Александр Цыбулько – Истинная для ректора (страница 1)

Александр Цыбулько

Истинная для ректора

Глава 1. Смерть, чтобы родиться

Я умирала на полу собственной кухни.

Тело не слушалось. Пальцы скребли кафельную плитку, но мышцы уже отказывали. Яд растекался по венам, превращая кровь в ледяную отраву.

Надо мной стоял Денис.

Мой жених. Мужчина, которому я доверяла три года. Тот, кто целовал мои шрамы, обещал никогда не предавать, клялся, что мы справимся с любыми трудностями.

Он смотрел на мои судороги с выражением… облегчения.

– Прости, – сказал он спокойно, будто объяснял, почему опаздывает на работу. – Мне нужен наследник. Ты же знаешь.

Я хотела закричать. Я хотела спросить, как он мог. Я хотела выцарапать ему глаза.

Вместо этого из горла вырвался только хрип.

– А ты… просто бракованная, – закончил он.

Бракованная.

Бесплодный диагноз, который врачи вынесли месяц назад, стал моим смертным приговором. Не болезнь. Не несчастный случай. Я оказалась ненужной, потому что моё тело отказалось выполнять единственную функцию, ради которой меня, видимо, и выбирали.

Зрение заволокло серой пеленой.

Последнее, что я увидела – его лицо. Красивое. Ухоженное. Спокойное. Он уже думал о том, как будет жить дальше. Без меня.

Я умерла с одним единственным чувством.

Ненависть.

Я очнулась от холода.

Такого холода, который пробирает не под кожу, а в самые кости. В сердцевину.

Я лежала на каменном полу. Щека касалась чего-то влажного и липкого. Кровь. Запах железа смешивался с запахом сырости, плесени и… страха.

Не моего страха.

Чужого. Остаточного. Впитавшегося в стены.

Я попыталась открыть глаза, но веки были тяжёлыми, будто к ним привязали грузила. Голова раскалывалась. Каждая мысль отдавалась пульсирующей болью в висках.

Я не должна была выжить.

Денис использовал мышьяк. Я читала про него. Смерть наступает быстро. Необратимо.

Значит, это не больница. Не реанимация.

Я с трудом приподнялась на локтях и открыла глаза.

Надо мной нависал потолок из тёмного камня. Никаких белых ламп, никаких капельниц. Только тусклый голубоватый свет, исходящий от сфер, парящих под потолком.

Сфер?

Я моргнула.

Сферы действительно парили. Они медленно вращались, отбрасывая на стены причудливые тени. Никаких проводов. Никаких креплений. Просто светящиеся шары, висящие в воздухе.

– Это не… – мой голос сорвался.

Не мой голос.

Тонкий. Хриплый. Слабый.

Я опустила взгляд на свои руки и замерла.

Они были чужими.

Тонкие, почти прозрачные пальцы. Синие вены просвечивают сквозь бледную кожу. Предплечья в ссадинах и синяках – старых, жёлтых, и свежих, багровых. На левом запястье – следы, похожие на пальцы. Кто-то сжимал так сильно, что остались гематомы.

Я провела дрожащей рукой по лицу.

Острые скулы. Впалые щёки. Длинные спутанные волосы, которые рассыпались по плечам. Мои волосы были пепельными. Эти – чёрными, как смоль.

– Что за…

Воспоминания ударили, как поезд.

Я вскрикнула и схватилась за голову, но боль не уходила. Чужие образы врезались в сознание, разрывая мою память на куски.

Эйрис Торн.

Семнадцать лет. Дочь обедневшего рода Торн, когда-то великого, а теперь забытого. Родители погибли, когда ей было десять. Опекунство перешло к дальнему родственнику, который высосал из рода всё, что можно.

Дара не было.

В мире, где правят магия и стихии, родиться без искры – приговор. Эйрис была «пустышкой». Пустым местом. Мусором.

Академия Четырёх Стихий приняла её только потому, что род Торн когда-то был велик, и отказать последней наследнице не позволила честь. Но честь быстро забылась.

Три года.

Три года унижений. Её называли «паразитом», «обузой», «позором». Ей подкладывали в еду мёртвых насекомых. Обливали ледяной водой по ночам. Топили в озере на глазах у смеющихся сокурсников. Жгли одежду заклинаниями, заставляя танцевать, чтобы сбить пламя.

А сегодня…

Я перевела взгляд на стену. Там валялся осколок разбитого зеркала. На стене – тёмное пятно. Эйрис разбила зеркало головой. Потом взяла осколок.

Я посмотрела на своё горло.

Синий след. Полосы от верёвки. Она пыталась повеситься на поясе от мантии.

Она хотела умереть.

Но в последний момент что-то пошло не так. Что-то щёлкнуло. И в пустое, умирающее тело влетела я.

Алиса Соболева. Аспирантка-физик. Сирота. Детдомовская. Убитая собственным женихом за ненадобностью.

Я сидела на холодном полу, глядя на чужие руки, и пыталась осознать.

Я умерла. Я воскресла. В теле девочки-изгоя. В мире, где есть магия.

– Я не хочу умирать, – прошептала я чужим голосом.

Где-то в глубине сознания дрогнуло что-то тёплое. Слабое. Почти угасшее.

Остаток Эйрис.

Она не хотела умирать. Она хотела, чтобы они пожалели. Чтобы они увидели, что натворили. Чтобы им стало стыдно. Больно. Страшно.

– Они пожалеют, – сказала я ей. Себе. Пустоте.

Я не знаю, услышала ли она. Но тепло исчезло. Как будто она наконец позволила себе отпустить.

Я осталась одна.