Александр Васильев – Два шага до рассвета (страница 36)

Комната оказалась пуста. Степан и Людмила куда-то ушли. Владимир опустился на стул и обхватил голову руками.

Происходила такая кошмарная путаница, как будто злая колдунья лишила людей рассудка. Судьба минфиновского ревизора стала всем безразлична. Овощное дело похоронили. Преступникам принесены извинения. Кассета исчезла. Утечка золота с приисков никого не интересует. Вдобавок этот нелепый выговор. Владимир догадывался, в какой пещере надо искать колдунью. Неясно только, сама она руководит своими холуями или они обходятся без ее наставлений. Благоразумнее всего было бы принять покорную позу, выставив напоказ беспринципность, и спокойно дожидаться отмены опалы. Но оскорбленная честь толкала юношу на борьбу с обидчиками. Он не желал сдаваться.

Владимир пододвинул к себе телефон и по записной книжке набрал номер.

— Николай Николаевич? Добрый день. Это Володя говорит. Мне очень необходимо с вами встретиться… Да, завтра вечером будет удобно.

Иван Николаевич Голубев скончался, как пишут в некрологах, после тяжелой и продолжительной болезни, оставив семью в трудных материальных условиях. Заработок его жены никак не был рассчитан на двоих, и перед сыном-девятиклассником со всей серьезностью встал вопрос о поступлении на работу. Володя успел провести переговоры в районном бюро по трудоустройству населения, но неожиданно в его жизнь вошел младший брат отца, Николай. Не проявлявший ранее особого интереса к судьбе племянника, он принял в ней деятельное участие после смерти Ивана Николаевича.

Прошло полтора года. Благодаря материальной поддержке дяди юноша благополучно окончил десятилетку. На экзамене в юридическом институте ему достался несчастливый билет, и в результате неудачливый абитуриент был призван на действительную военную службу. После демобилизации Владимир поступил в школу милиции и, окончив ее, занял должность инспектора уголовного розыска в районном отделении.

Для начала молодому сыщику «отдали» четыре раскуроченных автомобильных багажника и драку. Не успел он как следует вникнуть в дела, как подоспела карманная кража. Шерлок Холмс из Владимира не получался. Да и дедуктивные методы помогали не очень — все больше беготня и писанина. Мелочевка заедала, отбивая охоту к следовательской работе. Владимир поделился с дядей своими горестями, и вскоре в его биографии произошел новый поворот.

У Николая Николаевича была жена, две дочери, квартира на Ленинском проспекте и дача в Ильинском. Этими сведениями, по существу, долгое время исчерпывалась информация о дяде. Все попытки Владимира выяснить род трудовой деятельности Николая Николаевича терпели неудачу. Правда, таинственность сама по себе наталкивала на некоторые размышления, однако окончательных выводов Владимир делать не решался. Зато не вызывало сомнений другое: Николай Николаевич имеет широкий круг информации и обладает большими возможностями. Именно по этим причинам в мае прошлого года, во время очередного визита в Ильинское, Владимир поведал ему о неудачах на сыскном поприще. Разговор начался за общим столом, но Николай Николаевич прервал его и продолжил после обеда в своем кабинете. Выслушав во всех подробностях сбивчивый рассказ, он ограничился прохладным сочувствием и отправил племянника домой. Некоторое время Владимир с надеждой ждал изменений — пока его не закрутил вихрь новых, интересных расследований, — и он перестал надеяться на чудо.

Тем не менее оно пришло, приятное, хотя теперь и не столь желанное: лейтенант Голубев переводился в инспекцию по личному составу Министерства внутренних дел. Володя, наверное, удивился бы меньше, если бы ему сразу присвоили звание капитана. Лишь участием заботливого дяди можно было объяснить механизм чудесного перемещения. Он еще больше уверовал в могущество Николая Николаевича и поэтому после конфликта с начальством решил попросить у него защиту от несправедливости. До сих пор инициатива их свиданий исходила от дяди. В этот раз Владимир сам искал встречи…

На следующий день Степан явился на работу в восемь часов и к приходу Голубева уже вовсю корпел над документами.

— Представляешь? Кириллову опять неймется. Заставляет ехать в Днепропетровск. Отловил меня вчера у подъезда и сообщил, словно сковородой ударил. Там длиннющая история с незаконным привлечением к административной ответственности какого-то инженера тянется второй год. Местные органы на его жалобы только отписываются, никаких мер не предпринимают. Он нас стал письмами забрасывать. Ну ладно, я не против съездить туда. Но не мчаться же как на пожар. Наш Страус мне все планы на выходные разрушил. Ой, а какие планы были. — Степан причмокнул губами. — Всегда он торопится, право, как вшивый в баню.

