Александр Трапезников – Морг закрыт, расходитесь (страница 5)

– А этот ваш Вадим, чем он вообще занимается? – поинтересовался Косов. – Стрижет купоны, как я полагаю?

– Полагаете правильно. Возглавляет одну крупную фирму.

– И вы хотели что-то присоветовать ему, за что и нарвались на кулак железного дровосека?

– Вот-вот, – уклончиво отозвалась незнакомка. – Но это к делу не относится. Мне не хочется вспоминать.

– Ладно, что же было потом? Когда вы прятались за створками раковины, как улитка?

– Я хорошо запомнила их разговор и могу повторить. "Деньги приготовлены, – сказал Вадим. – Вы уберете её завтра вечером". Тогда я ещё не догадывалась, что он имеет в виду. Какие деньги? Кого убрать? Утром он недобрым словом помянул дерево, упавшее возле нашего гаража, и я решила, что речь идет об этой сосне. Лишь потом стала соображать, что все гораздо серьезнее. Потому что прозвучала следующая фраза: "Все должно выглядеть как несчастный случай. Я не хочу неприятностей". "Не беспокойтесь, – ответил жирный. – Полет с балкона в состоянии наркотического опьянения – что может быть приятнее?" "Я предпочитаю аварию, хотя и больше возни, – сказал длинный. – Или пищевое отравление". Тут они немного поспорили насчет методов и способов убийства. Муж не принимал в этом участия, нетерпеливо вышагивая по комнате. Один раз он подошел к шкафу и чуть не открыл его. Признаться, я сидела там ни жива ни мертва от страха.

– Но почему вы решили, что речь идет именно о вас? – спросил Адрианов.

– Да потому что Вадим произнес последнюю фразу, чтобы прекратить их спор: "Завтра я на пару дней поеду на дачу. Вот ключи от квартиры. Когда все будет кончено, бросите их в мой почтовый ящик". И он передал ключи жирному. Вот тогда я сразу поняла, кто должен стать жертвой. А вы считаете, что муж нанял киллеров убить мою любимую кошку?

– Понятно, – сказал Косов. – Бесшумно открыть дверь, войти ночью в квартиру, сделать вам наркотический укол и выбросить с балкона. Славно придумано. Ай да Вадик!

– Здесь много неясного, – с сомнением произнес Адрианов. – Почему он хочет вас убить? Вы ему изменяли, и он ревновал вас?

– Немного, – ответила девушка.

– Немного ревновал или немного изменяли?

– Какая разница? – вмешался Косов, приходя ей на помощь. – Экий ты, братец, дотошный! Главное мы уже знаем – заказное убийство. Что же было потом? Как вы сумели выбраться?

– От ужаса я совсем потеряла голову и чуть не вывалилась из шкафа. Хорошо, что они захотели промочить горло и ушли в другую комнату, где у нас бар.

– Сколько времени вы женаты? – перебил Адрианов.

– Полгода… Короче, они отправились в гостиную, а я потихоньку вылезла из своего укрытия. У нас пятикомнатная квартира, муж с этими типами находился в самой дальней комнате. У меня даже не было времени одеться как следует. Набросила шубу, что-то задела, опрокинула, а в это время появился он. Очевидно, услышал шум. Я совсем перетрусила. Вадим стал допытываться, была ли я дома или только что пришла. А глаза… Видели бы вы в тот момент его глаза! Я поняла, что вряд ли мне удастся выйти живой. Возле трюмо стоял его "дипломат". Ничего другого под рукой просто не оказалось. Вадим попытался вроде бы обнять меня, и тогда я схватила "дипломат" и огрела его по голове. Вадим растянулся на полу, а дожидаться, когда он придет в себя, я не стала.

– Таксиста – монтировкой, мужа – портфелем, – проворчал Адрианов. Н-да, вы умеете за себя постоять. Что же, так и убежали с этим "дипломатом"? – добавил он, толкнув под столом Косова.

– Да, кажется. Какое это имеет значение? А куда он делся потом… не помню. Возможно, я его оставила в такси. Или где-нибудь на улице, на скамейке.

– Скорее всего, – с облегчением согласился Адрианов.

– Теперь вы понимаете, что идти в милицию бесполезно, Вадим будет все отрицать. А эти типы уже наверняка ищут меня по всей Москве.

– Будьте уверены, – подтвердил Косов, подливая пива.

Девушка украдкой зевнула, и тут только приятели сообразили, что она, должно быть, безумно устала за эти два дня.

– Ну! – сказал Косов, толкнув Адрианова локтем.

– Останетесь пока здесь, – буркнул тот не слишком гостеприимно. – Чего ж с вами поделаешь. Утро вечера мудренее.

– А утро-то как раз и наступило, – ответила девушка, глядя в окно на окрасившиеся рассветом деревья. – Но все равно спасибо.

– Что-нибудь придумаем, – добавил Косов. – Главное, не впасть в отчаяние. Когда я тонул в Атлантическом океане, возле Эль-Ферроля, а вокруг шныряли акулы, я вспомнил, что врачи нашли у меня саркому легких. Они бы так никогда и не узнали, что ошиблись, если бы я назло им не выплыл. Вот и вы вспоминайте что-нибудь хорошее.

Адрианов пошел в комнату и вытащил из тумбочки постельное белье.

– Начинаю уважать себя все больше и больше, – тяжело вздохнул он. Весна чудит, что ли?

