Александр Цзи – Война (страница 17)

Глава 5. Берега Танаиса

Казалось бы, полтора месяца — срок немаленький, многое успеешь при желании. Но меня он, напротив, подстегнул. Вероятно, потому что впервые за все время моей осознанной жизни в Поганом поле я столкнулся с дедлайном. Неизвестно, сколько времени займет спасение Киры и как долго потом искать Око Ведьмы в неведомых болотах за Танаисом, в которых застрянет любой вездеход. А еще надо бы как-то выяснить, что все-таки из себя представляет Единый и как его побороть.

Стрелки на интерфейсе пропали, но карта оставалась и перемещалась вместе с нами. Благодаря ей я отыскал кратчайший путь, ведущий с гор, и мы спустились на равнину — жаркую и засушливую, покрытую колючкой и редкими кустиками.

Как-то ко мне “постучалась” Ива-1, активировав допарт Умбота. Я настороженно открыл доступ, со страхом ожидая неприятных новостей или изменения планов россов по поводу Киры. Но на экране Ива-1 не возникла, иконка потускнела, а карта начисто выключилась.

— Вот сучка! — вымолвил я. — Она удалила карту!

И сам испугался. Если Ива-1 так легко удалила карту на моем персональной нейрочипе, то и мной она, наверное, управляет? А я и не подозреваю об этом, как безмозглая марионетка?

Через мгновение успокоился. Нет, ей понадобилось, чтобы я открыл доступ. Без доступа она в мой нейрочип не залезет и уж тем более не станет управлять волей. Иначе Кураторы давным-давно этим занялись бы — вместо того, чтобы шантажировать Кирой.

Кажется, включать допарт Умбота больше нельзя. Лучше вовсе удалить. Я попытался это сделать, но ничего не вышло. Опции такой не было. Я ее не находил.

Весь день мы ехали по равнине. Скорость в сравнении с тем, что было в горах, увеличилась вдвое. Не приходилось объезжать каждый бугорок, крутить до посинения руль, притормаживать, ползти у края обрывов. Равнина — это кайф!

Воду мой В-сканер засекал на несколько километров. Однажды я, правда, ошибся, но это было скорее исключение из правил. Мелкие речушки и ручьи изредка попадались то справа, то слева от нашего пути, и без сканера углядеть их было бы затруднительно.

Второй день путешествия по привольной степи ничем не отличался от первого. Я крутил баранку, болтал с Витькой и Ивой и подумывал о том, что пора бы снова “поправить эмоциональный климат”. Не то чтобы у меня была фрустрация и депрессия. Но очень уж хотелось.

Что делать? Самому поприставать к Иве ночью, пока Витька дрыхнет? Идея была странноватой: приставать к роботу — надо же!

Ива, понятное дело, вовсе не жаждет близости, ей это абсолютно не нужно. У нее нет эмоций. Есть только цель — служить мне. Без цели ее жизнь лишится смысла.

Но раз она мне служит, почему бы не попользоваться? — задался вопросом внутренний циничный голосок.

Во время второй ночевки в степи я проснулся среди ночи. Было жарко, но не душно. Клапан палатки мы оставили открытым — комаров в этих засушливых местах не водилось. Ночной теплый ветерок лениво шевелил краями клапана на фоне звездного неба.

Я вылез из палатки. Ива неподвижно стояла спиной ко мне у вездехода метрах в двадцати от палатки. С некоторых пор я намеренно стал разбивать палатку подальше от вездехода. Витьке сказал: чтобы жар от остывающего двигателя не достигал наших спальных мест. На самом деле планировал свое грязное дело: если мы с Ивой повеселимся ночью, пусть это не потревожит невинный сон пацана.

Все мое внимание захватила прекрасная фигурка, и я больше ни на что не глядел. А, черт бы подрал все! Я решительно подошел к Иве и нежно обнял ее сзади. С биоботами нужно просто на время забыть, что это синтетический человек, и все дела.

Ива тихонько прошептала:

— Я понимаю, чего ты хочешь, но полагаю, что прямо сейчас тебе надо обратить внимание на Ложную луну.

Я отшатнулся от Ивы. Задрал подбородок. И увидел в небе прямо впереди лунный диск. Красноватый, огромный, больше обычного, покрытый оспинами, что складывались в непривычный узор. А еще он вращался против часовой стрелки.

Я с запозданием подключил сканер и уловил исходящие от этого объекта потоки энергии. Похожие на те, что исходят от Погани. Сканер подсказал, что Ложная луна находится не слишком высоко, не как настоящая луна, которая, кстати, тоже светила как ни в чем не бывало в небе — только в другой стороне. И как я сразу не заметил, что в небе две луны? Это все из-за Ивы.

Ложная луна зависла над землей совсем невысоко — на уровне десятого этажа. Будь здесь десятиэтажное здание, Ложная луна задевала бы крышу.

От нее исходил красноватый свет. Тускловатый, но достаточно сильный, чтобы соперничать с обычным лунным светом. Сразу два ночных светила — картина сюрреалистичная, как кадр из научно-фантастического фильма или видение из сна.

