Александр Цзи – Враг из тьмы. Мистический триллер (страница 13)
– Нет, что ты, Женя, – Лира мягко улыбнулась, и я сообразил, что мне нравится, как она называет меня по имени. – Просто философствую. На самом деле у людей много способов забыть о своем ужасе перед жизнью. Некоторые работают с утра до ночи. Некоторые занимаются экстремальными видами спорта, пьют, курят травку, с головой окунаются в любовные перипетии. Но, так или иначе, этот экзистенциальный ужас живет во всех.
Впереди светофор зажег красный свет. Я притормозил, надул щеки и выдохнул сквозь неплотно сжатые губы. Я был в шоке от Лиры.
– А ты что делаешь, Лира, чтобы побороть экзистенциальный ужас?
Не обращая внимания на ехидство в моем голосе, она достала из кармана кубик Рубика, собранный, как надо, по всем сторонам.
– Исправляю ошибки в текстах… – прошептала она.
В Управление мы вошли смело и чуть ли не нагло, совсем как полноправные сотрудники. Дежурный пропустил нас без единого вопроса – видно, был предупрежден. Всюду на стенах под потолком поблескивали линзы камер. Естественно, что нас давным-давно «срисовали», составили полное досье, в котором указывается не только вес и группа крови, но и на каком боку мы спим. Дежурный явно знал нас в лицо, хотя мы прежде не встречались.
Мы беспрепятственно прошли в кабинет, где расположился Валов. Войдя в полутемное из-за задернутых жалюзи помещение, я заметил на столе маленькую картонную коробочку возле пепельницы, битком набитой окурками.
Валов выглядел уставшим. Сомневаюсь, что ночью ему выпало зацепить хоть часок сна. Ворот рубашки был расстегнут, галстук висел на спинке одного из стульев. Полковник работал за компьютером, то и дело щелкая мышкой. Зверски воняло табаком.
– Дело принимает скверный оборот, – начал он, не отрываясь от монитора и не поздоровавшись. – В городе уже не паника – истерика! Слепитель словно играет с нами. Родители Енисея Ковылина – влиятельные люди и требуют крови. А у нас до сих пор нет рабочей гипотезы! Мы даже не знаем, чего преступнику надо!
Мы с Лирой промолчали. Полковник был, вне всякого сомнения, на взводе.
С ожесточением щелкнув мышкой в последний раз, Валов соизволил повернуться к нам.
– Я начинаю думать, – сказал он, – что Слепитель читает наши мысли! Он знает, что мы вычислили закономерность и устроили засаду в университете. Он уходит от нас с дьявольской ловкостью, опережает буквально на полшага!
Он умолк. Мы с Лирой молча стояли на пороге, как бедные родственники. Полумрак в кабинете словно сгустился еще больше, в углах кабинета завивалась тьма.
– И еще, – снова заговорил Валов, потерев лицо. – Вчера, во время нападения на Енисея, произошло нечто удивительное…
Он помолчал и поглядел на нас мрачным взглядом.
– Этот странный артефакт, который вы нашли, Евгений, изменился…
Прежде чем я успел отреагировать, Валов тяжело поднялся с кресла и взял в руки коробочку, которую я приметил раньше. Полковник открыл ее, и мы с Лирой увидели черный шарик – тот самый, что выпал из-под маски Слепителя после моего удара.
Я подошел ближе. Шарик на ладони Валова был в диаметре сантиметра два, имел матовую черную поверхность и в целом сильно напоминал глазное яблоко человека, пусть и неестественного цвета. Вместо роговицы на одной из сторон шарика выделялся багровый диск с темными прожилками, который в свете люминесцентных ламп поблескивал как живой… Мне почему-то не хотелось долго смотреть на него. Создавалось впечатление, будто эта штука смотрит на меня…
– Эта штука изменилась, как вы видите, – сказал Валов утомленным голосом.
Я отступил на шаг. Как человеку, надававшему Слепителю по морде (правда, и получившему от него), мне следовало бы меньше остальных бояться всех этих штук, но и мне стало не по себе. Он видит во тьме, сказала Лира о Слепителе, а после моего удара у него выпадает черный глаз, который выглядит как живой…
Лира озвучила мои мысли:
– Он будто смотрит на нас!..
Валов положил глаз в коробку и не без раздражения произнес:
– Мистика какая-то! Наши эксперты исследовали эту хрень вдоль и поперек. Ничего необычного не обнаружили. Этот шарик сделан из кости какого-то крупного животного… или человека. Точнее выяснить не удалось. Шарик очень древний. Он покрыт краской из натуральных продуктов, вот тут список, правда, сомневаюсь, что он вам о чем-то скажет. Радиации никакой. Никаких токсинов, который могли бы вызвать галлюцинации и эффект пристального взгляда.
Когда Валов вернул черный глаз в коробочку и закрыл ее, я невольно перевел дух. Смотреть на него было неприятно. В полной тишине Валов уселся на прежнее место перед компьютером.
