Александр Трапезников – Морг закрыт, расходитесь (страница 3)

– Так на какой же платформе строится твоя программа? – вежливо спросил он. – Отмена проливных дождей в августе и борьба с комарами в зимнее время?

– Мы за тебя проголосуем, – пообещал Адрианов, разливая по рюмкам коньяк. – Только смени имидж. Харизму эту. С ней дальше санэпидемстанции не пройдешь.

– Ослы, а вроде интеллигентные люди, – проворчал Челобитский. Синдром неудачников.

– Можно подумать, что ты уже поймал Бога за бороду, – отозвался Косов. Завладев бутылкой, он разлил по второй.

– Еще нет, но близок, – загадочно произнес хозяин. – А вот тебя, Алексей Викторович, я не пойму. Почему ты до сих пор не в Америке? Твоих коллег давно с потрохами купили. Уж коли работал над секретным оружием, значит, есть что продать. Вместо того чтобы по помойкам шастать. Мог бы пригодиться, со своими знаниями. И ты, Косов. Раз художник, рисуй фальшивые облигации или порнографические открытки к Восьмому марта. Надо шевелить мозгами, если они ещё не протухли, как селедка… – Челобитский осекся, взглянув на разрисованный плакат. Молча снял его, вынул откуда-то новый и повесил на то же место. – Только на пакости горазды, как дети. Нет, друзья, под лежачий камень даже водка не течет. Наливай.

– Я человек другой эпохи, – грустно сказал Адрианов, но, вспомнив о содержимом найденного портфеля, просветлел. Сумма была поистине баснословной – ровно сто тысяч долларов. Сейчас они лежали в старом рюкзаке на антресолях. Знали бы о том собутыльники! Его так и подмывало похвастаться, но он благоразумно сдержался, прикусив язык.

– А я – человек будущего, – усмехнулся Косов. – И вообще, что-то ты, борец с привилегиями, темнишь. По глазам вижу – туза прячешь. Сдавай карты.

Челобитский долил остатки коньяка, полез за новой бутылкой.

– Значит, так, – сказал он, икнув. – Хочу предложить вам, ребята, одно дело. Все равно без толку болтаетесь.

– Я в политических шоу не участвую! – отрезал Косов. – Мочи своих конкурентов сам.

– Дай ты ему сказать, – благодушно произнес Адрианов.

Теперь они пили, смешивая коньяк с водкой, а на столе откуда-то появился ещё и английский джин. Все трое стремительно пьянели, но не замечали этого. Только из некоторых слов порою стали выпадать гласные.

– Работа пустяковая, – продолжал Челобитский, тыча огурцом в вилку. Никого убивать не надо. Не сезон. Напротив, надо спасти утопающих.

– Чего-то непонятно…

– Вы пойдете в один дом – адрес я скажу, – обойдете всех жильцов и… Тс-с!.. Это секрет. Дело серьезное.

– А что дальше? – попробовал выяснить Косов. – Ну, сходим мы туда, а потом?

– Он хочет использовать нас как агитаторов, – расшифровал Адрианов. Правильно я говорю?

– Не-ет! – погрозил пальцем хозяин. – В управе место мне и так обеспечено. Все уже решено. Осталась только маленькая заминка. Эта пятиэтажка. И-ик, блин!

Косов громко зевнул и толкнул Адрианова в бок:

– Пошли домой, он ужу спекся.

– Тпр-ру! – Челобитский попробовал подняться, но безвольно опустился обратно на стул. – Здание в аварийном состоянии. Якобы. Но простоит еще… сколько нужно. А мне поручено уговорить несговорчивых. И вы мне поможете. Есть план. Подробности вам знать необязательно. Потому что я и сам толком ни хрена не знаю… Что за мерзкая водка? – Последние фразы он уже не произносил, а бормотал. Голова его упала на грудь.

У Адрианова также слипались глаза, но он пока держался, хотя уже давно облюбовал кушетку, до которой, правда, предстояло сделать самый главный шаг в жизни. И не упасть при этом. Косову же, как ни странно, недавний шок придал дополнительные силы, словно открыв внутренние резервы. Пытаясь разобрать слова Челобитского, он начал его тормошить, а тот все бормотал и бормотал, изредка вскидывая голову и глядя на бывшего художника как на инопланетное существо, которому надо непременно налить. Наконец утомился и Косов.

– Ладно, завтра дотолкуем, – промолвил он.

В коридоре хлопнула дверь – это явилась супруга Челобитского, дама пышная и грозная, занимающая в ДЭЗе хлебную должность. Связываться с ней не хотелось никому.

– Ну? – сурово произнесла она, уперев кулаки в бока.

– Уходим, – прояснил Косов, нежно поднимая Челобитского.

– Не того! – скорректировала Долматинша.

– Пассаж, миль пардон, мерси!

На сей раз в его заботливых руках очутилась нужная фигура, и дальнейшие выяснения отношений между супругами происходили за закрытой дверью. Что-то грохнуло, но приятелей это уже мало огорчило. Предстоял нелегкий спуск на четвертый этаж. Наконец после долгих прощаний, словно они отправлялись на покорение Южного и Северного полюсов, Косов и Адрианов разошлись по своим квартирам. И время остановилось, покидая, как обычно, всех пьяных и спящих.

