Александр Тордо – Тайна пропавшего медальона (страница 4)

– С какой такой стати? Пока не вижу никаких оснований, – ответил Дмитрий.

– Знаешь, Дима, все-таки это не может быть простым совпадением. Мы приехали в музей и буквально на наших глазах умерла дама. Она явно не из тех, кто проводит свое свободное время на экскурсиях по бывшим концлагерям.

– Согласен. Скорее всего, она что-то искала.

– Меня смущает тот факт, что она остановилась и упала замертво как раз около стенда с портретом Клаудии.

Впереди замаячила агроусадьба родителей Умберто! Они еще не успели припарковаться, а мама Умберто уже выбежала навстречу.

– Дима, здравствуй! Галочка, дорогая, пойдем со мной, что я тебе покажу, – она закружила жену консула в объятиях радости и заботы.

Женщины ушли по своим делам.

– Дима, подожди, – сказал Умберто. – У меня есть новости. Странные новости, должен сказать.

– Слушаю тебя.

– Только что звонили мои ребята. В процессе осмотра тела в кармане у погибшей женщины нашли справку из Государственного архива Триеста, выданную Глафире Сергеевне Соколовой.

– Так она русская?

– Не знаю. Я пока даже не могу сказать, что погибшая сеньора и Глафира Сергеевна Соколова – одно и то же лицо.

– Что было в справке?

– А вот это самое интересное.

– В справке указан адрес Клаудии.

– Адрес Клаудии?

– Да.

– Вот это номер. Все-таки у женщин есть шестое чувство. Галочка мне всю дорогу твердила, что эта синьора как-то связана с нашими поисками.

– Выходит, что связана, а если она еще и окажется той самой Глафирой Сергеевной, ждет тебя, консул еще одно непростое дело в Триесте.

– Время покажет.

– Ладно, пойдем в дом, надо подкрепиться. Выпьем по бокалу домашнего вина. А там и Клаудия с дядей приедут.

Мужчины зашли в дом. На огромном обеденном столе для них уже приготовили графин домашнего вина, прошутто и хлеб. Голоса женщин раздавались из кухни. Умберто наполнил бокалы.

– За встречу!

– За встречу!

– Знаешь, – сказал Дмитрий, – нравится это кому-то или не нравится, тема последней мировой войны постепенно отходит на второй план. Все-таки почти восемьдесят лет прошло. Да и мир меняется скорее, чем мы могли себе это представить, когда были студентами. Но в вашем музее я внезапно ощутил себя современником тех людей, для которых Ризиера ди Сан-Сабба стала последней станцией в жизни.

– У нас не принято много говорить на эту тему. Возможно потому, что с самого начала Италия находилась в союзе с Гитлером и в нас срабатывает комплекс побежденных, не желающих ворошить прошлое. Но последние два года той войны в наших краях оказались страшно кровавыми и героическими. До осени сорок третьего Италия была союзником Гитлера и что такое оккупация, знала исключительно с точки зрения оккупанта. К счастью, наши собственные фашисты, хотя и находились на коротком поводке у немцев, но умудрялись избегать массовых депортаций. Люди, в том числе и многие из тех, кто был на службе у Муссолини, старались помогать своим еврейским соседям, многие состояли в смешанных браках. И вполне возможно, что Италии удалось бы спасти своих евреев, как это произошло в Дании, но… Но не хватило времени.

– Не хватило времени?

– Да. Не хватило времени. К осени сорок третьего наши дела на фронтах оказались хуже некуда. Мы потеряли все свои колонии в Северной Африке. Мы потеряли даже Сицилию. Шестидесятитысячный итальянский корпус был уничтожен под Сталинградом. Слава Богу, на этом наша восточная компания бесславно закончилась. Сам понимаешь, на таком фоне возникло брожение не только среди граждан, но, прежде всего, среди элит. Множились заговоры, пока, наконец, у графа Гранди при поддержке короля Виктора Эммануила Третьего не получилось свергнуть Муссолини. 25 июля он был арестован.

– Он ведь довольно долго пробыл у власти, – сказал Дмитрий.

– Двадцать один год.

– Целая эпоха.

– Да, но это еще не финал. 8 сентября сорок третьего года новое правительство объявило о перемирии. Накануне американцы и британцы подписали договор о капитуляции Италии. Переговоры велись в такой спешке и тайне, что от имени СССР капитуляцию Италии по поручению советского правительства принял, ты не поверишь, – генерал Эйзенхауэр.

– Звучит несколько… Как бы это сказать? Странно, что ли.

– Да. Но для этого имелись особые основания. Капитуляция автоматически ставила Италию под угрозу немецкой оккупации со всеми вытекающими последствиями. Поэтому стороны не только торопились, но и старались сохранить договоренности в тайне. Западные союзники планировали взять под контроль весь Апеннинский полуостров, не допустив туда СССР. Король и его новое правительство хотели выскочить из войны с наименьшими репутационными потерями и не нести ответственность за деятельность Муссолини. СССР отдавал себе отчет в том, что сможет эффективно контролировать, а на что не хватит сил, и видел в сфере своего послевоенного влияния преимущественно Восточную Европу. Главная задача, которая стояла тогда перед Советским Союзом, – первым войти в Берлин, так что гипотетическими интересами в Италии можно было пожертвовать.