– Вчера, – глухо произнес он, накрывая широкой ладонью мышку, – у всех ослепленных, кроме Аркадия Грушко, который, как вы знаете, покончил с собой, не выдержав испытания, были видения.
– Видения? – не удержавшись, переспросил я.
– Да, черт бы их побрал, видения! – рявкнул Валов. – И ничего внятного. Это случилось после вашего визита к жертвам Слепителя, ближе к вечеру. Понятное дело, это нигде не разглашается, репортеры не в курсе. Нам еще мистики не хватало!
Он дернул плечом. Мы не проронили ни слова, по-прежнему стоя возле двери кабинета. Валов словно очнулся: взглянул на нас и выдавил кривую улыбку:
– Садитесь, прошу вас! Замучился этой ночью, ей-богу, уже голова не варит…
Мы с Лирой уселись за стол. Ощущение было такое, точно сейчас поздний вечер, если не ночь. Светила настольная лампочка, темноту немного рассеивал экран монитора, да и сквозь задернутые жалюзи просачивался не слишком яркий свет дождливого утра. Стеклопакет окон полностью не заглушал шум дождя. Я покосился на коробочку с черным глазом, усаживаясь на стуле.
– Мы находимся на постоянной связи с жертвами Слепителя, – продолжил Валов. – Вчера вечером мы получили информацию о странных видениях жертв. Вот запись телефонного разговора… слушайте…
Он в очередной раз щелкнул мышью. В тишине кабинета зазвучал женский голос, в котором я узнал голос Свиридовой:
«…с ума сойду! Не знаю, куда и звонить: то ли вам, то ли в церковь. Вы просили сообщать обо всем, о любой мелочи, вот я и звоню… Это бесовские происки, поверьте мне, и ничего с этим…»
Ее перебил голос самого Валова:
«Бесовские или нет, мы разберемся. Вы постарайтесь как можно подробней рассказать, что вы увидели».
«Я сидела на кухне… и вдруг перед глазами… то есть… боже, вы понимаете, о чем я… передо мной будто встала картина. Немного мутноватая, как сквозь тусклое стекло. Я испугалась…»
«Что было на этой картине?» – По голосу можно было легко догадаться, что Валов с трудом сдерживает нетерпение.
«Мутная вода. Поток мутной грязной воды. И на ней плавали всякие отходы, кажется, баклажки, веточки, гнилая листва… Эта картинка не продержалась долго. Ее сменила другая картинка: какие-то полуразрушенные дома и цепи… Да-да, ржавые цепи. Потом…»
Свиридова судорожно перевела дух и выпалила:
«Потом я увидела мертвые головы в шляпах».
После паузы голос Валова на записи переспросил:
«Мертвые головы в шляпах?»
«Да, такие жуткие, мертвенно-бледные головы, и на них были надеты яркие отвратительные шляпы».
«Просто головы, без тел?»
«Ну, может, тела и были, я не заметила. Помню только головы».
«Это всё?»
«Нет… Еще красный чёртик, висящий на заборе. Он улыбался…»
Запись кончилась. Валов поднял на нас усталые глаза.
– Казалось бы, бред сивой кобылы. Вы ведь общались со Свиридовой? Истеричная личность. Мы могли бы и проигнорировать ее сообщение, решив, что это последствия физической и психической травмы… Если бы не другие показания.
Он включил следующую запись на компьютере, сразу поставив ползунок проигрывателя на нужное место. Хрипловатый баритон Максима Кузнецова проговорил:
«Мутная вода. Какие-то руины. Белые головы в шляпах. Вроде как мертвецы. Мелкий бес на заборе и цепи… Я сошел с ума, да?»
– Сейчас с ними работают психологи, – сказал Валов. – Мы не имеем права говорить жертвам, что всех их посетили одинаковые галлюцинации, поэтому каждый их них считает, что видения были только у него. Мы срочно забрали их из домов, сейчас они в центральной городской больнице, под присмотром моих людей. В отдельных палатах. Якобы для осмотра. Нельзя подпускать к ним репортеров. Информация о странных видениях не должна распространяться в городе. Люди и без того перепуганы… Остальные записи можно и не проигрывать, там везде одно и то же: мутная вода, цепи, разрушенные здания, мертвецы в шляпах и чёрт на заборе.
Константин Викторович с силой потер лицо ладонями. Отняв их от лица, он выловил из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет и закурил. Лира нахмурилась. В тишине, на мгновение установившейся в комнате, я отчетливо услышал собственное учащенное сердцебиение.
– То есть все они увидели одинаковые галлюцинации? – спросил я наконец.
– Да.
Я хихикнул. Хихиканье прозвучало глупо, но это меня совсем не смутило: испуг был сильнее остальных чувств.
– Против магии не попрёшь, – заключил я.
– Вот и я о том же, – согласился Валов, вздохнув. – В моей практике таких случаев не было. Разве что…
Он умолк, не закончив фразы. У меня не было желания переспрашивать. Мне отчетливо представилась тусклая картинка, как на старой фотографии, – бледные отрубленные головы, на которые кто-то, обладающий дьявольским чувством юмора, нахлобучил ковбойские шляпы.