Александр Трапезников – Морг закрыт, расходитесь (страница 22)
– А, это вы? – узнал тот. – Проходите в комнату. Что там у вас? Да ведь вы у нас вроде бы уже не работаете?
– Так точно! – четко отрапортовал Косов, плотно закрывая дверь.
Юрий Шепталов был примерно одного с ним роста и гораздо моложе, но какой-то не по-мужски изнеженный, рыхлый, с нервно подергивающейся щекой и убегающим взглядом. Все его движения были чересчур судорожными, словно он только что проглотил набор швейных игл и они теперь мешали ему сосредоточиться. А может быть, это нервозное состояние сейчас объяснялось чем-то другим. Например, смертью Люси Барковой. Несмотря на свою бабью внешность, он вполне мог вытолкнуть несчастную из окна. Это и предстояло выяснить.
– Так я слушаю, – меланхолически произнес Шепталов, опасливо косясь на запертую дверь. – Что вам угодно?
– Айн момент, – отозвался Косов, оглядывая комнату. – Это что у вас дрель? Годится. А розетка где?
– Там, – махнул рукой хозяин. – Собственно, а зачем…
Геннадий Семенович не слушал. Вставив сверло, он усилил в телевизоре громкость и включил электродрель в сеть.
– Переходим, Юра, к зуболечебным процедурам, – объявил Косов под тревожное жужжание. – Открывайте рот, показывайте, где болит.
Глава четырнадцатая
Разборы и разборки
Марго тихо открыла дверь своей квартиры, но обнаружила, что никого нет.
В это время баржа увозила Клона после обстоятельного разговора с Бескудниковым; Косов только намеревался сверлить пациенту больное дупло и ставить пломбы; Адрианов шел по длинному коридору минус первого этажа, ища нужную лабораторию, а навстречу ему катилось передвижное кресло с бородатым мужчиной; Галина же стояла в приемной и мерила длинноногую секретаршу красноречивым взглядом.
– Милочка, чего-то слишком часто он вас меняет, – презрительно сказала она, открывая дверь в кабинет мужа.
– А вас, кажется, с милицией разыскивают, – мстительно ответила секретарша. С информацией дело у неё было поставлено гораздо лучше, чем у начальника службы безопасности. – Выдра, – добавила она тихо и стала названивать подруге с нижнего этажа.
– Стерва, – пробормотала Галина, оглядываясь.
Первым делом она подошла к широкому столу и стала быстро просматривать рабочий календарь Вадима. Вырвав из него две последние страницы, она принялась копаться в ящиках, роняя некоторые бумаги на пол. Вчитываться и сортировать не было времени. Не обнаружив больше ничего существенного, Галина подошла к сейфу. Она не знала комбинации цифр, поэтому просто подергала за ручку – на всякий случай. Но удача и на сей раз позволяла испытывать свое терпение. Тяжелая дверца открылась, и любознательная супруга заглянула внутрь. Там могли бы свободно поместиться два человека, даже не прижимаясь друг к другу, если, конечно, не были бы разного пола. Но Галина и не намеревалась обнаружить тут пылких любовников. Ее внимание привлек ряд папок с названиями фирм и организаций. У Вадима, насколько она знала, была одна странная особенность: он не доверял компьютерам, предпочитая хранить информацию в бумагах. Может быть, этим консерватизмом объяснялась и другая причуда: непременно сделать свою избранницу законной супругой. Торопливо вытащив папку с названием "Августин", Галина перегнула её пополам и сунула в сумку. В это время позади неё застучал факс. Испуганно вздрогнув, она подбежала к аппарату. Прочитав несколько строк и догадавшись, что строчат как раз из страхового агентства, Галина подождала окончания, затем оборвала ленту с подписью Агарковой и тоже запихнула в сумку. Теперь можно уходить. Воровать, кажется, больше нечего, а дожидаться мужа нет никакого желания.
Она подошла к окну и посмотрела вниз с высоты десятого этажа.
– Не прыгайте! – раздался позади неё скрипуче-ласковый голос. – Там внизу очень красивые цикламены, и будет очень жаль, если их помнут.
– Дался вам всем этот полевой шпак, – сказала Галина и обернулась. В кресле на колесиках к ней подкатывался Григорий Горевой и завораживающе улыбался.
– У меня к вам большая просьба, – произнес Гоша. – Ужасно надоел цвет портьер в моем кабинете. Не посоветуете ли, что выбрать? Здесь рядом.
– Хорошо. Только прекратите улыбаться, – ответила она, поняв, что отказываться бесполезно.
Панагеров, кажется, ничуть не удивился, узнав в посетителе лаборатории Адрианова, с которым не виделся лет десять. Но ничуть и не обрадовался, словно тот успел надоесть ещё с прошлой встречи.
– Привет, Леша, – равнодушно сказал он. – Ты куришь? Кури.
– Пора бы тебе, Миша, соорудить что-то вроде твоей говорящей пепельницы – совал бы ей сигареты, а она бы тебя окуривала, как султана, отозвался Адрианов и огляделся. – Неплохо ты устроился.