– Но что-то пошло не так, – Дмитрию было интересно, несмотря на то, что многое о Второй мировой войне им было прочитано и перечитано.

– Что-то не просто пошло не так, а случилось то, чего итальянская сторона опасалась больше всего. Кто-то из участников переговорного процесса слил немцам информацию о сепаратных контактах и они немедленно приступили к оккупации. Через две недели после капитуляции немцы объявили о создании на оккупированных ими наших территориях марионеточной Итальянской социальной республики, во главе которой поставили все того же Муссолини. Из королевского заточения в труднодоступном высокогорном отеле его вытащил любимчик Гитлера Отто Скорцени.

– Подожди, а что в это время делала итальянская армия?

– Итальянская армия оказалась не то, чтобы не готова защитить свои города от войск бывшего союзника, она потеряла управление. Как выяснилось впоследствии, наши войска не получили ни приказ о капитуляции, ни приказ о сопротивлении немцам. Как ты понимаешь, такие вещи просто так не происходят. Возможно, это одна из основных причин, почему у нас избегают длинных разговоров на эту тему.

– И вся северная Италия оказалась под Гитлером?

– Да, Дима, вместе с Римом. В руках у антигитлеровской коалиции остался лишь юг страны. Наступили страшные времена. Двадцать месяцев жестокого насилия и страха. И беспримерного героизма.

* * *

Неспешную беседу друзей прервало появление гостей. Дядя Адриан привез Клаудию. Они обменялись приветствиями, принятыми в таком случае традиционными поцелуями в щеку. Наконец все угомонились . Мама Умберто и Галочка быстро накрыли на стол. Сегодня Патрисия, так звали маму Умберто, угощала запеченной говядиной в специальном соусе с ньокками, наваристым супом из фасоли, гороха, кукурузы и других овощей под экзотическим названием манештра и разного рода выпечкой.

Что ни говори, умеют итальянцы готовить, подумал Дмитрий. Такой вкусной, красивой и здоровой еды он не ел нигде. Горский словил себя на том, что здесь он слегка слукавил. Все-таки Галочкина кухня была ничем не хуже, просто в силу привычки воспринималась как должное.

Наступило время кофе. За столом остались полковник, консул, дядя Адриан и бабуля Клаудия. Несмотря на свои девяносто, выглядела она отлично. Модно подстриженные седые волосы красиво обрамляли ее смуглое лицо. Морщины, следы возраста и опыта, ничуть не портили Клаудию, а наоборот, делали ее образ еще более притягательным. Она уже не очень хорошо ходила, но во всем остальном могла дать фору молодой.

Из винтажного серебряного портсигара Клаудия вытащила мундштук и крепкую сигарету без фильтра.

– Привычка! – сказала она. – Осталась с войны. Здоровье растеряла, красоту пережила, жизнь прожила, а привычка осталась.

Дмитрий поднес ей зажигалку. Клаудия с удовольствием затянулась.

– Знаешь, когда я закурила? – обратилась она к Горскому. – Третьего апреля сорок четвертого года. – Адриану, – она показала на сына, – еще только суждено было появиться на свет. В тот день гитлеровцы расстреляли семьдесят наших.

– Ваших товарищей по отряду? – спросил Дмитрий.

– Нет. В основном, это были деревенские. Деревенские заложники. Они помогали партизанам едой, оружием, выполняли мелкие поручения. Как могли, спасали евреев. В ту весну концлагерь был переполнен. Немцы свозили сюда еврейские семьи со всей зоны оккупации. В застенках людей сортировали, как скот. Самых сильных вместе с русскими военнопленными отправляли рыть тоннели, а доходяг везли дальше. В Аушвиц и другие фабрики смерти. Тех, кому предстояло ехать в Польшу, практически не кормили и, если бы не крестьяне, эти узники сразу умерли бы от голода.

– Клаудия, вам, наверное, тяжело вспоминать об этом, – сказал Дмитрий, – но я буду вам очень благодарен за все, что вы сможете рассказать.

– Тяжело, не стану спорить, – ответила женщина. – Но мне осталось не так много, и я хочу знать правду. Умберто сказал, ты обещал помочь найти Адриано.

– Обещал, – Горский посмотрел ей в глаза.

– Помоги тебе Бог! – Клаудия на некоторое время замолчала.

– Так что же случилось тогда? – Дмитрию не терпелось услышать продолжение истории.

– Наши товарищи устроили диверсию на складах с боеприпасами. Фашисты часто использовали для хранения военного груза многочисленные карстовые пещеры в горах. Наблюдательные жители долин фиксировали любую активность врага и сообщали нам, иногда даже выступали в роли проводников. А деревенский священник Фабио Серафини был нашим связным. Сведения, которые он сообщал, не имели цены.