Александр Васильев – Два шага до рассвета (страница 38)

Подошел Владимир. Он завязывал галстук и кисло улыбался.

— Добрый вечер, Ленюсик.

Лена закрыла холодильник.

— Добрый, добрый. — Она изучающе оглядела мужа. — Куда ты собираешься?

— К дяде Коле.

Лена понимающе закивала.

— Меня с собой возьмешь?

— Мне к нему по делу надо. Я даже не знаю…

Лена оборвала вялое бормотание:

— С каких пор ты стал так рано домой возвращаться? И какие это у тебя дела неотложные, что ты в ГУМ съездить не можешь?

У нее было такое выражение лица, что Владимир снова вспомнил Воронкова.

— По-моему, мама не так часто тебя о чем-то просит. Мог бы разочек съездить за тапками. Но ты, кажется, действительно был очень занят. Она уже ушла?

— Кто? — не понял Владимир.

— Тебе лучше знать, кто. С кем ты тут пировал?

Голубев растерялся. Ему до сих пор не доводилось принимать участие в сценах ревности.

— Пусти, — сердито сказала Лена.

Она прошла в прихожую, сняла пальто. Владимир молча смотрел, как она переобувается. Он чувствовал вину перед женой, но не мог определить, в чем эта вина выражается.

— У меня на работе неприятности…

— А у меня, ты думаешь, все идеально! — взвизгнула Лена. — Я не меньше тебя устаю. Сегодня редактор мою статью исчеркал. Я ее целую неделю готовила. Завтра в набор сдавать. Ну и что? Я и в магазин должна зайти, и у плиты покрутиться, и потом статью переделывать? Ты кефир купил? Нет? Я и бутылки должна таскать? Пока ты здесь водку пьешь!

Хлюпая носом, Лена убежала в комнату. Владимир хотел было броситься за ней с утешениями, но передумал. Он надел плащ и отправился на Ленинский проспект.

15

Молодой человек в синем плаще уверенным шагом подошел к подъезду большого дома, облицованного внизу серыми гранитными плитами, и протянул руку к двери, но в последний момент обернулся и неподдельно тоскливым взглядом осмотрел улицу. В его глазах отразилось такое чувство, будто он покидает мир и больше никогда в него не вернется. Никто не разделял его печаль. Прохожие бежали мимо по своим делам, не обращая внимания на грустного паренька. Они не могли знать, что молодой человек в синем плаще приносит себя в жертву справедливости.

Голубев потянул на себя дверную ручку.

Сердце сжалось от прикосновения холодной меди. В памяти закружились рассказы о страшных подвалах большого дома, ставших для многих людей последним пристанищем в жизни. Правда, было это в старые годы, и мало кто из них приходил сюда добровольно, но все равно страшно.

У внутренних дверей строгий прапорщик принялся старательно изучать удостоверение и разовый пропуск. «Интересно, был ли случай, чтобы какой-нибудь идиот сунулся сюда с фальшивыми документами?» — подумал Владимир.

Неожиданно вспомнился анекдот про шпиона, который решил сдаться властям. Явившись в Комитет государственной безопасности, он открыл дверь первой же комнаты и с порога заявил о своем намерении саморазоблачиться. «Вы из какой страны?» — спросили его. «Из Америки», — ответил шпион. «Тогда вам надо пройти на такой-то этаж». Шпион поднялся наверх. «Какие вопросы составляли вашу специализацию?» — спросили на таком-то этаже. «Экономическая разведка». — «Это не к нам, — пояснили ему. — Пройдите в следующий кабинет». Но в следующем кабинете выяснилось, что бедняга-шпион работал не в той республике, и его отправили дальше. Так он ходил от одного работника к другому, пока, наконец, вымотавшись, не оказался на улице. Шпион плюнул и ушел прочь. Только сейчас почему-то стало ясно, что этот анекдот очень неудачный. Просто глупый.

Владимир заметил Николая Николаевича, специально спустившегося на первый этаж в назначенное время. Их встреча состоялась два дня назад, а вчера вечером дядя заехал к нему домой и попросил к одиннадцати часам явиться по адресу: улица Дзержинского, дом два. Для Владимира окончательно прояснился род деятельности дяди Коли. Он так разволновался, что даже не спросил, чем вызвана необходимость его визита.

