Александр Цзи – Враг из тьмы. Мистический триллер (страница 3)
Чтобы хоть как-то сбросить напряжение, я спросил, как ее зовут, когда мы очутились одни в коридоре. Она ответила тихим голосом, что ее зовут, насколько мне послышалось, Ира.
– Всё будет хорошо, Ира, – бодро сказал я. Наверное, эти слова больше предназначались мне самому, чем ей.
– Ты этого не знаешь, – серьезно ответила она, скользнув по мне взглядом и уставившись на стенд, посвященный действиям при чрезвычайных обстоятельствах, за моим левым плечом. – И меня зовут не Ира, а Лира.
– Лира? – пробормотал я, огорошенный ее резонным ответом. – Интересное имя, красивое…
То ли обстановка и ситуация в целом не позволяли ей отреагировать в шутливом тоне и просто поблагодарить за комплимент, то ли она по жизни отличалась редкой занудливостью, но она опять-таки с чрезвычайно серьезным видом сказала:
– Ничего в нем нет интересного. Обычное имя. И не обязательно меня успокаивать, я в порядке, ты не заметил?
Я прищурился, глядя на нее.
– И тебе не страшно? Не неприятно?
– И страшно, и неприятно, – Лира потупилась. – Но как это поможет Максиму Кузнецову?
– Максиму уже ничего не поможет, – проворчал я, вновь вспомнив пустые глазницы, отчего по коже пробежал морозец.
– Тут ты прав.
Короче, разговор у нас особо не заладился. Оставшееся время мы провели в праздном разглядывании табличек на дверях и проходивших мимо ментов. Мобильники нас заставили оставить в специальных шкафчиках на проходной, так что у нас не было возможности позвонить кому-либо и даже полазить в интернете, пока ждем.
Отпустили нас чуть ли не под утро. У нас взяли номера телефонов и адреса. Отекший то ли от тяжелой и нервной работы, то ли от злоупотребления алкоголем следователь с бесконечно усталым видом сказал:
– Евгений Гардер и Лира Станкевич, прошу в ближайшее время не покидать город. Можете понадобиться. И мы возьмем у вас подписку о неразглашении данных предварительного следствия. Уголовно-процессуальный закон, статья 161 УПК РФ, запрещает разглашать данные, если это лицо официально предупреждено следователем или дознавателем. А я вас предупредил.
– Но мы-то не знаем никаких данных, – возразил я.
Следователь вздохнул.
– Скажу по-простому. Все эти страсти-мордасти про вырезанные глаза никому не нужны. Среди населения начнется паника, а паника нам ни к чему, понятно? Поэтому прошу не распространять. Вы просто нашли человека, над которым поиздевались хулиганы, избили его… Никаких подробностей до окончания следствия разглашать вы не вправе даже родным и близким. Это уголовная ответственность! В случае нарушения будете отвечать по закону. Вам это ясно?
Мы с Лирой заверили следователя, что нам всё ясно настолько, насколько это вообще возможно. После этого нам было разрешено ехать домой.
– Ты где живешь? – спросил я Лиру. – На Лобачевского? Могу подкинуть.
Она кивнула.
– Спасибо. Я живу в пяти домах от того места, где мы наткнулись на Кузнецова…
Мы пересекли освещенный прожекторами двор перед Управлением. Моя тачка была припаркована на обочине дороги, недалеко от служебной парковки.
– Значит, мы почти соседи, – сообщил я, вынимая из кармана брелок с ключами от машины. Сигнализация пикнула, фары на мгновение вспыхнули, центрозамок глухо щелкнул, отпирая двери. Двигатель заработал. – Я тоже живу на этой улице. Возле «Ориона».
Лира снова кивнула. «Орион» – один из самых крупных торгово-развлекательных комплексов в городе и известен всем и каждому.
– Блин, – продолжил я, когда мы уселись в мягкие комфортабельные кресла. – Через пару-тройку часов на работу пора.
– Я думала, ты не работаешь, – отозвалась Лира.
Я нахмурился, выруливая на пустынную улицу.
– Это еще почему?
– По тебе видно, что ты из обеспеченной семьи. Такие, как ты, не работают.
Я недовольно фыркнул. Если бы Лира заявила это высокомерным или брезгливым тоном, я бы ответил ей так, что у нее из ушей дым пошел и очки запотели, но она проговорила сию сентенцию равнодушным голосом, как будто размышляла о курсах валют.
– Ты сделала такой вывод по моей тачке? А что, если я копил на нее много лет?
– Со стипендии? – без улыбки спросила она.
– Ладно… – Я ухмыльнулся. – Уела. Но всё равно я работаю. Я – ландшафтный дизайнер, создаю с помощью специального приложения модели ландшафтов и интерьера. Могу и от руки нарисовать все что угодно – от портрета и натюрморта до масштабной картины в стиле гиперреализма. Зарабатываю неплохо… в отцовской фирме…
Я и сам не понял, зачем рассказываю о своей работе в отцовской фирме этой чудаковатой Лире Станкевич. Она слушала как-то рассеянно, точно думала о чем-то своем, но в то же время я был уверен, что слушает она внимательно.