В ржаво-серебрянном свечении по равнине брели темные фигуры — очень далеко, почти на горизонте. Среди фигур встречались гигантские, уродливые, непохожие ни на что — навроде трехногих пауков или ходячих триумфальных арок.

— Уроды и Лего, — сказал я. — Одни как пешки, другие — ферзи. И все бессмертные… Пока они шастали по Поганому полу без смысла, особой проблемы никому не причиняли. И теперь организовались. А любая организация может провернуть такое, чего не снилось ни одному по-отдельности.

— Они идут на зов своего главнокомандующего, — подхватила мою метафору Ива.

Я помолчал.

Нежить нас обтекала, как обычно, на расстояние пары километров. Я даже засомневался, что мы заинтересовали бы Погань, не будь у нас Знака Вечной Сиберии. Вся эта ночная шушера спешила к Единому. К Оку Ведьмы.

— Как думаешь, что это такое? — спросил я Иву, показывая пальцем на Ложную луну.

— Похоже на голограмму, — ответила та. — Своего рода маяк для Погани.

— Почему она нам раньше не встречалась?

— Скрывалась за горизонтом, по всей видимости.

— Она опасна?

— А что говорит твой сканер?

— Она похожа на Пустых… Хотя есть что-то общее и с Уродами. Уроды более… плотные, что ли.

— Это очевидно. Пустые и Ложная луна менее материальны, если можно так выразиться.

— Среди ипостасей Единого есть разные сущности. Вопрос на сто миллионов “гринкарт” в Республику Росс: что из себя представляет Единая Ипостась? Голограмму или что-то более плотное?

Теплый, насыщенный горьковатым запахом полыни ветерок овевал лицо. Две луны равнодушно освещали темную процессию в степи. Из моей головы напрочь вылетели игривые мысли. Стало тоскливо и тревожно, как в ожидании чего-то очень плохого…

Я посмотрел на Иву. Сколько времени она стоит так и наблюдает? С самого вечера? Тени от длинных ресниц трепетали на мраморных щеках, и приходилось то и дело напоминать себе, что это не человек и не живое существо. Настоящая живая девушка прижалась бы ко мне, взяла за руку при виде этого беззвучного темного шествия, этих многих сотен потусторонних тварей. Но не Ива-2.

— Ива-1 видит все с орбиты, — заговорил я. — Выходит, и эпицентр тоже?

— Определенно.

— Но она сказала, будто не знает, что из себя представляет Око Ведьмы. А я не спросил, куда двигается Погань… Может… спросить?

— Скорее всего, она не ответит, — пожала плечами Ива. — Но попробовать не вредно.

— Ладно, — сказал я, недовольный таким оборотом разговора. Зря я ляпнул о том, что надо переговорить с Ивой-1, которая перенастроит мне нейрочип втихаря. Теперь не отвертеться. В то же время мои чувства к Иве-1 — самое маловажное из всего, на чему следует придавать значение. Главное — спасти Киру и осилить Единого. Чтобы спасти наше общее будущее. — Поговорим с ней позже. Глядишь, сами разберемся. А почему ты думаешь, что она не ответит?

— Это лишь предположение. Кураторы попытаются сохранить все наживки. Если они будут знать нечто, что неизвестно тебе, ты останешься от них зависимым.

— То есть на Киру они не особо надеются? Считают, что из-за нее я не пойду в Росс?

Это предположение меня возмутило.

— Людям свойственно переносить особенности своего мировосприятия на других. У них небинарная мораль, и на твоем месте Габриэль на помощь Кире не пошел бы. Это неразумно — идти на поводу у врага. И будь Кира росской, она бы это поняла.

Я воззрился на Иву. Она продолжала смотреть на шествие Погани, стоя по мне в профиль.

— Ты тоже так полагаешь?

— Нет. Я — Либерахьюм. Но я понимаю россов. Кира — твое слабое место, и если отринуть чувства, то идти за ней в Росс нельзя. Они не перестанут шантажировать тебя ею.

— Так. Они ее не отпустят, да? Пока не получат все, чего хотят?

— Это логично.

— Тогда… — Я свирепо задышал. — Тогда и в самом деле не следует за ней идти.

“Молодец! — провозгласил в уме циничный голосок. — Наконец-то ума поднабрался!”

Ива повернула ко мне голову и потрясенно спросила:

— Олесь, ты серьезно?

В этот миг она была максимально похожа на настоящую женщину. Потрясенную тем, какую глупость ляпнул ее лучший друг.

— Чтобы победить россов, нужно думать, как росс, — пробормотал я. Злость во мне присутствовала, но слабенькая, не как раньше. Даже не знаю, что повлияло на мое успокоение: Ива или Витькина медитация, которую я выполнял каждый вечер перед сном. Я ощутил, как во мне поднимается стихия огня — жар и электрическое покалывание в мускулах. Но стоило мне обратить на это внимание, как жар сам собой успокоился. А вместе с ним растворилось девяносто процентов злобы. — Идти на переговоры бессмысленно. Не спасу Киру и сам подставлюсь.