Александр Тордо – Тайна пропавшего медальона (страница 1)
Владимир Неровитов, Александр Тордо
Тайна пропавшего медальона
ПИСЬМО ИЗ ПРОШЛОГО
«Моя дорогая, моя любимая, моя единственная на всю жизнь, Клаудия!
Я не нахожу слов, как признаться тебе в том, что мы можем никогда больше не увидеться. Сегодня на рассвете я уйду из лагеря на задание, которое имеет чрезвычайную важность. Я понимаю, что обманул твое доверие. Я не имел права любить тебя. Но чувство к тебе настолько мощное, настолько глубокое, что у меня не было сил противостоять ему. Ты всегда будешь в моем сердце. Только ты. Я клянусь!
Твой, Адриано»
На модном, но крайне неудобном письменном столе лежала миниатюрная женская сумочка без ручки. Содержимое ее было вывернуто на столешницу. Небольшой кошелек, паспорт, помада, пудреница, ключи, блистер с таблетками от головной боли, авторучка, мобильник. С раздражением глядя на нехитрый набор, Николай Николаевич Дорофеев мысленно пытался засунуть весь этот хлам обратно. Было очевидно, что сумочка слишком мала. Как эта операция удавалась хозяйке, непонятно. Бесполезное и бессмысленное на первый взгляд занятие помогало ему не сорваться на помощника, который, изо всех сил стараясь быть незаметным, стоял слева от стола.
Ах да, еще и письмо. Ради этой никому не нужной, сентиментальной бумажки отправили к праотцам случайную женщину. Вот же гадкий старик, уже сколько лет развлекает чертей в аду, а продолжает дергать за ниточки.
Дорофеев старался избегать любую немотивированную жестокость, исходил из принципа, что, при желании, договориться можно с любым. Убийство, как инструмент, отсутствовало в арсенале его методов. И вот, это произошло. Глафира Сергеевна Соколова стала случайной жертвой действий его порученца – Всеволода Жука.
– Скажи мне, Сева, зачем? – Дорофеев, с трудом сдерживая ярость, обратился к молодому человеку. – Твой исполнитель не видел, что в эту сумку не то что дневник, пачку сигарет не вопрешь? А даже если бы он там и был, зачем убивать человека?
– Николай Николаевич, виноват, – Сева решил не сдаваться. – Задача исполнителя делать то, на что его подписали, а не думать.
– И на что ты его подписал?
– Проследить за теткой, забрать дневник, отдать мне.
– Тогда почему он ее убил?
– Так получилось.
– Так получилось? – Дорофеев изо всех сил старался не сорваться на крик. – Предположим. В сухом остатке: женщины больше нет, спросить у нее уже ничего не спросишь. Ты на ровном месте подставил все наше предприятие. Где она остановилась, выяснил?
– Найдем, Николай Николаевич! Обязательно найдем! – Сева не стал говорить шефу, что знает адрес, по которому убитая проживала в Триесте.
– Тебе сутки! Иди.
Николай Николаевич Дорофеев подождал, пока за порученцем закроется дверь. Впервые с тех пор, как он взял на работу Жука младшего, стойкое ощущение допущенной ошибки переросло в уверенность.
ГЛАВА 1. СМЕРТЬ В МУЗЕЕ
Дмитрий Алексеевич Горский, Генеральный консул Российской Федерации в Милане, подводил промежуточные итоги своих первых шести месяцев в должности. На старте командировки ему пришлось разбираться с громким уголовным делом, в котором оказались замешаны российские граждане Илья Бельцов и Вадим Астафьев. Перед лицом серьезных обвинений Горскому удалось склонить мужчин к сотрудничеству со следствием. В результате Илья Бельцов поменял статус с обвиняемого на свидетеля, а Вадим Астафьев мог рассчитывать на снисхождение суда.
Он был доволен. Не только и не столько потому, что отработал по максимуму, что его профессионализм был высоко отмечен на родине, но прежде всего из-за того, что у него получилось переломить враждебное отношение итальянской прессы по отношению к россиянам.
Как только полиция сообщила об аресте банды торговцев людьми, в составе которой были русские, итальянские массмедиа в буквальном смысле сошли с ума. Создавалось впечатление, что какие-то неизвестные силы невидимой, но от этого не менее крепкой рукой, целенаправленно переносили акцент с основных криминальных персонажей на россиян, которые, как выяснилось в последствии, оказались случайно вовлеченными людьми. Илью Бельцова Горский и вовсе считал классическим примером втянутой в преступную деятельность жертвы.
«Русская мафия хозяйничает на территории Италии», «Кто ответит за преступления русских?», «Раненный полицейский скончался», «Русский след», «Кто виновен в гибели детей?», «Кто ответит за сержанта Герра?», «Пора закрыть Италию для нелегалов», «Раскрыта банда по перевозке людей с Ближнего Востока», «Русский бандит покончил с собой в тюрьме «Эрнесто Мари». Такими были заголовки накануне Рождества.
