Александр Цеханович – Искатель, 2019 №4 (страница 16)

— Если же бы представилось что-нибудь и сегодня, то я готов каждую минуту дня и ночи…

— Сегодня я буду у Флирта.

— Экий ты черт! — вставая, сказал Колечкин. — Теперь я окончательно убежден, что с тобой не пропадешь.

Курицын самодовольно улыбнулся, с ленивой небрежностью протянул руку через стол, и приятели расстались.

Разные есть субъекты в Петербурге! Например, взять хоть этого господина Флирта. У него небольшой каменный домик-особняк, у него свои лошади, прекрасный повар, тройка лакеев, много бронзы, много серебра и подъезд охраняется галунным швейцаром.

Флирт — брюнет, немного еврейского типа, но боже упаси намекнуть ему об этом небольшом сходстве с субъектом гонимого племени; он придет если не в бешенство (он очень политичный и милый человек), то в страшный азарт. Вытащит лист со своим родословным древом и докажет вам, как дважды два, совершенно противное. Но природа, та самая природа, которую огнем не выжжешь, несмотря на все эти доказательства, оставит вас в сомнении.

Господин Флирт нигде не служит, родового не имеет, у него все благоприобретенное, но все такое изящное и бонтонное, что вовсе нельзя было бы и подумать, что он существует исключительно на средства, доставляемые ему «игрой», происходящей у него ежедневно по вечерам. Со стороны кажется, что добрые приятели собираются к нему поболтать и перекинуться в картишки, а на самом деле тут ведется крупнейшая игра, среди которой тают и вырастают целые состояния. Сам Флирт играет очень редко, хотя удивительно счастливо, но зато проигравшийся, как говорится, «в пух» может смело надеяться занять у него под проценты ту или другую сумму.

Потом у Флирта есть доходы, карточный и покушный, то есть известный процент с выигрыша.

По уходе Колечкина Курицын быстро переоделся и через несколько минут уже сидел на извозчике. Он ехал к Флирту, но не игра прельщала его в этот раз; ему сообщили, что вечером приедет туда «когда-то знаменитый игрок граф Иероним Иванович Радищев».

Около подъезда стояло несколько карет.

Сквозь зеркальные окна виднелся швейцар, скучно фланирующий около вешалки, загроможденной шинелями, шубами и пальто.

Сверкали огни газовых рожков и несколько ламп. На мокрой панели отражались их световые пятна.

Андрюшка вошел в подъезд, с видом человека давно знакомого.

Швейцар бросился снимать с него пальто. Затем он поднялся по широкой лестнице, устланной красным ковром, и вступил в зал, убранный по последним требованиям моды и роскоши. Гигантские пальмы упирались листьями в потолок, мелкая золоченая мебель стояла по стенам красивыми группами.

Несколько человек сидели кое-где и оживленно беседовали.

Господин Флирт, толстенький лысый субъекте очень бойкими и плутоватыми глазками, переходил от одной группы к другой, смеясь и пожимая руки.

Увидев выходящего Андрюшку, он бросился к нему навстречу.

— Господин Карицкий!.. Дорогой Иван Станиславович!.. Мое почтение, очень, очень рад…

Андрюшка фамильярно пожал ему руку и спросил:

— Еще не собирались?

— Нет, уже есть кое-кто… Но крупного чего-нибудь не предвидится…

— А граф?..

— Да вот разве что он приедет! — Флирт прищурился. — Да и то сказать вам по правде, граф, этот знаменитый понтер уже не тот нынче! Впрочем, говорят, он где-то разжился крупной суммой и обещал быть… А слыхали вы историю, которая теперь занимает весь Петербург?

Андрюшка прекрасно знал, о чем поведет речь Флирт, но сделал удивленную физиономию.

— Как же!.. Это история с арестом сына его, у которого оказался какой-то двойник… Некто Курицын. Ведь это его незаконный сын… Странная… очень темная история…

— Да-да, — отвечал Андрюшка, — что-то такое слышал… Кажется, и в газетах было… Очень странная история!.. Нуда все кончилось благополучно.

— Двойник, однако, не найден…

— Найдется! — ответил Андрюшка и захохотал. — Ну-с, где же играют сегодня?..

— Во второй зале… а в кабинете у меня поставлены столы…

— Для «настоящей»?

Оба тем временем вошли во вторую залу, поменьше, где стояло несколько столов с сидящими около них игроками.

Тут были самые разнохарактерные физиономии: и молодые, и старые, и угрюмые, и страстные… Тут было несколько очень крупных имен в области столичного пшюта и жизнепрожигательства.

