удивлялся напору, с которым Астахова взялась выручать жениха. Неужели действительно влюбилась? Жаль, что избранник такой бессовестный. Ей бы сохранить чувства для хорошего человека — большой бы вышел толк. А так что? И сам, дурак этот Горский, вляпался в какую-то историю, и невесту за собой потащит. У нее своих «чудачеств» предостаточно. Испортила ее вседозволенность. Кто-то однажды подсюсюкнул, другой промолчал, третий прикрылся ее именем… Доигрались. Теперь она пойдет свидетелем по уголовному делу своего возлюбленного. Позорище!

Отворилась дверь, и вошел Игорь, помощник генерала Вишняка. Он был, как всегда, подтянут, гладко выбрит, причесан. Только лицо немного бледнее, чем обычно.

Афанасий Захарович указал ему на стул:

— Садись и рассказывай.

Игорю удалось встретиться со следователем, который вел дело Горского. Известия оказались самыми неутешительными. Против жениха Астаховой было собрано столько компрометирующего материала, что ни о какой помощи «запутавшемуся Бореньке», как вчера выразилась Вера Николаевна, не могло быть и речи. Игорь подробно и монотонно излагал полученную информацию. Вишняк не перебивал. Он только качал головой и мысленно ругал себя за то, что не сумел вовремя прервать никчемный роман двух «влюбленных».

Когда Игорь замолчал, Вишняк вздохнул и медленно выговорил:

— Соедини меня с начальником следственного отдела.

Помощник вышел в приемную. Генерал продолжал неподвижно сидеть в кресле, положив руки на подлокотники. От неприятных новостей разболелась голова.

Через пару минут Игорь вернулся в кабинет. Вишняк внимательно наблюдал, как он прикрыл дверь и начал что-то говорить. Афанасий Захарович следил за двигающимися губами помощника, но смысл произнесенной фразы пролетел мимо. Он не смог отключиться от своих раздумий.

— Что ты сказал?

— Вы просили соединить вас с начальником следственного отдела. Он на проводе.

Вишняк устало махнул рукой:

— Не надо, не буду я с ним разговаривать. Спасибо, Игорь. Посиди минутку в приемной.

Афанасий Захарович положил ладонь на телефонный аппарат. Позвонить Астаховой? И что сказать? Надо же, такое чувство, будто в чем-то перед ней виноват.

Он набрал номер генерала Бродова.

— Павел Егорович? Это Вишняк. Звоню тебе насчет Горского. Знаешь, пока что вести неутешительные. Уж очень много он набедокурил…

Бродов вскипел, однако сумел быстро успокоиться.

— Да что он там натворил, Афанасий Захарович? Надеюсь, никого не убивал? Ну, надо же помочь. Вера наконец замуж собралась. Что ж ей — век одной куковать?

— Попробую… попробую я во всем разобраться… Но вообще… Верке надо таких всыпать, чтобы за версту чуяла, с кем связываться. Ты ей сам скажи, что Горскому придется посидеть в СИЗО. У меня язык не поворачивается.

— Я скажу, но Вера все равно не отлипнет… Подбросила она задачку, дуреха!

Закончив разговор с Бродовым, Вишняк твердо решил до конца дня не поднимать телефонную трубку. Ни здесь, ни дома. Он понимал, что Астахова от него не отстанет. А помогать жуликам в его правила не входило.

4

Кириллов отложил в сторону последний лист «дела» и закрыл глаза. Усталость сразу овладела расслабленным телом. Несколько часов она не могла одолеть закаленный организм и лишь теперь, когда отключены силы противодействия, дала о себе знать головной болью и чувством голода.

Полковник снял очки и кончиками пальцев принялся растирать кожу на висках и над переносицей. Много лет назад знакомый врач-китаец познакомил его с приемами точечного массажа. Кириллов запомнил несколько точек на лице, благодаря воздействию на которые повышается работоспособность. Последнее время он старался не злоупотреблять здоровьем и в практиковании древней науки нужда не возникала. Однако коричневая папка, лежащая перед ним на столе, выбила старика из сложившегося ритма жизни. «Дело» состояло из трех частей:

1. Присвоение инспектором Голубевым самородного золота.

2. Драка в ресторане гостиницы «Узбекистан».

3. Злоупотребление служебным положением.

Документы были собраны и разложены таким образом, что не оставляли сомнений относительно вины Владимира Голубева по всем трем пунктам. И все же Кириллова не покидало чувство, что в подборке документов скрыта фальшь. Именно в подборке. В папке не было ни одной лишней писульки. Материал словно бы урезан чьей-то рукой. На основе многолетнего опыта Кириллов знал, что любое мало-мальски серьезное дело обрастает огромным количеством бумаг, не имеющих непосредственного отношения к следствию. В данном случае можно допустить, что некий составитель «дела» просто не придал значения документам, которые прямым образом не относятся к обвинению. Однако в результате терялась объективность, чувствовалась подтасовка и злонамеренность.