И это не могло не волновать российского консула, который не только по долгу службы, но и на основании личных симпатий призван был защищать отношения дружбы и сотрудничества, сложившиеся между Россией и Италией. Влиять на прессу Горский, конечно же, не мог, да и не хотел. Но донести до публики всю правду об этом деле ему было необходимо.
Для человека, который был в должности пару месяцев и так же мало находился в стране пребывания, это было сложной, возможно, даже невыполнимой задачей. Но сейчас, как, впрочем, и в прошлом, Дмитрия выручил его принципиальный и ответственный характер, способность находить и сходиться с такими же людьми.
Изменить отношение итальянцев к Илье и Вадиму помогла его новая знакомая – журналистка из Триеста Наташа Боски. Своими взвешенными, фактологически выверенными статьями она задала новый тренд, который ни в коем случае не оправдывал российских фигурантов, но и не вешал на них ответственность за все проделки албанской банды. Это сработало.
Казалось, можно закрыть эту папку и вернуться к текущим делам, но один вопрос оставался нерешенным – слово, которое он дал начальнику полиции Триеста полковнику Дзиани.
В процессе расследования бандиты, стремясь закрыть рот опасному свидетелю, похитили сына Ильи Бельцова. Полковник, приложивший максимум усилий, чтобы спасти мальчика, дал себе клятву: если мальчик выживет, он попросит Горского найти своего двоюродного русского деда. Дмитрий согласился.
Теперь пришла очередь Горского помочь новому другу и выполнить обещание, которое он дал ему в рождественский вечер.
* * *
Горский набрал полковника Дзиани.
– Умберто! День добрый! Как поживаешь?
– Дима, привет! Рад тебя слышать! Все хорошо?
– Да! Спасибо! Звоню тебе, сказать, что я начал поиск твоего деда.
– Дима, я ждал, когда ты мне это скажешь!
– Если честно, я в самом начале пути и пока не имею четкого плана, но слово есть слово. Скажи пожалуйста, что ты знаешь о нем?
– Несмотря на то, что моя бабуля Клаудия любила его всю свою жизнь и после войны так и не вышла замуж, мне кроме его партизанского позывного Адриано и того факта, что он отец моего дяди Адриана, неизвестно ничего.
– Ты мог бы поговорить с Клаудией? Собрать все, что она вспомнит? Возможно, осталось фото, письма, записки, хоть какие-то материальные свидетельства?
– Конечно! А ты не хочешь составить мне компанию? Приезжай вместе с женой, она запала в сердце моей маме.
– Я подумаю, как это лучше сделать, а ты спроси у бабули, готова ли она разговаривать со мной.
– Договорились! Жду вас. Галочке огромный привет от нашей большой семьи.
– Передам. Семья у тебя большая, а ты сам жениться когда собираешься?
– Тебе скажу первому, – Умберто перевел разговор в шутку.
Вот что было известно Горскому к этому моменту. Бабушка Умберто вступила в партизанский отряд имени Гарибальди осенью 1943 года. В ее обязанности входило обеспечение связи с местным подпольем, а также сбор информации об узниках концентрационного лагеря Ризиера ди Сан-Сабба. Там нацисты удерживали евреев, военнопленных и политических. Время от времени не без помощи партизан кому-то из заключенных удавалось бежать.
Так в жизни Клаудии и ее партизанской ячейки появился русский военнопленный Адриано. Она так и не разобралась, было ли это его собственное имя, переиначенное на итальянский манер, или всего лишь позывной. Молодой человек легко вписался в отряд, принимал участие в операциях, а через пять месяцев пропал без вести. Спустя некоторое время Клаудия родила сына, которого назвала Адрианом в честь отца.
Прошло три четверти века. Задача так задача, подумал Горский. Он не знал, с чего начать, поэтому решил поехать в Триест, город, в окрестностях которого случилась эта история. Во-первых, нужно поговорить с Клаудией, во-вторых, обратиться в архив лагеря, в-третьих, найти других выживших членов партизанского отряда, если такие еще есть.
В кабинет вошла Галина. Она принесла мужу чашку чая с домашней выпечкой.
– Митенька, минуточку! Я тут испекла твои любимые пирожки с яблоками и изюмом. Будешь?
– То-то я не мог понять, что меня отвлекает от работы. А это, оказывается, ароматы твоей волшебной выпечки! Конечно, буду! – ответил он.
– Тогда, пробуй! – Засмеялась Галочка.
Дмитрий разломал пирожок. Пахло яблоками, корицей и чем-то еще, он не мог понять, чем, но ему нравилось.
– Галя, Галя, и как тебе это удается?
– Даже если я расскажу тебе рецепт и дам пошаговую инструкцию, у тебя вряд ли получится, – отшутилась она. – Так что ешь и не думай о том, о чем тебе точно не надо думать.
– Дорогая, как ты смотришь на то, чтобы снова съездить в Триест?
– Опять кто-то из наших накуролесил?