Александр Цзи – Война (страница 15)

Я открыл глаза, сидя в кабине вездехода. На меня во все глаза таращился Витька. Позади неподвижно застыла Ива-2, добрая и куда более человечная, чем ее “прародительница”.

За стеклами машины сгущались сумерки. В горах темнеет быстро. Полумрак кабины рассеивали светящиеся приборы на панели управления.

— Что она сказала? — нетерпеливо спросил Витька.

— Дала карту к аннитчикам, — лаконично сообщил я. — Что такое Око Ведьмы и танец двух сестер, не знает, а спрашивать других умботов не станет: Кураторы запретили. Нам она пока мешать не будет, мы все делаем правильно. То есть играем на руку Кураторам. Искать Единого и убивать его — тоже правильно.

— Но и помогать они не планируют?

— Нет.

— Сволочи эти россы все-таки! — в сердцах выпалил Витька. — Только и умеют, что чужими руками каштаны из огня таскать, блин!

Я незаметно вздрогнул при упоминании огня. Вспомнил сожженную деревню и ту бедолагу в речном иле. Наверное, уже сейчас Уроды поедают ее тело…

Я кивнул:

— Кира в порядке… Так сказала Ива-1. Если не обманывает.

С заднего сидения голос подала Ива-2:

— Ей нет смысла обманывать.

Внезапно для всех, включая самого себя, я заорал:

— Почему тогда они ее мне не показали? Что им мешает прикончить ее и водить меня за нос? У них нет ни чести, ни совести… Твари они конченные, Уроды паршивые!

Я умолк. По кабине будто прошла вибрация от моего крика. Витька захлопал глазами, а я лишь сейчас понял, насколько переживаю о Кире.

Ива мягко сказала:

— Я согласна с тобой насчет чести и совести. Но у всех россов есть правила, которым они подчиняются на уровне подкорки. Просто так убивать они не станут, поверь. Этот поступок не имеет смысла и не несет пользы. И если дойдет до Секуляров, у Кураторов возникнут большие проблемы, независимо от их статуса в обществе и уровня иерархии. Насилие в Росс запрещено, кроме случаев обоюдного согласия жертвы и насильника на территории Секции Содом. Самое дурное, что может произойти с Кирой — это то, что ее запрут под замок без доступа в Сеть.

Я постарался успокоиться. Получалось неважно. При свете приборов панели видны были на коже рук цветные геометрические линии. Они вспыхнули на мне, как на хамелеоне, стоило возбудиться и занервничать.

Витька задумчиво проговорил:

— Кстати, о Секулярах… А что, если как-то выйти на них и сообщить о гнусных делишках Кураторов? В Росс ведь ничего не делается без одобрения большинства, верно? Росс — как дитя у семи нянек и без глазу. Нам бы использовать эту их разрозненность, а? Поднять шум, дать интервью местным блогерам и журналюгам, объявить себя жертвой, поканселить Кураторов. И еще там есть Либерахьюмы, да? Словом, нужно предать дело огласке. Как известно, зло не выносит света.

Я задумался. Затем сказал:

— Россы не будут париться из-за какого-то Слэвина из Попо. Чтобы с тобой считались, надо получить гражданство.

— Габриэль обещал тебе гражданство, — напомнил Витька.

— И насвистел, скорее всего!..

Замолчали. Вокруг нашей машины и горных вершин кружилось звездное небо.

— Ладно, — сказал я наконец. — Обмозгуем позже. Спать пора. Но идея насчет Секуляров и Либерахьюмов очень неплохая. Наверное, только так мы и осилим этих засранцев…

***

Утром четвертого дня мы поехали на горам, ориентируясь по моей новой карте. Витька высказал мнение, что с Ивы-1 станется дать нам фальшивую карту, чтобы завести в такие дебри, откуда и на карачках не выползешь, но ни Ива, ни я его пессимистическое предположение не поддержали. Зачем Иве-1 заводить нас в дебри, подобно Сусанину? Витька не спорил — он высказался на этот счет скорее по привычке везде видеть ловушки. И я его понимал.

На моем интерфейсе плавали слабо светящиеся, но отчетливо различимые стрелки, указывающие дорогу, так что заблудиться было нереально. Карта показывала новые территории по мере нашего перемещения по Поганому полю. Почему Кураторы не захотели продемонстрировать нам все Попо? Что-то как обычно скрывали, черти проклятые.

Стрелки показывали самую удобную дорогу и ни разу за весь день не привели в тупик. Я расслабился. Насчет Киры тоже успокоился. Жива и здорова Кира, убивать или терзать ее у Кураторов нет резонов.

Снова, как когда-то давно, накатило блаженное и расслабленное настроение. Я опять начал испытывать кайф от путешествия с другом Витькой и прекрасной девой, которая всегда в хорошем настроении.