Он вернулся на кухню и увидел, что девушка сонно кивает, почти не слушая Косова, а тот всерьез убеждал:

– …вы его по рогам, гантелью, если что. Видите ли, в институте Сербского его не признали душевнобольным, но я-то знаю! На моих глазах, в лесу, двух грибников забил до смерти своей тростью. И все из-за того, что они отказывались класть в корзины мухоморы. Так что вы ему не перечьте. Как только он возьмется за трость – хватайте гантель…

– Ладно, – остановил его излияния Алексей Викторович. – Я вам постелил, занимайте горизонталь.

– А как же вы? – спросила девушка.

– Я выспался. Уж извините, придется вас запереть.

Надев куртку, он подтолкнул Косова к двери, но тот вернулся, собрал со стола бутылки.

– Вам они ни к чему, – пояснил он. – Вот теперь пошли. Позвольте, а у вас вообще-то есть имя?

– Марина, – ответила девушка. – А можно просто Маша. – Глаза её совсем слипались.

– У меня была одна знакомая, Марина Зальценкрафт, из рода австрийских Габсбургов… – начал Косов, и Адрианову пришлось выставлять его в коридор силой. – Подожди, я не дорассказал! – обиженно продолжал он, глядя, как приятель запирает дверь. – Боишься, чтобы розовая чайка не улетела? Так вот, эта Зальценкрафт тоже поссорилась со своим мужем, герцогом, и прибежала ко мне в отель. И в отличие от тебя, я не стал сажать её под замок, как фельдфебель, и оставлять наедине с твоими любимыми тараканами. Правда, потом герцог добился моей высылки из Вены в двадцать четыре часа. Хорошо хоть, не дошло до дуэли… Зайдем ко мне, сыграем партию в шахматы? Или разбудим Челобитского? Мне не дает покоя его гнусное предложение. Он хочет использовать наше природное обаяние и интеллигентные замашки, чтобы сварить горький суп. Знаешь ту пятиэтажку возле приемного пункта?

– И что?

– На месте "хрущобы" будет стоять крематорий.

– Хоть памятник Гайдару у ног Карла Маркса. Мне-то какое дело?

– Тебе-то – да, а тем, кто там живет?

– Ничего, расселят.

– Это ещё бабушка надвое сказала, не все так просто, – покачал головой Косов. – У меня есть другие соображения.

– А у меня сейчас другие проблемы, – усмехнулся Алексей Викторович, думая про девушку и сто тысяч долларов. Очевидно, эти деньги и предназначались убийцам. Хотя вся эта история, которую рассказала Марина, и могла выбить скупую слезу, но оставались кое-какие сомнения. Он не Косов, его на мотыля не поймаешь. Видали и не таких цац! Почему супруг собирался её убить? Она явно что-то скрывает.

– …Гена Семенович, ты-то что скажешь по этому поводу? – спросил он, проигрывая Косову уже третью партию. – То болтал без умолку, теперь молчишь, строишь из себя Ласкера.

– Анализирую ситуацию, – ответил тот, сразу догадавшись, о чем спрашивает приятель. – Девушка – блуждающий конь, за которым охотятся пешки черных. Но на её защите две фигуры. Слон – это ты. И ферзь, чьи обязанности я скромно возьму на себя. Позиция пугцванга. Или сдаваться, или постоянно шаховать, авось выиграем. Мне лично очень хочется познакомиться с этим Вадимом.

– Что ж, – отозвался Адрианов, подкручивая усы. – Подожди хотя бы, когда выстроят крематорий. Успеешь в топку.

– Тебе мат, – язвительно сообщил Косов. – И это реальность. А что будет впереди, какая в принципе разница?

Убрав шахматную доску, он разливать по стаканам водку.

– Такое впечатление, что после электрошока водка превратилась для тебя в единственный и главный источник жизненной энергии, – сказал Адрианов.

– Я ещё и значительно поумнел, – добродушно согласился Косов. Чувствую, как пробудились какие-то внутренние резервы. Готов к подвигу. Трепещу от жажды приносить пользу.

– Тогда тебя надо запрячь в тележку и возить в ней маленьких детей за умеренную плату. А если ещё раз сунешь пальцы в розетку, то сгодишься и на выступление в дельфинарии. Селедкой я тебя обеспечу.

Адрианов не стал задерживаться, несмотря на уговоры приятеля. Ему хотелось остаться одному, немного подремать, а во сне подумать, что делать дальше. Электрообновленный Косов жужжал над ухом не переставая, словно вентилятор, поэтому Алексей Викторович покинул его квартиру, вышел из подъезда и направился к своему старому "Запорожцу", умирающему в торце дома. При желании на нем ещё можно было бы проехать несколько сотен метров. Если бы кто-то не поленился толкать сзади. Иногда Адрианов позволял себе забираться на заднее сиденье, укутывался там одеялом и отрешался от мирской суеты. По переднему стеклу шла зигзагообразная трещина, одна фара разбита, краска облупилась. Какой масти была машина, теперь не сразу и вспомнишь. Неподалеку от "Запорожца" находился приемный пункт стеклотары, а чуть дальше – пятиэтажная "хрущоба", о которой говорил Косов. Ну и что, если на её месте вырастет крематорий, лепрозорий или школа юных вивисекторов? Жизнь прожита, и никакой электрошок уже не поможет…