Александр Цыпкин – Удивительные истории о бабушках и дедушках (страница 32)

Через три года не стало и самой Ираиды Ивановны: инсульт.

Леде той осенью стукнуло тридцать семь.

Ее жизнь, ее собственная жизнь, только-только начиналась.

Чтобы бабушкина дверь не мокла под дождем, Леда поставила ее на кухне, прислонив к стене.

Подвернулся под ноги рюкзак с красками. Очень захотелось выплеснуть это богатство на какой-нибудь холст. Но холста не было. На стенах рисовать нельзя, это Леда усвоила еще в детстве. Зато вскоре в канаве у дома нашлась еще одна бесхозная деревянная дверь. Ее Леда тоже притащила в дом, словно брошенного щенка. Стала рисовать на ней. Но, поскольку рисовать не умела, смогла только раскрасить. Получилось красиво, от души, с какими-то завитушками, наивными цветочками и листиками. На втором этаже была просторная светлая комната, которую Леда переоборудовала в мастерскую.

Через некоторое время приблудилась еще одна брошенная дверь, потом еще. Так и пошло. Двери становились сказочными мирами, в которые стремилась уйти Леда, на них порхали птицы, созревали заморские фрукты, в них была жизнь.

Вот только в реальной жизни становилось все хуже. Найти нормальную работу не получалось. У Леды теперь был дом, но деньги, оставленные Ираидой Ивановной, угрожающе быстро таяли. На какое-то время еще были запасы варений и солений с огорода, но в целом ситуация складывалась печальная.

Однажды вечером Леда сидела на кухне и старательно растягивала горбушку черного хлеба, пытаясь представить, что это полноценный ужин. И вдруг она заметила, что бабушкина дверь приоткрыта.

Но как может быть приоткрыта дверь, прислоненная к стене?

Самым неожиданным образом — внутрь стены.

Леда осторожно подошла и толкнула дверь. Она открылась шире. За дверью оказалась бабушкина кухня, крохотная, где до всего можно дотянуться, не сходя с места. Окно со светлыми ситцевыми занавесками на веревочке, вплотную к окну — стол со старенькой клеенкой, протертой на сгибах. Подвесной умывальник над эмалированной, с черными сколами раковиной в углу. Облупившаяся плита на две конфорки и большой газовый баллон с вентилем, от которого плита и работала. Шкаф со всякой-разной посудой.

Леда выдвинула видавшую виды табуретку и села за стол, положив локти на старую клеенку. Она словно снова оказалась у бабушки, и не было никакого пожара, да и сама бабушка отошла ненадолго и скоро вернется. Невероятное чувство покоя было тут, в этой несуществующей реальности. Дверь, открывшаяся в прошлое… И вдруг Леда заметила под локтем едва приметный бугорок.

Задержав дыхание, она заглянула под клеенку. Бабушка всегда так странно хранила деньги — прямо на столе, всю свою пенсию. И на самом виду, и абсолютно незаметно для тех, кто не знает.

— Бабуль, я чуть-чуть, ладно? — Леда вытянула одну купюру.

Можно было жить дальше.

Ночью приснилась бабушка. Как будто стоит она у своего дома, еще до пожара, у той самой голубой двери, и смотрит на Леду. Ну правильно, если там, после жизни, люди остаются молодыми, почему бы и домам не оставаться целыми и крепкими? Помолодела ли бабушка, Леда не заметила, но то, что она сказала, запомнила очень хорошо. В основном потому, что это было так неожиданно и не похоже на бабушку.

— Не закрывай дверь за собой. Не оставляй открытой. Тебе нужен Проходящий Странник. Таких мало, поэтому смотри внимательно.

— Что? — переспросила Леда.

Но бабушка повернулась и ушла в дом.

Леда в недоумении смотрела на старенькую дверь цвета весеннего неба.

«Проходящий Странник? Открытая дверь? О чем это?» — вертелось у нее в голове, когда она проснулась.

Леда никогда не брала из бабушкиных денег много, только на самое необходимое.

Она боялась себе в этом признаться, но деньги не кончались. Леда не могла в это до конца поверить, искренне опасаясь спугнуть чудо. Брала только тогда, когда было невмоготу. И всегда благодарила бабушку.

А потом открылась одна из нарисованных дверей.

Леда просто дотронулась рукой до поверхности, а она поддалась и открылась. Это была детская. Несуществующая комната с маленькой кроваткой и коробкой, полной игрушек. Леда проплакала на ее пороге целый день, сама не зная почему. Войти не решалась, бабушка же сказала: «Не закрывай дверь за собой. Не оставляй открытой». Она точно что-то знала. Она специально оставила ей от всего дома одну только дверь.

Теперь Леда знала, что рисует. И для чего. Новые миры открывались, надо было только нарисовать к ним правильную дверь. И тогда мир просыпался — дверь и сама начинала изменяться. Вместо краски на ней могло появиться что-то из ее собственного мира: металл, камни, мох…

Что касается Проходящего Странника, то вскоре Леда его нашла. Буквально схватила за руку, когда он, оборванный и обросший, пытался пройти сквозь стену закрытого магазина.

