Александр Цеханович – Искатель, 2019 №4 (страница 17)

— И вы не ошиблись… О! Ему есть отчего смутиться при встрече со мной, поэтому-то я и говорю, что за жизнь, в полном значении ее, он отдаст все, положительно все, и честь, и имя, и связи родства… Это такой человек!.. Петербург для него то же, что вода для щуки. Он только тут и может жить, и долго будет жить… и хорошо будет жить… Сегодня у него, может быть, несколько тысяч, а завтра он будет идти пешком, не имея двугривенного на извозчика… Не знай я его прошлого так хорошо, я бы не говорил всего этого…

Глаза Андрюшки блеснули. Это был тот же блеск, который озарил их в сквере, рядом с Наташей, наивно рассказывавшей ему про его двойника. Та же мрачная мысль загорелась в нем.

И действительно, новая идея озарила его преступную голову.

«Если это так, — подумал он, — то ко всем картам моей игры прибавился козырный туз».

И в тот же момент, придав своей физиономии самое беззаботное выражение, он тихо и степенно вышел из-за трельяжа и направился в кабинет. По дороге он встретил Флирта.

— Тот господин, — спросил он, — с которым вы говорили, и есть граф Радищев?

— Да.

— Представьте меня ему.

— С большим удовольствием… Вы будете играть?

— Пока нет!

— А после?

— Посмотрю…

— Игра будет очень интересна! Граф играет горячо…

— Так вы меня представите?..

— Да хоть сейчас. Идемте!..

Андрюшка и Флирт вошли в кабинет, где лакеи уже ставили «заветный» стол, отличающийся от других богатыми инкрустациями из цветного дерева, а также и полным серебряным прибором, пепельницами, щеточками, оправами для мелков и двумя шандалами, на три свечи каждый.

— Граф! Позвольте вам представить господина Карицкого!

Иероним Иванович чуть привстал и небрежно подал руку молодому человеку, фамилия которого не говорила ему ровно ничего.

Но в то же время он зорко приглядывался к представляемому.

Андрюшка выдержал его взгляд и с изяществом врожденного денди перекинулся несколькими фразами, более относящимися к любезности их общего хозяина, но граф улыбнулся тоже снисходительно и поощрительно и вновь начал прерванный разговор с соседом.

Сосед этот был какой-то горбоносый барон, беседу с которым он вел на немецком языке.

Через несколько минут выходивший зачем-то из кабинета Флирт объявил, что все готово и можно начинать… Партнеры сели. Андрюшка поместился поодаль и стал наблюдать за ставками графа.

Игра действительно была крупная, и Иерониму Ивановичу не везло. На лбу его от напряжения взбучилась жила, но губы старались складываться в любезно-небрежную улыбку.

Андрюшка видел, как он удваивал ставки и проигрывал одну за другою. Пачка сторублевых, только что вынутая из бумажника, растаяла мигом. Лицо его побагровело еще больше, слегка дрожащей рукой полез он в боковой карман и, как показалось Андрюшке, вытащил из похудевшего бумажника последнюю пачку в тысячу.

Та же дрожащая бледная рука беспорядочно перегнула карту и положила на нес всю пачку. Андрюшка мельком увидел понтируемую карту и адски улыбнулся! Это была двойка пик…

Все затаили дыхание; все догадывались, что со стороны графа это была последняя ставка. Флирт, неизменно появляющийся в такие минуты, подошел на цыпочках, заложил руки за спину и устремил свои глаза на руки банкомета. Само появление Флирта уже доказывало, что должно произойти нечто решительное.

— Вы говорите, в цвет и масть? — переспросил банкомет.

— В цвет и масть! — глухо ответил граф и по привычке сделал усилие улыбнуться, но улыбка не удалась ему, она походила на гримасу от укола.

Карт легло направо и налево по нескольку десятков, но двойка не выходила.