Прапорщик отдал документы. Николай Николаевич подошел к Владимиру.

— Значит, так, Володя, — сказал он, подводя племянника к лифтам. — Нас ждет один человек, которому ты повторишь все, что рассказал мне позавчера. В общем-то, он уже в курсе дела, но хочет встретиться с тобой лично.

Они поднялись на нужный этаж, и Николай Николаевич повел Владимира по безлюдному коридору мимо таких внушительных дверей, что молодому человеку стало не по себе. Возле одной из них дядя Коля остановился и растворил ее перед оробевшим племянником.

— Входи.

Они оказались в приемной какого-то начальника. Из-за стола выскочил щеголеватый секретарь.

— Одну минуту. Я доложу, что вы пришли.

Через несколько секунд он появился снова.

— Виктор Александрович ждет вас.

Владимир очень подробно, подробнее, чем два дня назад, рассказывал свою повесть от вызова к Кириллову до объяснений с Воронковым. Волнение прошло. Он сам начал испытывать интерес к истории, в которой занял место главного участника. Он не знал, в чей кабинет привел его Николай Николаевич, однако хорошо сознавал, что таинственный начальник могущественнее всесильного дяди Коли. На удачу можно рассчитывать только в том случае, если полностью встать на их сторону. Он пренебрег угрозой Воронкова, и другого пути для него не существует.

Хозяин кабинета, солидный мужчина лет шестидесяти, неподвижно сидел, сложа руки перед собой. Он не перебивал рассказчика и не задавал никаких вопросов. Владимиру даже показалось, что Виктор Александрович погрузился в свои мысли. Но вскоре он понял, что ошибся.

Закончив повествование, Владимир умолк, и на некоторое время воцарилась тишина. Первым нарушил ее хозяин кабинета. Глубоко вздохнув, он взял со стола карандаш, повертел его в руках и бросил назад.

— Та-ак, — протянул он. — Разговор с кассеты вы точно запомнили?

— Да, — уверенно ответил Владимир. — Я прослушал ее два раза. Запомнил почти дословно.

— Повторите еще раз.

Владимир снова стал изображать Каипбергенова и незнакомца с приятным баритоном, стараясь передать интонации.

— Вы бы узнали по голосу человека, который приезжал за золотом?

— Думаю, что да. У него голос такой сочный, хорошо запоминающийся.

Виктор Александрович снова подхватил карандаш.

— Кому вы сдали золото Маматова? — Он приготовился записать фамилию на листочке.

— Какому-то капитану в присутствии начальника управления внутренних дел Бухарского облисполкома. Фамилию я сейчас не помню.

— Как же получилось, что песок не был внесен в акт?

Владимир взволнованно зачастил:

— Да был он внесен, был. Я помню эту запись: золото самородное, в скобках — песок, четыреста двадцать пять граммов.

— У вас есть предположения насчет его исчезновения?

Владимир ответил не сразу. Его ответ обвинял помощника генерала Бродова в крупном подлоге.

— Мне кажется, они запросили новый акт из Бухары, когда я уезжал в отпуск.

— Кто они?

— Воронов… Воронков, — проговорил Владимир сорвавшимся голосом. Краем глаза он заметил, что дядя Коля кивнул головой.

— Обязательно постарайтесь получить этот экземпляр.

Виктор Александрович отвалился на спинку кресла и запрокинул голову назад. В таком положении он сидел пару минут, глядя в потолок сквозь полузакрытые веки.

— Чем вы теперь собираетесь заниматься? — спросил он после раздумья.

Владимира удивил вопрос.

— Как чем? Работать.

— Где работать? Если ваши «друзья» узнают, что вы приходили к нам, выговором не отделаешься.

Он посмотрел на Голубева-старшего.

— Зря вы привели его сюда. Надо было бы встретиться в другом месте. За ним могли установить наблюдение.

Зазвонил телефон. Виктор Александрович замолчал и поднял трубку. По тому, как вытянулось его округлое лицо, оба Голубева поняли, что вести не из приятных.

Разговор был недолгим. Он повесил трубку и сказал охрипшим голосом: