Александр Трофимов – Отель "Доротея" (страница 2)

– Вы, господа, похоже, не понимаете, в какую яму нам грозит угодить за подобное! – хозяин «Доротеи» брызгал слюной, находясь в таком бешенстве, что еще чуть-чуть, и его двухстволка заговорит вместо него. – Почему мне никто не доложил просроченном товаре? Почему санобработка ночью не была выполнена должным образом?

– Всё было как обычно, стандартная коробка, не для вскрытия, сэр.

– Чим, я знаю, что ты дурак. Твоя матушка попросила меня взять тебя на работу, дабы ты не умер в канаве или в выгребной яме. Неужели ты запаха тухлятины не почувствовал?

– Сэр, я думал, у меня одежда снова провоняла от рыбы. А еще я умудрился угодить в навозную кучу плашмя по пути обратно, – парень говорил правду, только это нисколько не уменьшало его вины в ситуации.

– Замечательно, Чим. Половина недельного жалования.

Барузда выдохнул, затем продолжил:

– Мистер Уэрер, почему дезинфекция не проведена должным образом? Какого черта у нас тараканы?

– Новые средства получены мной вчера, я лично следил за процедурой, – ответственный по хозяйству аж взмок. – Тараканы вылезли из одной коробки. Так получилось, что ее открыли за день до проверки.

– Допустим… Но вы, мистер Хокус! Как вы, человек со вкусом и обаянием, допустили подобное?

– Господин, был рыбный день, и на кухне пахло только одним – рыбой, – повар покраснел от стыда. За подобное положено сложить колпак и больше никогда не работать на кухне, разве что посудомойщиком.

– Теперь слушайте меня. Садитесь в грузовик и отправляетесь в Болк за новыми продуктами и дезсредствами. Всё, что на данный момент в наличии, выкинуть!

– Но зачем, сэр? – спросили завхоз и шеф-повар.

– Вам это не нужно знать. Делайте то, что велено.

От разноса вкупе с порицанием уцелел лишь Глушта. Алкоголь закупался на винзаводе, тамошняя администрация дорожила своей репутацией, и контрафакт для них равен приговору. Однажды Макс Купанов, тамошний директор по производству, лично руководил чисткой оборудования в связи со странным запахом. Десять сотрудников тогда остались без работы, услышав от работодателя на прощание: «Наша предприятие – семья, которая помогает друг другу. Халатность – враг семейного счастья, и такие люди нам не нужны».

После ухода остальных Иржи нарушил тишину в комнате:

– Ситуация не вышла пока за пределы разумного. Небольшой убыток на десятую часть прибыли. За счет штрафов мы сведем все лишь к пяти процентам, которых не хватает в несезонные дни из-за отсутствия кораблей в порту.

– Спасибо, можешь быть свободен.

Ситуация была не из приятных. Кто-то явно хотел подставить Барузду, только зачем? Неужели новые конкуренты? Он достал трубку и набил туда табачка, привезенного с Севера. По молодости доводилось возить контрабанду, после чего старые знакомые иногда продавали ему запрещенный товар по более чем дружеской цене. Подобный табак был родственным маку и вызывал легкий дурман.

Кухню на время дезинфекции закрыли.

Владелец «Доротеи» перебирал образы в голове. Они сменялись, поочередно всплывая и потухая, будто спички. Ниточки вели к бакалейщикам. «Но зачем им это? – размышлял Барузда. – Может, этот олух Чим испортил все товары, а после купил по дешевке замену? Нет… Слишком сложно для столь примитивного ума. Значит, бакалейщики. Утром нанесу им визит вежливости».

Весь день персонал провел за чисткой кухни и ловлей тараканов. Мистер Хокус сделал липкие ловушки и добавил туда самых ароматных орехов и приправ. Глушта вытер каждый угол в баре, хоть ему и не досталось, но лучше перестраховаться. Уэрер металлической щеткой снял весь слой плесени вместе с краской: «Хм-м, надо будет подкрасить и заштукатурить…» Су-шеф с командой чистили плиты, печи и полки. В итоге кухня в «Доротее» выглядела будто в день открытия.

На ужин в ресторане подали хорошего кабана. Хокус сделал любимую шею Барузды особенно сочной с азиатскими травами и чесноком. На закуску подали жареный лук в кляре и полбу «по-арамейски». Что-что, а талантов повару было не занимать. Хозяин отеля отрезал кусочек нежного мяса и дал обонянию ощутить подлинный восторг от шедевра кулинарии.

Позже подали чай, заиграла скрипка. На Барузду нахлынули воспоминания, казавшиеся несколько чужими и серыми будто картинка на пленке…

Тогда груз опиума перевозили по морю от тайника на Северном полюсе. Странным было это решение, но патрули полиции редко заплывали так далеко, а контрабандистам нужен надежный схрон для товара. Январь разыгрался тогда не на шутку, у всех членов команды бороды покрылись льдом. Облачков пара из рта было столько, словно все решили разом закурить.