Андрюшка с некоторыми поздоровался и, оставленный хозяином, остановился за стулом какого-то почтенного господина, лицо которого сильно вспотело, а широкая лысина была покрыта пятнами от волнения. Он сильно проигрывал, азартно загибая угол и беспрестанно опустошая бумажник солидными ставками.

Юноша глядел и на него, и на всю игру бесстрастно и холодно. Мрачно-красивые глаза его светились огоньком затаенной мысли.

Он опомнился, только когда солидный господин вскочил со стула, схватился руками за лысину и громко произнес, обращаясь к нему:

— Тьфу, черт возьми! Вот так не повезло!

— Да, это бывает! — холодно отвечал он. — Карты… изменчивы! Недаром они женского рода… — И с тенью усмешки прибавил: — Я бы советовал, князь, немножко переждать!..

— Кой черт, батюшка, переждать! Я продулся в пух и прах… Хотите? Садитесь! Мое место свободно… А где Флирт?

— Он там, в зале, — отвечал Андрюшка, опираясь коленом на опустевший стул.

Все поняли, что князь собирается переговорить с господином Флиртом интимно и что спустя немного времени он вернется с деньгами и будет понтировать с прежней бестолковостью и азартом.

По уходе его Андрюшка несколько раз покачнул под коленом стул, прищурился на лежавшую грудку ассигнаций и, вынимая бумажник, тихо сказал:

— Ва-банк!.. На двойку пик!..

На минуту глаза его блеснули, когда он следил за сверкающим бриллиантом на руке банкомета, но вот он еще более прищурился, губы его вздрогнули презрительной усмешкой, и рука небрежно протянулась за деньгами. Двойка пик была дана.

— Каждый раз эта двойка пик! — сказал один из понтеров.

— Фатальная карта! — сказал другой.

Андрюшка отошел от стола и снова появился в первой зале.

Флирт стоял посередине залы и разговаривал с каким-то высоким полуседым брюнетом.

Герой наш изменился в лице. Это был граф Радищев, тот самый, которого он видел, стоя у подъезда; только теперь он был без шляпы, и молодой преступник с любопытством разглядывал его голову.

«Как он похож на меня! — подумал Андрюшка. — Или, вернее, как я похож на него..»

И вдруг в душе его поднялось какое-то новое, незнакомое до этой минуты чувство. Оно было так едко, так ощутимо болезненно, что он инстинктивно опустил глаза, стараясь не глядеть на предмет, причиняющий такую боль.

«И это мой отец! — в хаосе блестела мысль. — Это мой родной отец… Но какая пропасть отделяет нас!.. Я какой-то Курицын-сын, а он граф Радищев… Отчего же и я не граф, когда я чувствую, что в жилах моих кипит и течет старинная кровь… Проклятый жуир! — чуть было не прошептал он, с ненавистью глядя на графа. — Но постой, постой, я сумею отплатить тебе за все…»

И Андрюшка, чтобы совладать с обуревающими его чувствами, отошел в глубь залы и сел в уютный уголок за трельяж. Мрачно опустил он в пол свои злобно-задумчивые глаза и сидел неподвижно.

Он слышал, как граф и Флирт прошли во вторую залу, слышал даже, как там задвигались стулья; он все сидел неподвижно, не то прислушиваясь, не то обдумывая что-то.

Вдруг тихий разговор сбоку привлек его внимание. Неподалеку сели двое, вышедшие из соседней комнаты, и говорили о графе.

Андрюшка инстинктивно насторожился.

— О, я его давно знаю, — говорил один, — это один из тех людей, которым судьба сильно ворожила… это баловень ее, но был, а не есть, теперь его дела плохи, и я удивляюсь даже, что вижу его тут…

— Где-нибудь достал деньги.

— Конечно. Но где? Вот вопрос… Впрочем, такой человек, как он, не останавливается ни перед чем…

— Но какой моложав для своих лет… Сколько ему?..

— Ему… Как вам сказать?.. Лет пятьдесят будет…

— Не может быть… черные волосы…

— Краска…

— А глаза?..

— Да, конечно, в нем еще масса жизни… но этот сорт жизненной силы я всегда сравниваю с движением махового колеса, с которого соскочил ремень привода… Оно еще вертится, но уже только по инерции, и в нем этой инерции много… Я повторяю вам, что я его давно знаю… Вы видели, как он посмотрел на меня, когда мы здоровались.

— Да-да… Я что-то странное заметил в его взгляде, как будто он смутился…