Два дня мы ехали вслед за стрелками на юго-запад. Болтали о том, как будем править в Вечной Сиберии, когда все закончится; как я назначу Витьку “государственным нарратором” — это такой он придумал себе титул. Витька собирался вдохновлять народ, нести основную функцию главного идеолога в стране и объяснять людям, для чего они живут и умирают. Я бы назвал нарратора пропагандистом, но Витька сказал, что между этими двумя понятиями есть тонкая, но конкретная разница. Пропагандист, как проститутка, вещает то, что ему спустили с виде “методички”, а нарратор следует последовательной и неизменной идеологии.

Дальше наша беседа углубилась в пучины общественных идеологий, и я стал терять нить разговора. Все эти политическая и философская заумь мне никогда не нравилась, а Витька от нее тащился. Даже страшно представить, кто из него вырастет.

Лунопоклонники, как выяснилось на исходе второго дня езды по карте, с комфортом расположились в уютной круглой долине, похожей на древний кратер. На дне кратера блестело озеро в форме полумесяца. Я сразу подумал, что это местечко выбрано аннитчиками именно из-за этой формы. Хотя, надо признать, место для житья неплохое: чистая, вода, ручьи, много зелени и небольшие куски пахотной земли. Своего рода небольшой рай на земле. И почему отсюда сбежала Мальва со своей шоблой?

На самых высоких участках по периметру кратера чернели человеческие фигурки — дозорные. Это удивляло. Край абсолютно безлюдный, к чему охрана? Огнепоклонников боятся? Ну, так больше их бояться не следует.

Хотя, конечно, сгоревшая деревня, по всей видимости, не единственная из племени бешеных пироманов.

Фигурки задвигались, забегали, и я без подсказки В-сканера догадался, что нас срисовали и спешат выяснить, кто пожаловал. Одна фигурка помчалась в кусты вниз по склону — докладывать в центр принятия решений. А трое поспешили прямиком к нам.

Я “припарковался” в сухой лощине, свободной от деревьев и кустов, и мы принялись спокойно ждать приближения пограничников.

Я оглядел их издали. Из оружия — луки и стрелы. На поясе болтаются какие-то черные лохматые шары размером с кулак взрослого человека. Одеты граждане лунопоклонники были в просторные рубахи из грубой ткани и такие же штаны. Вместо пояса — скрученная в жгут материя.

Витька, который тоже не спускал с приближающихся фигур глаз, пробормотал, потирая грудь, куда когда-то вонзилась стрела Бориса:

— Не нравятся мне эти их стрелы. И бомбочки на поясе.

— С чего ты взял, что это бомбочки? — удивился я.

— Прикидываю наихудший вариант. Зачем им таскать простые камни? На болас не похоже…

— На че?

— Метательный инструмент. Чтобы кидать под ноги лошадям или людям и спутывать ноги. Веревки слишком короткие для болас.

— Резонно…

— Зачаруй их и спроси о двух сестрах!

Я кивнул и приготовился колдовать, когда вмешалась Ива:

— Под воздействием волшбы есть риск, что у них снизятся когнитивные способности. Я наблюдала за тем, как ты, Олесь, зачаровываешь людей, и анализировала полученные данные. Есть не равная нулю вероятность, что они дадут не вполне адекватные сведения.

— И что ты предлагаешь? — спросил я, наблюдая, как дозорные приближаются, держа заряженные луки наготове.

— Попытаться поговорить с ними для начала обычным образом, без подавления воли. И без физического насилия. Мы ведь хотим добыть информацию, а не просто заставить сделать что-то. Я выйду и поговорю с ними. Есть шанс, что они не станут атаковать красивую девушку.

Я покосился на Иву. Про красивую девушку она упомянула без намека на самодовольство или кокетство. Просто констатировала факт, что внешность биобота приятна глазу обычного человеческого самца.

— У меня есть идея получше, — сказал я.

И решительно выбрался из машины с поднятыми руками.

— Во имя Прекрасной Аннит — не стреляйте! — заорал я.

Не потребовался В-сканер, чтобы воспринять волну шока от дозорных. Все трое остановились в десятке шагов от меня чуть выше по склону. Один из них прятал правую руку за спиной, в левой держал огромный лук. У второго нижняя часть лица была обмотана выцветшей на солнце синей тряпицей. Третий дозорный ничего не прятал — ни руки, ни лицо. Он был кудрявый и смуглый, с живыми и добродушными карими глазами.

Он-то и заговорил:

— Брат! Ты поклоняешься Прекрасной Аннит?

Я кивнул и с придыханием истинного фанатика уточнил:

— Единственно истинной богине, лучше которой… э-э-э… нет других богинь!

В моей фразе логикой и не пахло. Если Аннит единственная, то о каких других богинях речь? Но с фанатиками и не такое прокатит, если хвалить их паноптикум.

Собственно, любой другой человек отнесется к вашим словам с большим доверием, если говорить то, что он желает слышать. Беда в том, что большинство людей предпочитают спорить и противоречить, пропихивая собственное драгоценное мнение.

Просто в случае с религиозными фанатиками заранее ясно, что именно они хотят слышать.