Александр Трапезников – Из тени в свет; Очередное заблуждение (страница 27)

«Ужас, как на объекте в Лосином острове», — вновь подумал подполковник. Бортников продолжал:

— Академик Казначеев полагал, что полученные феномены — это реакция информационного поля Земли на «внедрение» в него человеческих мыслеформ с помощью «зеркал Козырева». Тут возникает вопрос: какой же силой обладает информация, если она способна вызывать подобные физические явления? Что происходит в фокусе вогнутых зеркал, если на мысль человека, помещенного в него, начинает отзываться планета?

— И что?

— Ряд ученых полагают, что под действием наших излучений элементарные частицы Вселенной, как опилки в школьном опыте с магнитом, выстраиваются, создавая в пространстве неповторимый узор — отпечаток наших эмоций и мыслей. Расстояния здесь не играют роли. Не в этом ли и секрет «сообщений», которыми, как телеграммами, обмениваются за тысячу километров монахи высокогорных монастырей в Тибете и Гималаях, о чем писал в своих дневниках Николай Рерих? Даосы и сегодня способны одновременно оказываться в нескольких местах сразу. По-видимому, посылая в качестве мыслеформы образ своего фантомного двойника.

В кармане Муромцева затрезвонил мобильник.

— Петр Данилович, где же вы? — услышал подполковник голос Рината Губайдулина. — Все собрались, вас только и дожидаются. Что ребятам сказать?

— Ты же теперь мой начальник генштаба, придумай сам что-нибудь. А вообще-то я еще вчера утром всем дал персональные задания. Пусть не бездельничают. А я тут от вас в двух шагах, скоро подойду. Еще немного в зеркало посмотрюсь, дерматит замучил. Все, отбой.

Курс «зеркалологии» продолжался. Афанасий Никитич любил поговорить:

— Само название «амальгама» изначально имело эзотерический смысл. Разъяснить его проще всего через метафору зеркала, как отражение всего мироздания, своеобразного микрокосмоса… Кстати, — помолчав немного, добавил Бортников, — твой подопечный, Тортошин, интересовался этим свойством зеркал.

— А вы разве были с ним знакомы? — удивился Муромцев.

— Дружили даже. Правда, он чуть постарше меня, года на два-три. Мы ведь в одну школу ходили, потом я вслед за ним на биофак поступил… Да уже лет тридцать, как наши пути разошлись. Но продолжу. Теперь современный человек воспринимает зеркало как обычный предмет интерьера. Но сможет ли нынешняя наука объяснить нам, почему и сегодня, как и много веков назад, что-то удерживает нас перед зеркалом, завораживает и не отпускает? Почему, чем дольше стоишь перед ним, тем более незнакомым тебе кажется собственное отражение?

— Я в зеркало не заглядываюсь, поэтому ответить на ваш вопрос, Афанасий Никитич, не смогу.

— А вот эзотерики часто говорят о том, что зеркала отражают сознание и «тонкую сущность» человека, а также открывают канал связи с информационным полем Земли. Из всех живых существ только человек способен узнать в зеркале собственное отражение и отождествить это отражение с собой. Эта способность формируется у ребенка в возрасте нескольких месяцев.

— Зеркало может убить? — спросил Муромцев, хотя и без этого ответ был ясен.

— Не исключено, — ответил Бортников. — Ведь существует же известный с древности закон, который сегодня стал основным в новой науке об энергоинформационном обмене в природе — эниологии: «Если предметы соприкасались друг с другом хотя бы однажды, невидимая связь между ними остается навсегда».

— Тут, пожалуйста, поподробней, Афанасий Никитич.

— Речь о так называемом парадоксе Эйнштейна — Подольского — Розена. ЭПР-парадокс. По существу, именно об этом «магическом» взаимодействии говорит и теорема, которую в 1965 году сформулировал доктор Джон Белл. «Теорема Белла» утверждает, что между двумя частицами, когда-либо находившимися в контакте, существует некая нелокальная связь. Эта теорема, бросившая вызов классической науке, была тщательно перепроверена известным физиком Бомом. Вывод был однозначен: теоретической ошибки в ней нет. Но наука требует экспериментальных доказательств. И подтверждения прямо-таки мистической связи, существующей во Вселенной, не заставили себя ждать. Был обнаружен и неоднократно повторен эффект, которому никакого разумного объяснения, кроме как торсионного или «метафизического», пока найти не удается.

— Что за «эффект»?

— Выяснилось, что между «осколками» одного и того же атома, расщепленного с помощью сильнейшего магнитного поля, продолжает сохраняться мгновенная и не зависящая от расстояния информационная связь! Другими словами, каждая микрочастица постоянно знает, что происходит с ее «родной сестрой». Подобное явление было обнаружено и у фотонов, разделенных с помощью специальной системы зеркал…

Муромцев внимательно слушал, а сам думал о Тортошине. А Бортников продолжал:

— Точно так же образуется и незримая связь между человеком и предметами, с которыми он соприкасался. Что представляют собой эти «невидимые нити», пока остается загадкой. Хотя гипотезы существуют. Сегодня, например, все чаще высказывается мысль, что «незримые нити», как и наше сознание, имеют торсионную природу, и что именно торсионные поля являются носителями информации, исходящей от любого объекта живой и неживой природы. Чаю хочешь? — спросил он вдруг.