– Ты работаешь или учишься? – спросил я, когда мы начали переезжать через Верный мост. Река, серой громадой раскинувшаяся между берегами, была на редкость спокойна и пустынна этим утром.
– Я фрилансер, – коротко сообщила Лира. – Копирайтер и корректор.
– Целый день сидишь дома?
– Не всегда, – неопределенно ответила она. – Сегодня, например, я дома не сидела.
– Предпочитаешь гулять по ночам?
Лира кивнула, не отрывая взгляда от мокрого асфальта, стелющегося перед нами:
– Я – сова. Ночью не видно всего… – Она потерла крыло носа и судорожно перевела дыхание. – Всего неправильного…
– Зато можно встретить человека с вырезанными глазами, – брякнул я с нервным смешком.
Лира поежилась и, протянув руку, поставила собачку на приборной панели ровно, мордой к нам, хвостом к дороге впереди. От меня не укрылось, как она помрачнела.
– Во тьме можно встретить всё, что угодно, – медленно, с расстановкой заговорила Лира. – Он отпустил этого беднягу, Максима. Максим не сбегал. Тот, кто сделал это с ним, отпустил его специально.
Разумеется, до меня сразу дошло, о ком она говорит. Было бы странно, если бы не дошло.
– И зачем он это сделал? – сказал я. – Типа послание? Как это делают маньяки в триллерах?
Лира покачала головой.
– Этого нельзя сказать точно. Это один случай. Закономерность выявляется только тогда, когда случаев больше одного.
Я на секунду оторвался от лицезрения дороги впереди и окинул Лиру удивленно-восторженным взглядом.
– Ну и кровожадная же ты, Лира Станкевич! Тебе и одного случая мало?
Лиру заметно передернуло. Она поплотнее прижала к себе рюкзачок и произнесла, по-прежнему не глядя на меня:
– Я не кровожадная… И не хочу никому зла, ясно?! Но если зверства продолжаться, этого слепителя будет легче поймать. Он будет оставлять следы, будет повторяться… Я понимаю, что это очень цинично звучит, но только если он повторит нападения, мы сумеем распознать закономерности…
– А если его поймают быстро? После этого одного случая?
– Было бы хорошо… – проговорила Лира. И добавила: – Мы приехали, Женя.
Я припарковался у ворот большого двухэтажного коттеджа. Похоже, ее предки тоже не страдали от безденежья. Лира попрощалась и вышла. Я поглядел ей вслед. Странная девчушка, с приветом.
Небо над городом быстро светлело, наступал очередной день. Я поехал домой, чтобы хотя бы принять душ и переодеться. Через пару часов мне идти на работу. Конечно, я мог бы взять отгул, но делать этого не буду. Батя и так считает, что я пользуюсь малейшим поводом не ходить на работу, пора бы убедить его в обратном.
Глава 3
Как я понял, подписку о неразглашении полицейские взяли не только с меня и Лиры, но и с работников «скорой», персонала реанимационного отделения, где находился Максим Кузнецов, его родных и близких и вообще всех, кто был в курсе. Никакой паники в ближайшие дни в городе не наблюдалось; случай не получил в средствах массовой информации сколько-нибудь существенной огласки. По телику и на сайте новостей нашего города вскользь упомянули о «зверском нападении на гражданина К.», в результате которого он получил «тяжелые увечья», и о заведении по этому поводу уголовного дела.
Я не строил иллюзий, что властям удастся скрыть этот случай полностью. Как известно, «на чужой роток не накинешь платок»; рано или поздно кто-нибудь да проболтается.
Лично меня так и подмывало разболтать всё моим двум подружкам и трем близким друзьям, но я мужественно выдержал характер. С одной стороны, я не желал потворствовать мерзким замыслам маньяка навести ужас на город, если таковые имели место; с другой, не хотелось связываться с уголовно-процессуальным кодексом.
Иногда я задумывался, сможет ли Лира удержаться от рассказов о жутком приключении, и отвечал сам себе, что, скорее всего, сможет. Она не производила впечатления общительной и разговорчивой особы.
Она показалась мне чуточку сумасшедшей, какой-то заторможенной и не от мира сего. Вряд ли на ее месте Кира или Наташа повели себя так же сдержанно.
Что касается ее внешнего вида, то я придерживался мнения, что черты лица у нее тонкие и правильные, а фигура, насколько можно было разглядеть при обилии одежды, весьма неплоха; вот если бы ее нарядить, да накрасить, как надо… Однако как девушка Лира меня совсем не заинтересовала. Этакий синий чулок, общаться с которым зачастую бывает интересно, но со временем начинаешь скучать и чувствовать себя идиотом.
Несколько дней после встречи с Кузнецовым ничего особенного не происходило. Я успевал трудиться на ниве ландшафтного дизайна, встречаться одновременно с двумя девушками, а один раз выбрался с друзьями в новый суши-бар, где Глеб отпраздновал день рождения. Нас обслуживали официантки в костюмах гейш, перед входом в бар стояли самураи (правда, с физиономиями, которые лучше смотрелись бы в костюмах иванушек-дурачков), и с ними можно было за определенную сумму сфотографироваться.