Александр Угольков – Заповедник пороков (страница 6)

Овдовев, старик угомонился и исчез на три года. Он перестал донимать окружающих безумными идеями и предложениями вступить в «Пенсионный фронт». А теперь объявился вновь — и ничего хорошего это не предвещало.

Жвакин сухо поприветствовал Льва Леонидовича. Он рассматривал старика: распухшие пальцы, широкий нос, обвисшие щёки, покрытые тонкой сеткой лопнувших капилляров, подбородок, переходящий в туловище, из-за чего создавалось ощущение, что шея отсутствует напрочь. При первой встрече редактор подумал, что Лев Леонидович мог бы сыграть гнома без грима. Но сейчас старик напоминал огромную картофелину. Будто безумный учёный из дешёвого фильма ужасов вырастил гигантского мутанта картофеля и, нарядив в спортивный костюм, отправил в редакцию «Быдлянских дней».

— Лев Леонидович, доброго дня, — заставив себя улыбнуться, выдавил Жвакин.

— Здравствуйте. Я не отвлекаю?

— Что вы. Всегда рады. Юля, приготовь «чайковского» и «печенюшкиных» захвати. Вы к Юле?

— Не совсем. К вам, — сказал старик и, сев на один из свободных стульев, начал доставать из чёрного полиэтиленового пакета ноутбук.

Улыбка сползла с лица редактора. Он слишком хорошо помнил этот ноутбук. На нём старик печатал статьи, которые приносил в редакцию, чтобы опубликовать в газете. Они отличались полным отсутствием стиля. Старик совершенно не умел строить предложения. Кроме того, статьи были неприемлемо длинными, а в тексте проскальзывали еле уловимые нотки безумия. К примеру, однажды Лев Леонидович принёс статью, посвящённую проблеме загрязнения Быдлянского общественного пляжа, в которой намекал, что к этому могут быть причастны иностранные спецслужбы и лично глава района Артюхин.

— Статью принесли? — безжизненным голосом спросил редактор.

— Нет, — ответил «картофель».

Улыбка вернулась на лицо Жвакина.

— Не статью. Книгу.

Улыбка осталась, но теперь она отражала отчаяние.

— Понимаешь, Вань, я тут писал… Три года. Вот и родилось.

— Ну что делать, включайте ноутбук. Посмотрим на книгу.

Старик открыл крышку и нажал кнопку включения. Лев Леонидович научился печатать, хоть это и стоило ему огромных усилий и времени. Для старика ноутбук по-прежнему оставался очень сложной, почти волшебной машиной. Он не умел копировать файлы на карту памяти, поэтому всегда брал ноутбук с собой.

Операционная система загрузилась. Открыв нужный файл, Лев Леонидович передал ноутбук редактору.

Жвакин начал читать. Уже после первого абзаца редактору стало понятно: писанина Льва Леонидовича не просто плоха — она ужасна, отвратительна. Он прочитал первую страницу и понял, что не в состоянии подобрать эпитета, способного описать принесённую «книгу». Это была графомания высшего порядка. Пока он читал, в голове крутилась безумная мысль: «Плохо написано, но картофель и не должен уметь писать. Картошка вообще не пишет книг».

Вернулась Юля с подносом, на котором стояли три чашки с чаем и тарелка с печеньем.

Прочитав три страницы, Жвакин отодвинул ноутбук.

— Ну как? — с искренним любопытством спросил картофель.

— Даровито, — после театрально выдержанной паузы ответил редактор. Он сделал задумчивый вид и спросил: — Так что вам нужно? Опубликовать роман в газете, как сами понимаете, я не смогу. На это уйдут годы.

— Это ясно. Но, как бы это сказать… Что дальше? — Льву Леонидовичу было трудно сформулировать мысль, но он старался как мог.

— Вы имеете в виду, что дальше делать с книгой?

— Вот. Её как-то опубликовать надо. А как? Может, чего посоветуешь?

— За деньги сейчас можно что угодно опубликовать, — немного подумав, сказал Жвакин.

— А бесплатно?

— Увы. Без имени не опубликуешь.

— Так как опубликовать, если имени нет?

— Публиковаться за деньги и приобретать славу. Я думаю, тысяч в пятьдесят уложиться можно.

Старик погрустнел. Он допил чай и, покидая редакцию, спросил:

— А дешевле нельзя?

— Увы, — пожав плечами, ответил Жвакин. — Можете попросить помощи у предпринимателей или у Артюхина.

— Понятно, — мрачно сказал Лев Леонидович и покинул редакцию.

Прошло несколько недель. Закончился апрель, и пришедший ему на смену май доел остатки снега и распустил почки на деревьях. Люди пропадали на огородах. Огород Льва Леонидовича пребывал в запустении. Проросший семенной картофель лежал нетронутым в погребе.

Не до посадок было Льву Леонидовичу — он искал финансирование для публикации книги. Самым трудным было заставить себя, преодолев стыд, просить деньги. Но старик убедил совесть, что делает это ради благого дела. А раз дело благое, то ни о каком стыде и речи быть не может.