Посреди ночи Адрианов очнулся, почесал голову и убедился, что занимает горизонтальное положение на собственном диване. Потом он вспомнил о ста тысячах долларов и погрустнел. Как человек аналитического склада ума он поставил перед собой три главных вопроса.

Во-первых, что делать с такой громадной суммой? Несомненно, она в корне изменит ставший уже привычным образ жизни, и, скорее всего, не в лучшую сторону. Может, для кого-то эти деньги покажутся мелочью на карманные расходы, но Адрианову, по его подсчетам, хватило бы на жизнь и втрое меньше. Ладно, теперь деваться все равно уже некуда. Тогда представим, что это запоздалая Государственная премия: наконец-то Родина оценила его заслуги в области ядерной физики.

Второй вопрос оказался ещё сложнее. Деньги эти непременно станут искать, такими портфелями не бросаются. Возможно, девушка сама украла его. А может быть, она тут и ни при чем. В любом случае рано или поздно выйдут на него, Адрианова. А это – смерть. Алексей Викторович поежился.

И третье… Но об этом он пока не хотел думать.

А почему, собственно, хозяин портфеля обязательно должен обнаружить Адрианова? В Москве восемь миллионов человек, только в этом округе шестьсот тысяч, на Онежской улице – десятки домов, девяносто квартир в подъезде… Круг сужался, как петля на горле. Отбросив скорбные мысли, Адрианов потянулся за сигаретой. И в это время раздался коварный звонок в дверь.

– Началось, – пробормотал он. – Быстро высчитали.

Резко поднявшись, Алексей Викторович начал судорожно рыскать по комнате в надежде найти что-нибудь тяжеленькое. Затем, подхватив свою дубовую трость, подкрался к двери. Все это время звонок заливался трелью. Неожиданно наступила тишина. Но тут же начал трезвонить телефон. "Обложили!" – с тоской подумал Адрианов. В дверь забарабанили.

– Открываю! – не выдержав, крикнул Алексей Викторович и щелкнул задвижкой. Он уже приготовился к худшему, но разочарованно обмяк, увидев на пороге растрепанного соседа.

– Пошли за пивом, – сказал Косов. – Самое время. Звери в джунглях ходят на водопой только ночью.

– Погоди, телефон звонит.

– Это я. Хотел даже через балкон перелезть. А ты помнишь, что нам предлагал Долматин?

– Смутно.

– А вот я, кажется, догадался, куда он метит. Обсудим за пивом.

Но этот разговор, как и само желанное пиво, пришлось отложить. Едва они начали спускаться, как на следующем лестничном пролете – и вновь между вторым и третьим этажами – увидели спящую девушку в лисьей шубе.

– Она, – прошептал Адрианов, останавливаясь как вкопанный.

– Может, другая? – усомнился Косов. – Даже снаряд дважды в одну воронку не попадает.

– Снаряды не попадают, а девицы вляпываются. Потому что глупее снарядов. Пошли обратно.

– Еще чего! Не съест же она тебя, даже если проснется?

Косов пошел вперед, и Адрианов был вынужден двинуться следом, хотя и ощущал внутреннее беспокойство. Интуиция не подвела его и на сей раз. Очевидно, Косов, переступая через девушку, случайно задел её, поскольку она вдруг шевельнулась, открыла глаза и испуганно вжалась в угол, посматривая то на одного, то на другого.

– Спокойно, Маша, я почти Дубровский, – сказал Косов. – А это мой приятель, Раскольников. Убивать и насиловать не будем, не надейтесь. Все в прошлом. Теперь мы скромные люди, идем за пивом. Знаете, как там сказано у поэта: я парень тихий, очень мирный, но, если мне в седьмом часу не поднесут стакан имбирной, я все тут на хрен разнесу! Тредиаковский, кажется. Позвольте полюбопытствовать: не жестковато ли на каменном ложе?

Однако девушка не слушала его болтовню. Она изучающе смотрела на Адрианова и, очевидно, составив о нем какое-то мнение, тихо произнесла:

– Помогите мне.

Косов сразу умолк, поскольку голос её прозвучал искренне и жалостно. Судя по всему, девушка попала в серьезную передрягу. Лицо её – с тех пор как Адрианов видел её последний раз – очень осунулось, в глазах небесного цвета таился страх, а губы пересохли и потрескались, словно она целый день блуждала по раскаленным пескам.

– Чем же я могу?.. – развел руками Адрианов. Ему вовсе не хотелось связываться с незнакомкой.

Косов болезненно толкнул локтем в бок.

– Может, – авторитетно сказал он.

– В прошлый раз вы предлагали стакан чаю, – произнесла девушка. Теперь бы я не отказалась.

– Или пива, – оживленно добавил Косов. – Вы пока идите в квартиру, а я сбегаю.

– Ну, воля ваша, пойдемте, – покорился Адрианов.

Поднявшись вместе с девушкой на один пролет, он отпер дверь.

– Не прибрано, – буркнул Алексей Викторович. – Идите на кухню и ставьте чайник, если умеете зажигать спички.