Нетерпение окружающих возрастало с каждой минутой. Вот уже и в руке банкомета немного карт, штук десять всего по приблизительному расчету, а двойки все нет… Вот осталось четыре… три, две и… двойка пик, оказавшись последней, легла налево.

Ставка была бита.

Страшно прихлынула кровь в лицо старого жуира и тотчас же, отхлынув назад, сделала его страшно бледным. Он растерянно оглянулся на Флирта, но тот поспешил отойти и скрылся в дверях залы.

— Угодно вам продолжать? — спросили у графа.

— Нет, благодарю! — отвечал он глухим голосом. — Я немного утомился.

И он встал.

По глазам его Андрюшка угадал, что как он, так и князь готовятся идти к Флирту для какой-то сделки, в тех же глазах он прочел безумную жажду играть, играть без конца…

Он издали последовал за графом и увидел, как они сошлись с Флиртом и, идя рядом по зале, стали горячо говорить о чем-то.

Граф Радищев, потеряв всю свою важность, сильно жестикулировал. Флирт шел степенно, заложив руки назад и слегка наклонившись ухом в сторону собеседника.

В зале было пустынно. Андрюшка опять пробрался к трельяжу и сел, совершенно укрытый густой зеленью плюша.

Ни Флирт, ни граф не заметили его появления. Они были слишком заняты разговором и, благодаря предполагаемому свиданию с глазу на глаз, говорили громко.

— Видите ли, — говорил Флирт, — все деньги у меня в банке — тут, дома, всего сотни две, и те, так сказать, расходные деньги, которые я ни в каком случае не моту пустить в раздачу…

— Но, видите ли, — перебил его граф, — я имею возможность завтра же взять у моей тетушки, а сегодня подпишу вам тройной вексель… Да, наконец, я уверен, что я все верну, у меня есть какое-то предчувствие.

— Все это очень может быть… но, право же, дорогой граф, у меня нет, а на нет и суда нет…

«Шельма! — подумал Андрюшка. — А недавно ли водил в кабинет проигравшегося князя, и он теперь опять играет…»

— Ну хоть триста!.. — настаивал граф.

— Тридцати не могу!.. Право, граф, не могу… нет.

— Сто, наконец! Чтобы хоть раз поставить…

— Не могу! — ответил Флирт и резко отошел.

Граф остановился посредине залы и тупо поглядел вслед удаляющемуся хозяину. Потом он медленно подошел к ближайшему стулу, сея на него и, вынув из кармана часы, стал их вертеть на ладони, явно оценивая стоимость.

За трельяжем раздался шорох. Он вздрогнул и спрятал часы.

— Что, граф, вам сильно не повезло? — фамильярно подошел к нему Андрюшка.

— Да, ужасное несчастье! — ответил Иероним Иванович и встал, делая вид, что хочет идти в игорную комнату.

— Постойте! — сказал ему Андрюшка, загораживая дорогу и сверкая темными глазами, в которых блестела затаенная мысль.

Граф с удивлением посмотрел на него:

— Что вам угодно?

— Очень немного.

— Что именно?

— Я хочу вам предложить денег взаймы… Я сам игрок и прекрасно понимаю, что отыграться необходимо…

— Денег?.. Вы предлагаете мне денег? — недоверчиво переспросил граф, отыскивая на лице говорившего насмешку.

Но лицо Андрюшки было совершенно серьезно.

— Да, денег… но с условием, чтобы первая ставка опять была на двойку пик… Это моя карта, и я через вас хочу испытать еще раз свое счастье… Сколько вам надо?..

Глаза графа алчно разгорелись.

Он ближе подошел к Андрюшке и, взяв его за пуговицу сюртука, заговорил топом, который менее всего мог бы внушить доверие, столько торопливой радости было в нем.

— Если можно, полторы тысячи, я вам их завтра доставлю… под честное слово, а впрочем, хотите вексель?..

Он остановился, понимая, что говорит что-то не то, и опять пристально поглядел в лицо Курицына, отыскивая в нем издевательство.