Александр Томчин – Парацельс. Гений или шарлатан? (страница 9)
Скоморохи пустились в пляс. Все развеселились, и ссора забылась. В первом из выступающих Теофраст узнал Петера, которого он одним из первых встретил в Зальцбурге. Петер показал несколько фокусов и пошел вокруг столов с шапкой. Люди смеялись, хлопали костяшками сжатых кулаков по столу и кидали монеты. Теофраст пригласил к себе Петера за стол и угостил вином. Тот тоже бродил по городам, им не раз доводилось встречаться и было что вспомнить.
– Спасибо, друг! – cказал ему Теофраст.
– Будь осторожнее, Тео! – шепнул Петер. – Этот монах не из тех, с кем можно спорить!
Сосед по столу спросил Теофраста:
– В листовке нас призывают применить против господ силу. Что ты на это скажешь?
– А что делать мужу, если жена ему изменяет? – ответил Теофраст вопросом на вопрос.
– Поколотить ее? Выгнать из дома? – раздались голоса.
– Нет, – возразил Теофраст. – Разумный муж потолкует с ней, и они вместе найдут решение. На благо семье, на благо детям.
Его последний ответ многим не понравился. Теофраст задумался. Совет был хорош, но у него-то семьи не было. Сам он был вспыльчивым, взрывным, в споре мог прихвастнуть и обругать противника последними словами. В гнев впадал легко и не знал меры. Будучи убежденным противником смертной казни, доктор мог сгоряча заметить, что все же плохих аптекарей следовало бы повесить. «Но речь шла о насилии, так что ответ был правильным», – решил Теофраст и успокоился.
Монаха Армина в таверне на этот раз не было. Не было и августинца Кастенбауэра – он попал в тюрьму. Кардинал решил покончить с ересью и преследовал сторонников Реформации. О чем бы ни зашла речь, к этому возвращались:
– А где же проповедник Матиас? Что-то его давно не видно.
– Его осудили на пожизненное заключение. В башне Миттерзилле.
– Там в сыром подвале он долго не протянет.
– Но он же сбежал!
– Из этой башни? Никогда не поверю.
– Я видел своими глазами. Его сковали цепями, посадили на лошадь и привязали к ней. Три всадника повезли Матиаса в башню, а по дороге зашли в трактир. Матиаса оставили перед дверьми и вокруг собрались любопытные. Он крикнул им: «Люди добрые! Меня хотят сгноить в темнице. Я страдаю за вас, за правду. Помогите, Христа ради!»
– Кто же свяжется с вооруженной охраной?
– Собралась большая толпа. С ними был молодой Штекль из Брамберга и его друг – этим ребятам сам черт не страшен. Они освободили Матиаса, и он скрылся.
– Ах вот за что казнили Штекля!
– Да, этих двоих кардинал Ланг приговорил к смертной казни. Без суда.
– А как же законы?
– Он сам себе закон.
– Говорят, городской палач сперва отказался рубить Штеклю голову. Но пришлось – у него работа такая.
– У Штекля много родни и друзей. Они этого так не оставят.
– Недовольные есть даже среди дворян и священников.
К разговору прислушивался человек, одиноко сидевший за дальним столиком. Похоже, что это был бродячий монах. Из-за капюшона не удалось запомнить его лицо. Неужели доносчик Ланга? Подозрение мелькнуло в голове Теофраста, но он тут же отвлекся. В таверне неожиданно появился его знакомый, которого он давно не видел, – Михаэль Гайсмайер. Это был высокий и стройный, крепко сложенный мужчина, с короткими волосами темно-каштанового цвета. На нем был изящно сшитый камзол из дорогого сукна. Искрящиеся, насмешливые глаза придавали лицу особое обаяние. Мужественный, быстрый и решительный, Михаэль всегда был любимцем женщин и душой компании.
Вошедший сразу подошел к столу:
– О, кого я вижу! Привет, Тео!
– Привет, Михль! Рад тебя видеть! Садись за наш стол!
– Хорошо. У меня удачный день. Я всех угощаю!
Они не видели друг друга уже несколько лет. Теофраст спросил:
– Как ты тут оказался?
– По делу. Приехал ненадолго.