— Ты… ты этот… проходимец, да? Нет, проходчик… нет… прохожий… — нужное слово никак не подбиралось.

— Я Лев, — он вынул ладонь из стены и протянул Леде.

— А я Леда. И ты мне очень нужен. Ты умеешь открывать двери?

Лев только поднял брови — густые, мохнатые, и почему-то позволил этой странной худой женщине с бритой головой утянуть себя.

Тогда он был больше похож на льва — густая шевелюра плавно переходила в пышную бороду. Но после встречи с Ледой начал бриться. И вообще следить за собой.

К удивлению Леды, ему оказалось меньше сорока, а не под шестьдесят, как она подумала вначале. По странному своему предубеждению она считала, что мужчины старше нее — серьезные люди, с которыми можно иметь дело, а те, что моложе, — глупые мальчишки. Год от года «мальчишки» в ее понимании становились все старше. Она так и не вышла замуж. Лев ей нравился. Жаль, что он оказался «мальчишкой».

Впрочем, поймала она его не для всяких глупостей.

Пройти сквозь Ледину дверь привычным для себя способом Лев не сумел. Эти двери надо было не пронизывать, а именно открывать. Причем не банально, за ручку — так Ледины двери не открывались категорически. Только ладонь, живая человеческая ладонь, коснувшаяся деревянной поверхности, могла пробудить в них желание открыться. А могла и не пробудить.

И вот перед Ледой за столом сидела совершенно незнакомая девочка — ее собственная внучка. Леда налила ей чаю, сделала бутерброд. Аглая молча сжевала хлеб с сыром, но продолжала смотреть настороженно.

Скоро должен был приехать Лев.

— Чем ты любишь заниматься? — спросила Леда.

Девочка пожала плечами.

— Книги читаешь?

Та же реакция.

— У меня есть интересные. Это все твои вещи? — Леда посмотрела на спортивную сумку, оставшуюся у двери.

Аглая кивнула.

— У меня есть уютная комната для тебя. Когда-то там жила твоя мама. Когда была маленькая.

Аглая не отреагировала.

Леда отнесла внучкину сумку в ее комнату.

«Да, — подумала она, — хорошей матерью стать не получилось. С внучкой тоже как-то не заладилось».

— Спасибо, — проговорила Аглая и пошла в свою новую комнату.

Сквозь приоткрытую дверь Леда увидела, что девочка легла на кровать и, похоже, уснула.

Когда приехал Лев, Леда сразу приложила палец к губам и шепотом произнесла:

— Ребенок спит.

Лев тихо разулся и поднялся на второй этаж, в мастерскую.

— Есть покупатель для Бухты, — сказал он. — На днях приедет.

— За Бухтой? Уже?

Леде было немного жаль отпускать свои двери, особенно такие чудесные, как Бухта.

— Успеешь искупнуться, — шепнул Лев.

— Точно!

Леда убежала к себе и мигом натянула купальник. Вернулась в мастерскую в белом банном халате.

Бухта была прекрасна. Сразу же за охристой дверью готической формы (Леда знала, что на самом деле это днище старой лодки) начинался спуск к морю, а точнее, к маленькой бухте, огороженной скалистыми мысами. Невысокая зелень оживляла пляж, покрытый мелкими прозрачными камешками самых разных цветов, от золотистого до темно-бирюзового. У Леды было тут свое развлечение: стоило загадать цвет и сунуть наугад в гальку руку, пальцы схватывали камешек именно этого оттенка. Море всегда было теплое, с небольшими волнами. Лев нырял с аквалангом, но опасной для людей живности не обнаружил. Мир Бухты был признан пригодным для посещений.

И, конечно же, на него нашелся покупатель.

Как Лев умудрялся находить покупателей, Леда не представляла. Таких людей на всей земле крайне мало, по пальцам перечесть. Но их дар не оставался незаметным для тех, кто видит. А Лев видел.

Вот только сумеет ли покупатель открыть дверь, а точнее, откроется ли мир Бухты новому владельцу? Но если этот человек нашел Льва, это уже полдела. Лев чувствует не только миры. Людей он тоже чувствует. Хотя характеристики отдельных личностей в устах Льва могут и шокировать. К примеру, он говорит: «Хороший парень. Но, если не начнет чинить черепицу прямо сейчас, зальет себе все до подвала». Про другого однажды сказал: «Столько роз вокруг себя насажал, что не продраться — одни шипы».

Леда зашла поглубже и легла на спину, лениво подгребая руками. Это был ее любимый стиль плавания — просто лежать и слушать воду, шумящую о чем-то своем у нее в ушах. Она купалась и мысленно прощалась с Бухтой. Подумала, что надо бы расписать еще одну морскую дверь. Вот только как это сделать, Леда не знала: миры за дверями были всегда непредсказуемы.

Например, Пустошь. Пустыня. Песок до самого горизонта. Ни воды, ни растений, ни живности. Что за мир такой? Для кого он создан?