Александр Цзи – Война (страница 16)

— Воистину! — завопили все трое.

Тот, что с закрытой рожей, промычал что-то невнятное, но, кажется, то же самое.

Прячущий руку поинтересовался:

— Откуда ты, странник? Ты росс? Это повозка — из Республики Росс?

Я бросил взгляд на “повозку”, где сидели Ива и Витька, внимательно следящие за тем, как разворачиваются события. Потом глянул на мохнатые гроздья на поясах дозорных. И все-таки, что это за диковина? Будто сделано из кожуры черных кокосов. Если внутрь насыпать пороха вперемежку с дробью или крупную картечь…

— Мы — путешественники из Республики Росс, — отрекомендовался я. Лучше выдавать себя за россов. Аннитчики мигрируют в Республику, значит, высокого мнения о россах и не видят в них врагов. А вот у Отщепенцев в Поганом поле репутация неважная. Как и у Огнепоклонников. — Однажды я, моя супруга и сын встретили переселенцев из Поганого поля и услышали о Прекрасной Аннит. С тех пор мы — ее верные последователи.

Дозорные проглотили и этот пафосный бред. И никого не смутило, что Витька слишком взрослый для такого молодого папаши, как я. Наверное, моя патлы и борода прибавляли возраста, а худоба Витьки, наоборот, убавляли.

Двое дозорных расплылись в улыбках. Тот, что с закрытой физиономией, кивнул, и взгляд его смягчился.

— Как зовут того, кто обратил тебя в истинную веру, брат? — спросил тот, что заговорил первым и ничего не прятал. Я назвал его про себя спикером.

— Мальва.

Все трое переглянулись.

— Мы знаем эту достойную женщину, — сообщил спикер. — Как она устроилась в Республике?

Он сделал ударение на слове “достойную”. Послышалась ли мне нотка некоего неодобрения? Не сарказм, но рядом. Видимо, спикеру не понравился факт того, что Мальва благополучно осела в Росс.

— Отлично устроилась вместе со своей общиной, — соврал я и вспомнил овраг, где лежали сожженные заживо тела. — О большем покое трудно мечтать.

Стало неловко за это бессовестное и циничное вранье. Но — взялся за гуж — не говори, что передумал.

Возникла крохотная пауза. Дозорные в очередной раз переглянулись. Затем прячущий руку показал ее — она высохла и почернела от старого сильного ожога. Кожа была тонкая, как пергамент, пальцы скрючило, отчего кисть стала напоминать птичью лапу. Наверное, он стеснялся ее и прятал. А теперь убедился, что я “свой” и раскрепостился.

Или причина в другом. Возможно, он привык ее прикрывать во время стычек, потому что ее легче ранить.

Прячущий лицо сдвинул повязку на подбородок. Нижняя часть лица сильно почернела, щеки и губы прогорели насквозь, зубы торчали наружу, словно человек постоянно щерился в жуткой ухмылке. По подбородку на повязку стекала слюна.

Я мысленно поежился. Но, само собой, не подал виду, что мне неприятен их вид.

Огнепоклонники постарались — к гадалке не ходи.

Спикер сказал:

— Хотите узнать больше о нашей богине и приобщиться к лунным таинствам в нашем селении? Вы можете быть нашими гостями.

А вот это очень хорошо! Все же во мне пропал великий актер.

Но перспектива ехать в селение фанатиков, где нам днем и ночью будут компостировать мозги своей религией, мне не улыбалась. Увязнем там на несколько дней. А ведь надо спешить.

— Э-э-э… — начал я. — Дело в том, что мы услышали на просторах подлунного мира о танце двух сестер и Оке Ведьмы. Знаете, о чем речь?

Если не знают, сказал я себе, придется переться в селение и общаться там с их жрецами. В этом случае узнаю все, что надо, а потом зачарую всех, кто не спрятался, чтобы больше не приставали, и уеду с Ивой и Витькой.

— Две сестры, находящиеся в танце с самими собой? — сразу отреагировал спикер. Я выпрямился. — Это Прекрасная Аннит и зловещая Тинна, ее сестра. Танец Двух Сестер — это фаза луны на росте. Сейчас полнолуние. Потом будет убывание и снова рост.

— То есть до Танца еще полтора месяца? — уточнил я.

— Полтора л у н н ы х месяца, — внушительно поправил спикер.