Михаэль, уроженец графства Тироль, соседнего с архиепископством Зальцбургским, был на три года старше. В последние годы они общались редко, но с неизменной симпатией и были друг с другом откровенны. Теофраст подолгу нигде не задерживался, и у него не почти не было близких друзей. Людей, с которыми он поддерживал связь на протяжении нескольких лет, можно было пересчитать на пальцах одной руки. С первого взгляда нельзя было понять, что сближало его с Михаэлем. Тот казался полной противоположностью Теофрасту.
– Давай споем нашу студенческую, – предложил Михаэль, и они затянули гимн вагантов:
Их пути не раз пересекались. Оба учились вдали от родного дома и познакомились давно, в Венском университете. Получив звания бакалавров, Теофраст и Михаэль встретились в Шваце на севере Тироля. Этот городок в живописной долине реки Инн был вторым по значимости в империи после Вены. Здесь добывали медь и серебро, из которого чеканили монеты. На шахтах Шваца работали больше 20 тысяч рудокопов. «Серебряный век» принес городу богатство и славу – здесь селились знатные люди, художники и ученые.
Теофраст и Михаэль выбрали свои профессии и завершили образование в Северной Италии. Им доводилось из Шваца вместе добираться до Падуи. Михаэль учился там в университете и стал юристом. Теофраст тоже в нем побывал, но потом продолжил путь на юг до Феррары, где и получил диплом доктора медицины. Оба хорошо учились – их ставили другим в пример.
Теофраст на каникулах в университете и после его окончания работал в Шваце помощником в металлургической лаборатории на руднике барона Зигмунда Рютнера – в разное время, всего около двух лет. Волшебные превращения веществ давно очаровали его. Заметив его интерес к этому, отец, когда сыну еще не было 15 лет, устроил его на время поработать учеником в лабораторию на шахту Гутенберг неподалеку от их дома в Филлахе.
Рютнер, известный специалист по плавлению руд и опытный алхимик, имел собственную лабораторию. К нему обращались с заказами банкиры Фуггеры, владевшие большинством шахт в Тироле. Барон и его работники многому научили Теофраста. Рютнер был уже в летах и владел двумя замками. Его единственным наследником был сын, полуслепой и парализованный. Барон надеялся найти для него эликсир здоровья, возлагал на Теофраста большие надежды, но тот в Шваце не остался.
Михаэль работал в том же городе писцом на одном из фуггеровских рудников. Он, как и Теофраст, знал, насколько тяжел труд рудокопов. Михаэль исправно служил хозяевам, но отстаивал справедливость. Фуггеры задерживали шахтерам зарплату и рассчитывались с ними неполноценными монетами. Михаэль помог шахтерам составить жалобу императору – правда, своих целей они так и не смогли добиться.
После университета Теофраст нанялся на военную службу, чтобы приобрести опыт хирурга. Он был лекарем швейцарских наемников в армии императора во время венецианских войн в 1516–1517 годах. Многолетняя война против Венеции не приносила империи особых успехов. Михаэль там тоже воевал, был ранен и, очнувшись, увидел перед собой Теофраста с ножом в руках. Тот подмигнул ему и улыбнулся: «Все будет хорошо, Михаэль! Наша работа простая, как у портного: режем и шьем, режем и шьем!» Теофраст протянул ему кружку, дал что-то выпить, и перед глазами раненого снова все исчезло… После этой войны их дороги разошлись. А когда они встречались, Теофраст неизменно спрашивал: «Как твоя спина? Наверное, стоит на нее взглянуть?», а Михаэль отвечал: «Спасибо! Я о ней давно не вспоминаю». Позднее Теофраст работал лекарем и на других войнах.
– Скажи, Михль, что ты делал после войны? Вернулся в родной Тироль? – спросил Теофраст.
– Да, я устроился на службу к губернатору, графу Леонарду фон Фёльсу. Он знает моего отца и слышал обо мне хорошие отзывы.
– Но ты вроде хотел стать горнозаводчиком?
– Я купил акции одного рудника, но это не очень-то выгодно. Фуггеры диктуют цены на всё. Для них законы не писаны. Ими не только шахтеры, но и другие хозяева шахт недовольны.
– Тебе, видно, повезло с местом, Михль? Это же очень высокий чиновник!
– Спору нет. Он командовал войском, руководил работой парламента и местных собраний. И еще он был председателем в придворном суде…
– А ты чем занимался?
– Помогал ему в юридических вопросах. Ездил с ним на места сражений в Италии.