— Пил уже. Слушаю вас дальше.

— В этих направлениях сейчас ведутся, хотя особо и не афишируемые, но интенсивные исследования. Дело в том, что эти предметы не только помнят «родное» поле их хозяина, но и постоянно «отслеживают» его (хозяина). И если человек с предметом общался долго, «ниточка» эта будет очень «толстой» и прочной — как канат. С помощью таких «информационных нитей» даже через много лет по вещи можно «подключиться» к ее бывшему владельцу. И не только узнать о его сегодняшнем состоянии, но и воздействовать на него. То же самое относится и к информационному взаимодействию предметов неживой природы. Они тоже «привыкают» друг к другу и «чувствуют», что происходит с «родственной им душой».

После минутной паузы Афанасий Никитич сказал:

— И особенно впечатляет, когда дело касается зеркал.

— Да уж, — согласился Муромцев. — Ладно, побегу. Но я к вам сегодня еще загляну. Надо бы поговорить о Тортошине.

— Заходи, Петя, заходи, я тебе всегда рад. Двери моего хранилища тайных знаний для тебя открыты всегда.

— Спасибо, Никитич, но только вы их хоть иногда запирайте, чтобы не унесли чего. А то ходют тут всякие, за всеми не уследишь…

Влетев в свой кабинет, Муромцев застал там только Губайдулина и Кареева. Они играли в шахматы.

— Остальные за пивом пошли? — спросил Петр Данилович, моментально оценив позицию и переворачивая доску. Фигуры разлетелись по столу. — Значит, так. Тебе, Леня, надо срочно заняться списком Федосеева. Там всего-то человек десять. Тех, кто позавчера работал в ночную смену. Начинай поочередно их опрашивать. Хотя, думаю, это пустой номер. Но для профилактики…

Сам он уже начал названивать кому-то по мобильному.

— Вот дурной… — проворчал Кареев. — Такую комбинацию сорвал. Ринату через пять ходов мат.

— Ничего, я расположение фигур запомнил, — отозвался Муромцев. — Вечером доиграете.

— А на каждый мат есть другой мат, — сказал Губайдулин. — Автомат. Еще более быстрый.

Они заспорили.

— Ну вы, матерщинники, — остановил их Муромцев. — Рассказывайте, кто где. И почем. Погодите… — он, наконец, дозвонился: — Арсений, ты когда заступил на охрану государственной границы? Какой-какой!.. У тебя теперь только одна граница, с которой глаз не спускать. Больше никаких колес за вами не было? Ясно. Ждите Кареева, пусть Федосеев вызовет всех «ночных» и соберет их где-нибудь в актовом зале. Я позже сам подскочу. Всё.

Он посмотрел на Леонида и добавил:

— Вот что меня смущает. Алеша ко мне приезжал ночью, а за ними какой-то «хвост» волочился. Арсений заступил к нему на охрану тела только вчера утром. Проникновение в кабинет и сейф Федосеева произошло позавчера ночью. После «Элефанта».

— И какая тут связь? — спросил майор.

— Погоди.

Муромцев вновь начал кому-то дозваниваться. Попутно сказал:

— Связи пока нет, одни обрывки. Но думаю, что кто-то отслеживает все передвижения Алексея. И неплохо бы усилить его охрану. Это у нас теперь самый незаменимый кадр, последний из реальных учеников Мориарти. Надо к нему еще Трынова с Капустиным приставить. Пусть один из них теперь днюет и ночует в Институте биологии и генетики. Однако вот вопрос: что делал сам Федосеев, когда покинул «Элефант». Когда, кстати?

— Думаешь, я помню? Никто ничего не помнит, все были в дым. Хорошо еще, что Леша сумел самостоятельно до дома добраться.

— Это точно, — кивнул Губайдулин. — Мама мне всегда говорила, что пить вредно.

— Да вам, татарам, и Коран алкоголь запрещает, а ты с нами, пьяницами, спутался. Так куда все подевались?

— Моряк оформляет документы, готовится к вылету на Украину, Ломидзе — в Сухум, Аршак — в Ереван, Отрошенко с Трыновым и Капустиным изучают российские монастыри, Штокман работает на Рогожском кладбище, там самая мощная община старообрядцев… — стал докладывать Ринат.

— Что, прямо за кости мертвецов трясет? — не удержался Кареев.

— Погодите, — махнул рукой Муромцев и сказал в трубку, почти нежно: — Ира, ты прости, что я вчера не смог приехать, вызывали в налоговую полицию, застарелая тяжба с алиментами. А тут еще каких-то детей на меня навесили. Но ты жди, ужин из «Праги» с плиты не снимай. Пусть греется. Целую.