Владимир сочувствующе вздохнул.

— Когда вылетаешь?

— Завтра утром.

Степан склонился над бумагами. Владимир повесил плащ на вешалку, осмотрел себя в крохотном зеркальце. В этот момент в комнату вбежала Людочка.

— Володя, только что звонил Воронков. Вызывает тебя.

Владимир открыл дверь кабинета помощника генерала Бродова, и ему почудилось, что он попал в клетку удава. По крайней мере, в его представлении хищная змея именно так смотрит на кролика. Каким-то образом во взгляде Воронкова соединились жестокость, ненависть и гипнотизирующее очарование.

— Лейтенант, вы когда вернулись из отпуска? — тут же прозвучал первый вопрос.

Владимир отметил, что Воронков снова обращается к нему в официальной форме. Еще месяц назад он успел уяснить, что это не сулит ничего хорошего.

— Вчера.

— Вы что, плохо отдохнули?

— Никак нет.

— Так что же вас заставило с утра примчаться к Орловскому с пустыми претензиями?

— Меня удивил выговор, объявленный после командировки в Узбекистан. Я не согласен с ним.

Воронков сжал пальцы в кулаки.

— Мне кажется, мы достаточно подробно обсудили вашу командировку. Или вам опять что-то неясно?

Владимир проговорил твердым голосом:

— Я не согласен с тем, что закрыли дело по ташкентской овощной базе. Там организована система хищений, которая, я убежден, тянется сюда, в Москву.

— С чем вы еще не согласны?

— С приисков происходит утечка самородного золота. Если мы вовремя не проверим все возможные каналы, убытки могут составить огромную сумму.

Воронков сузил веки, и в его взгляде пропало гипнотизирующее очарование. Остались только жестокость и ненависть.

— Какой информацией вы обладаете в подтверждение вашей версии?

— При осмотре машины Маматова обнаружен золотой песок. Кроме того, на кассете, найденной в его машине, записан разговор, свидетельствующий о продаже золота перекупщику из другого города.

— Кто производил осмотр машины?

— Я.

— Один?

— Так точно.

— С нарушением закона, — убежденно заявил Воронков.

— Никак нет. Этого требовали обстоятельства.

— И что же вы нашли?

— Мною были обнаружены наличные деньги в размере восьмидесяти семи тысяч рублей, драгоценности, золотой песок, личные вещи Маматова и магнитофонная кассета.

— Куда же все делось?

— Все изъятые вещдоки, кроме кассеты, я передал по описи сотрудникам бухарского управления внутренних дел.

— И золото?

— Так точно.

Веки Воронкова сузились настолько, что глаз совсем не стало видно.

— Наши товарищи из Бухары сообщили, что вы действительно показали им мешочек с золотым песком, но сдавать его не стали, объяснив ваши действия намерением провести экспертизу золота в Москве.

Владимир от удивления затряс головой.

— Это неправда. Я сдал золото вместе с деньгами и драгоценностями.

Воронков бросил на стол картонную папку.

— Покажите, где об этом написано.

В папке оказались документы, которые Владимир привез из Узбекистана. Он нашел акт о сдаче ценностей, подписанный им и двумя работниками областного УВД.

— Вот, пожалуйста.

Перечень был недлинный — пятнадцать наименований. Владимир быстро прочитал его до конца, просмотрел еще раз и почувствовал, как тело покрывается испариной. О золотом песке в акте ничего не говорилось.

Трясущейся рукой он расслабил, галстук, бессознательно начал тереть шею. Он хорошо помнил, как вместе с каким-то капитаном взвесил содержимое маматовского мешочка и в присутствии начальника УВД Бухарского облисполкома Ахмаджанова сделал в акте запись: самородное золото (песок) — 425 граммов. Куда делась эта запись? Под актом стоял его росчерк. Владимир посмотрел документ на свет.

— Нашли? — спросил Воронков, наблюдая за реакцией Голубева.

— Но я правда отдал им золото, — по-детски начал оправдываться Владимир. — Надо запросить у них второй экземпляр. Здесь какая-то ошибка.

Зазвонил телефон. Воронков, не снимая трубку, ждал, когда аппарат успокоится.

— Ничего не говорится в их акте, — произнес он, как показалось Владимиру, немного грустно. — Пропало золото. Что будем делать?

— Разрешите, я сам позвоню в Бухару.

Воронков бросил Владимиру телефонный справочник системы МВД.

— Звони.

Владимир через код набрал нужный номер.

— Да, — зазвучал в трубке мужской голос.

— Это звонит лейтенант Голубев из МВД СССР. Мне нужно срочно поговорить с полковником Ахмаджановым.