Предприниматели внимательно слушали начинающего писателя, сочувственно кивали, но денег не давали. Впрочем, начальник порта Сергей Быдлянов пожертвовал старику тысячу рублей. Такая мизерная сумма задела творца, но от денег он не отказался — убрал синюю ассигнацию в потрёпанный кошелёк.

К Артюхину старик не пошёл. Он был уверен, что глава района тайно работает на иностранную разведку. Не хватало ещё, чтобы ОНИ узнали о книге. Уж если кто и мог помешать публикации, так это иностранная разведка. В этом Лев Леонидович не сомневался.

В последнее время старик стал замечать, что соседи подозрительно часто проходят мимо его дома. Иногда они даже заглядывали во двор. Кроме того, Лев Леонидович заподозрил, что его телефон прослушивается. Он стал замечать во дворе мусор: пивные банки, пустые пачки сигарет, а однажды у калитки обнаружил огрызок яблока. Все эти находки натолкнули старика на мысль, что во время его отсутствия в дом кто-то проникает. По мнению старика, эти «улики» могли оставить не отличающиеся умом агенты иностранной разведки, когда устанавливали прослушивающее оборудование. Даже дома старик не чувствовал себя в безопасности.

Однажды к нему пришёл почтальон. Принёс пенсию. Получая деньги, старик обратил внимание на почтальонскую сумку. В ней мог храниться пистолет. Неужели и почтальон завербован? Почему-то это не удивило Льва Леонидовича. Он давно подозревал, что почтальон часть его пенсии оставляет себе.

Когда попытка добыть деньги у предпринимателей провалилась, Лев Леонидович попытался занять нужную сумму у знакомых. Но и здесь его ожидало фиаско. Услышав о том, какая сумма нужна старику, все знакомые наотрез отказались давать взаймы. В банке ему предложили кредит под залог дома — но тут уж сам Лев Леонидович отказался.

Оставался последний вариант.

Лев Леонидович жил на окраине Быдлянска, в частном секторе, достаточно далеко от центра. По городу старик перемещался на «Ниве». Автомобиль был куплен им двадцать лет назад, но до сих пор пребывал в хорошем состоянии. Старик испытывал к машине особый пиетет и мог часами пропадать в гараже.

Пару лет назад на «Ниву» положил глаз сосед Льва Леонидовича Калякин. Он был охотником и по совместительству браконьером и часто наведывался в тайгу. Калякин предлагал старику за автомобиль сорок тысяч и скутер, но неизменно получал отказ.

Ради книги Лев Леонидович решил пожертвовать автомобилем. Это решение далось ему непросто. За годы машина стала почти членом семьи.

Утром он зашёл к соседу и застал Калякина сидящим на крыльце и потягивающим пиво из банки.

— Зачем пожаловал, сосед?

— «Ниву» хочу продать. Деньги нужны.

— И на что тебе резко понадобились деньги?

— На дело, — уклончиво ответил старик. Он не доверял Калякину. Такой скользкий тип вполне мог работать на иностранцев. — Ты покупать будешь?

— Мне твоя «Нива» нужна, но дать могу только тридцать, — хищно улыбаясь, произнёс браконьер.

Старик застыл.

— Ты же предлагал сорок, — Лев Леонидович попытался достучаться до совести соседа.

— Предлагал сорок, а теперь тридцать. Не хочешь — не продавай. И скутер не отдам. Я им в автомастерской расплатился. Такие условия.

Старик задумался. Сумма была ничтожно мала, но разве ему оставили выбор? Лев Леонидович был уверен: за этим стоят Моссад или ЦРУ — а может, даже их объединённые силы. Все эти негодяи постоянно мешают ему жить и, безусловно, именно они подговорили предпринимателей не давать ему денег.

— Хорошо.

— Поехали к нотариусу. Его услуги я оплачу, — усмехнувшись, сказал Калякин.

— Нет, — категорически сказал Жвакин сидящей у него на коленях Юле. — Никому я звонить не стану. Ещё чего. Ты вообще читала этот кошмар? Увольте.

— Это мой дед. Тебе что, тяжело? — строго спросила Юля, коснувшись пальчиком носа редактора. — Ты знаешь, что он продал автомобиль ради этой книги?

— И знать не хочу, — ответил Жвакин, положив руку на пухлую ножку секретарши.

— Он взял пятнадцать тысяч из денег, отложенных на похороны, — настаивала Юля.

— Это печально. Пусть обратно откладывает и покупает обратно автомобиль, — Жвакин стоял на своём. — Никому я звонить не буду.

— Ну ради меня, — прошептала она на ухо редактору.

— Даже ради тебя, — прошептал он в ответ.

— Тогда сегодня не приходи. Вообще на этой неделе не приходи. И на следующей тоже, — сказала Юля, убирая руку редактора со своей ноги.

— Это несправедливо.