– Так, ерунда… У нас в ФИАНе было покислее. А ты чего тут?
– Проездом, – уклончиво сказал Алексей Викторович, разглядывая приборы.
– Или работу ищешь? Иди ко мне лаборантом.
– А это у тебя что? Торсионный генератор?
– Малой мощности. Мы же на десять лет вылетели. А в физике, сам знаешь, одни год – за три. Упустишь разработку – догоняй на перекладных. Настоящие научные центры теперь только в Америке. – Панагеров плюнул на пол и замолчал.
– Да, с ними не потягаешься, – вежливо согласился Адрианов. – Но идеи – везде идеи, хоть в Африке.
– А негры – они везде негры, особенно в России, – подрезал тот. – Ты пьешь? У меня спирт.
– Ну и наливай, чего спрашиваешь? Закусить нечем?
Панагеров открыл холодильник, доверху набитый всевозможными продуктами.
– Выбирай что хочешь, – сказал он, вынимая кристально запотевшую колбу. – Расход не учитывается. Только пробирки вымой.
– Зараза к заразе не пристанет, – ответил Адрианов.
Первые десять минут они просто пили и вспоминали анекдоты из прошлого, затем обсудили, кто куда подался, где летает и когда умер, дальше пошел обмен мнениями о развитии того или иного проекта, в которых им обоим довелось принимать участие под патронажем Минатомэнерго, оборонщиков и ЦК, а после перекинулись на общие проблемы физики и науки в целом. От наводящих вопросов Панагеров ловко уклонялся, а смазка его внутренних элементов высококачественным спиртом шла только на пользу – овладевших моральным кодексом строителя коммунизма не перепьешь. Долгие контакты с КГБ также не прошли даром.
– Что же у тебя за программа? – не выдержав, спросил Адрианов. Время уже поджимало.
– Да все то же, что и было, – отмахнулся Панагеров. – Только никто в спину не дышит.
– СВЧ? Ментальные модуляторы? Радиоакустическая вибрация? Генный деструктор? Нейролингвистическое программирование? Инфразвуковой резонанс? Что именно? – наседал Алексей Викторович. – Забурел ты тут, Мишка, пургу гонишь, ни зги не видно.
– А я комбинирую в различных направлениях, – сказал тот. – Но в основном, в области мозга. Сама природа создала его как полупроводниковую структуру.
– Значит, все-таки психотроника?
– И это тоже. Сам знаешь, даже шоколад имеет четыреста пятьдесят молекул, содержащих психотропные элементы. Мы все, сами того не понимая, живем на наркотиках. Пятый ингредиент самого популярного напитка кока-кола вот уже около ста лет держится в строжайшем секрете, а что он собой представляет? Могу только догадываться. Добавь в организм, потребляющий тот или иной продукт, катализатор, распыли его в воздухе – и желаемый результат перед тобой: либо требуемое изменение сознания, либо искусственная генная мутация. Что уж говорить о массированном облучении торсионным полем? В Красноярске-26 у нас с тобой была возможность в этом убедиться. И испытать ликование. Но оно оказалось преждевременным. А нынешние наши правители ничуть не умнее прежних, даже ещё дремучее. Живут только сегодняшним днем. Они могут приветствовать лишь средневековый оккультизм и прочее примитивное психофизическое воздействие на интеллект. Дистанционное техническое управление, скажем, или этническое оружие с психокодированием, или информационное бесконтактное формирование модели общества, причем экологически чистое, им глубоко до фонаря. Учились бы у Запада, коли своего ума нет. Впрочем, там им ничего нового не откроют. А свои ученые им не нужны. Ладно, не нужны им, найдутся другие. – Панагеров умолк, почувствовав, что и так сказал достаточно. – Ну, а ты в каких зарослях бродишь? И что вынюхиваешь? Где колбасой пахнет? Ты ведь ко мне не случайно заявился, так? Только не люблю, когда врут больше меня.
– Не стану обманывать, искал, – признался Алексей Викторович. И, подумав о том, что месить ногами бетон больше нечего, добавил: – Хотелось тебя предупредить. Чтобы ты остановился.
– Ты о чем, Леша? – прищурился Панагеров.
– Сам знаешь. Кто твои хозяева и чем занимаются?
– Нет, не понимаю. Не веди себя, как обскурант на паперти.
– А ты, Миша, заложник. Времена вольных алхимиков давно миновали. Даже писателю заказывают музыку.
– Музыку заказывают композиторам.
– Ты понял, о чем я. Тебя тоже используют. А когда получат то, что им нужно, отправят чистить сортиры – в лучшем случае. Мы с тобой это уже проходили. Я не знаю, что ты успел натворить, чем им помог, но, полагаю, достаточно, чтобы провести остаток жизни в монастыре.
– Можно подумать, что у тебя над головой нимб. Сейчас проверим инфракрасным излучением. – Панагеров потянулся к своему генератору, но Алексей Викторович остановил его, сжав локоть.