— А что такое Око Ведьмы? — спросил я, почти не сомневаясь, что и об этом аннитчик знает.

Но спикер почесал кудрявую голову.

— Видимо, самый большой Ведьмин Круг, — неуверенно сказал он. — Где-то в болотах за Танаисом. Точнее не знаю. И из наших никто не знает.

— Благодарю! — с чувством произнес я. — Тогда нам надо спешить!

— Не желаете побеседовать с нашими пастырями? — в спину крикнул спикер.

— Я вернусь, — не поморщившись, снова соврал я. — Нам думается, что Прекрасная Аннит дала нам миссию. И мы должны ее выполнить.

— Такое возможно, — сказал спикер. Он немного нахмурился. — Что ж, езжайте. Наше селение останется на этом самом месте, мы никуда больше не будем кочевать. Наши заклятые враги, Огнепоклонники, ослабли. Хотя те, кто остался, изредка делают вылазки… Оттого и стоим на страже.

Я остановился и обернулся.

— Это от них вы… пострадали?

Выразительно кивнул на увечья дозорных.

— Да, от этих выродков. Но я слышал, они получили свое.

Все трое захихикали.

— Прощайте, братья, — сказал я, не в силах выйти из образа.

Я уже узнал все, что хотел. Мог бы и зачаровать их напоследок для верности, на случай, если кому-то из них мои слова покажутся подозрительными и он бросит в нашу машину бомбочку (если это бомбочка). Но что-то подсказывало, что ничего подобного не случится.

Спикер поспешно спустился ко мне, развязывая на ходу скрученную в жгут тряпку, служащую ему поясом. Я немного насторожился.

— Вот, возьми это! На удачу. Не забывайте возносить молитвы Прекрасной Анните везде и всегда. Пусть ее благословенное имя всегда украшает ваши уста. Перекатывайте ее благозвучное имя во рту, как самый сладостный леденец! И обратите в нашу единственно верную религию побольше россов.

Я взял тряпку, кивнул и сел в машину. Ива и Витька так оттуда и не вышли. А дозорные не поинтересовались нашими именами — так же, как я их. Трое парней повернулись и начали подниматься по склону к своим постам.

Я тоже развернулся на машине и поскорей поехал прочь, пока из деревни не вернулись те, кто побежал за помощью. У жрецов любой религии куда более изощренный мозг, нежели у простых постовых. В этот мозг может взбрести мысль и лишние вопросы позадавать.

— Получилось! — сказал я.

— Ива слышала каждое слово, — доложил Витька. — И рассказала мне.

— Нашел суфлера? — хмыкнул я.

— Дай, гляну.

Пацан схватил пояс и аккуратно развернул материю.

— Оп-па! — сказал он. — А что это такое?

На материи красовался Знак Вечной Сиберии, изображенный синей краской. Рисовали явно от руки, а не печатали на фабрике — в Вечной Сиберии, к примеру.

Ива сказала:

— Вероятно, это символ их веры. Они поклоняются ему, потому что он похож на луну. И не подозревают, что это магический знак. Магией-то они не владеют. Он подарил тебе знамя. Надо его сохранить на случай дальнейших контактов с этим племенем.

А я смотрел на знамя и думал о сожженных людях.

— Это они, — сказал я. — Они сожгли Огнепоклонников. Аннитчики.

— Да ну? — поразился Витька.

— Я видел Знак, нацарапанный на древке. Помнишь, я говорил? Думал, это кто-то из сиберийцев, а тут вон в чем дело! Аннитчики не только языком чесать умеют, но и пироманить похлеще местных психов! У лунопоклонников были постоянные стычки с Огнепоклонниками. Вот аннитчики и надумали раз и навсегда решить все свои проблемы с беспокойными соседями.

Витька помолчал, потом медленно сказал:

— Хуже религиозных фанатиков нет никого… Они как террористы.

— Еще неизвестно, кто тут террорист, — вступился я за аннитчиков. — Лунопоклонники долго страдали от нашествий родни Бориса. Друг друга, в любом случае, они стоят…

— Да и фиг с ними со всеми, — раздраженно отмахнулся Витька. — У них свои разборки, а у нас — свои. Самое главное — мы узнали, что у нас есть полтора месяца. За это время надо вырвать Киру из грязных небинарных росских лап и прикончить Единого. Таков план.

— Значит, едем в Республику, — мрачно сказал я. — Повидаемся со старыми знакомыми…