– На абордаж!

Пираты – вот кого терпеть не могли даже контрабандисты, ведь им приходилось работать со всеми, дабы не сгинуть, а эти просто отбирали у «честных» трудяг их хлеб.

Крюки посыпались градом на палубу. Протяжный крик раздался в паре метров от Барузды, крюк зацепился за ногу бедняги и придавил ее к борту.

– Приготовиться к бою! – кричал капитан. – Зарядить оружие и встать в линию!

Первое грязное лицо показалось с правого борта. Прогремел выстрел, раскуроченная скула оросила палубу кровью и кусочками кости, а счастливчика при падении накрыло шлюпкой. Показалось еще несколько голов с зарубцованными шрамами на лицах.

– Огонь! – скомандовал капитан. – Перезаряжайся. Вторая линия – приготовиться…

Над стрелками возник огонек.

– Молотов. Врассыпную!

Дальше уже все дрались в рукопашную. Лязг металла и редкие звуки выстрелов звучали на палубе. В тот день он и еще десять счастливчиков уцелели, но не радость читалась на их лицах – лишь грусть вперемешку с облегчением, которые омывал дождь, создавая кровавый шлейф за кораблем. Это был не единичный случай. Часто приходилось сражаться за груз, порой даже с полицейскими…

Барузда очнулся от воспоминаний и понял, что пора укладываться спать. В своей комнате он старался продумать план, но кроме вопросов в лоб ничего не мог придумать. Хозяин отеля задул свечку, и сон быстро окутал его сознание.

На следующий день после утренней чашки кофе Барузда оделся и направился к перекрестку бакалейщиков. Город уже вовсю жил своей жизнью, портовые рабочие вкалывали, таская ящики. Тележки, груженные разным скарбом, распределяли по разным городам региона Болтон. На ткацкой фабрике старого Квишера трудились местные барышни среднего класса, жены тех самых рабочих. Каждая из них мечтала о своем принце из парламента, ну или хотя бы из администрации. В итоге же приходил портовый трудяга и брал перспективой не остаться старой девой. После же получалась очередная ячейка общества с полной кипой бытовых нужд и проблем.

Дверной звонок оповестил о посетителе. Перед Баруздой стоял неизвестный продавец лет двадцати пяти на вид.

– Приветствую, мне нужен владелец лавки, – с легкой неуверенностью произнес владелец «Доротеи».

– Он перед вами, сэр, – фальшивая улыбка маской покрыла все лицо.

– Ладно, неважно. Мне вчера поступили некачественные продукты, и у части людей случилось отравление.

– О, прошу простить, прошлый владелец в спешке забрал почти все, и пришлось отдать что есть. Могу ли я компенсировать половину суммы? – притворная вежливость была очень неестественная, будто перед Баруздой стоял механизм из фантастического романа.

– Вы, должно быть, шутите? Вы продали некачественный товар, людям стало плохо, тут требуется полная компенсация и извинения в виде бесплатной поставки.

– Ничем не могу помочь. Либо – половина, либо – всего доброго, – притворно вежливо сказал наглец.

– Я приду с полицией, и вам придется с ними разговаривать! – рявкнул Барузда.

– Желание клиента – закон. Что-нибудь еще?

– До встречи…

Барузда отправился к следующему бакалейщику. И там его ожидал сюрприз в лице нового продавца. Всех бакалейщиков заменили! На их прилавках лежали товары иных фирм, причем было заметно, что сроки упаковки были переправлены.

Хозяина «Доротеи» поразило отсутствие запахов в лавках. Каждый раз, когда он заходил к кому-либо из предыдущих владельцев, гостя приветствовал настоящий букет ярких трав, ароматных специй или просто сандаловые благовония, привезенные с юго-запада.

Полицейская станция располагалась на соседней улице. Анкваст чудесным образом разделяли промзоны ткацкой фабрики и рыбхоза, административный центр, бакалейный перекресток и разливной берег, где территорию делили Барузда и Кессель.

Начался дождь. Мартовские осадки в городе шли раз в неделю, иногда к ним добавлялся град. Улицы наполнялись в это время деревянными настилами, утопающими в грязи. Оступиться было обычным явлением, но хозяину «Доротеи» повезло, и его костюм не приобрел коричневого оттенка. Он шел, сжав кулаки, преисполненный решимости добиться любых мер, дабы виновные в испорченной репутации его заведения понесли наказание.

Старое кирпичное здание, будто скорбящий на кладбище, плакало своими окнами-глазницами, а изо рта выходила дорожка ступенек с ироничной надписью: «Здесь царит закон». Раньше Барузда сторонился таких зданий, но сейчас он честный гражданин и имеет право на помощь полицейских.

Дорожка из грязных ступенек вела к дежурному офицеру лет сорока пяти в наглаженной форме и блестящей, будто луна, бляхой. Служитель закона сидел за стойкой и внимательно читал книгу, на обложке которой красовалось название: «Джеймс Кунц. На рубеже правды».