Александр Томчин – Парацельс. Гений или шарлатан? (страница 18)

Горный мастер привел его в лабораторию. Чего там только не было! На столах и на полках помещались всевозможные сосуды, трубки из стекла, из керамики или из металла, перегонные кубы и сосуды для перегонки с водяным паром, реторты, колбы и стаканы. Рядами выстроились бутыли и банки с разными веществами. Теофраст просмотрел их: кислоты, киноварь, реальгар, поташ, cода, ртуть, ляпис, сера… На полках лежали образцы минералов.

Теофраст знал, что по цвету дыма при накаливании руды можно понять, что она содержит и как ее плавить. Например, голубой дым указывал на то, что в ней содержится медная лазурь, желтый – аурипигмент, красный – реальгар, а зеленый – малахит.

Здесь доктор чувствовал себя, как рыба в воде. Взяв у мастера осажденное золото, он добавил к нему концентрированную соляную кислоту. Затем постепенно доливал при перемешивании концентрированную азотную кислоту, пока золото не растворилось в этой смеси кислот («царской водке») полностью. Перенес раствор в фарфоровую чашку и выпарил его при очень осторожном нагревании, так, чтобы раствор не кипел. При охлаждении горячего раствора выделились кристаллы. Их Теофраст отфильтровал и высушил. Они были светло-желтыми, легко расплывались на воздухе, имели горький и терпкий вкус. Вещество легко давало раствор лимонно-желтого цвета, от которого на пальцах появлялись пурпурно-красные пятна. Доктор был доволен: получилась золотохлористоводородная кислота, которая на коже превращалась в золото.

Половину кислоты Теофраст отдал мастеру, а половину поместил в плотно закрытую баночку и забрал себе. Вещество следовало бы еще недели две-три подержать над осушителем, но это можно будет сделать дома. Несколько крупинок он растворил в воде. К полученному очень разбавленному раствору добавил немного водного раствора поташа, тоже разбавленного, а затем при нагревании осторожно, по каплям, раствор танина. Наконец образовался красный почти прозрачный раствор «питьевого золота». Теофраст знал, что этот раствор при хранении неустойчив, но теперь из своей кислоты он сможет в любой момент у себя дома получить питьевого золота сколько угодно.

Луиза, получив золотую тинктуру, пришла в восторг. За три недели пребывания на водах супруги посвежели, и маркиза все реже пользовалась своей коляской. Она ходила еще с трудом, но гораздо лучше, чем прежде. Семья Бентивольо поблагодарила Теофраста и пригласила его как-нибудь приехать к ним в Феррару. Обе стороны расстались, довольные друг другом, и в середине июня 1525 года Теофраст вернулся в Зальцбург.

Доктор как будто попал в другой город. Здесь кипела гражданская война, тогда как в других частях Германии крестьяне уже потерпели поражение. Лютер, глашатай Реформации, призывал подчиняться не церкви, а Божьим повелениям. Но со светской властью он ладил и требовал от крестьян покорности: «Ослу – плеть, кладь и пища!» Лютер уверял их, что они живут вольнее и приятнее правителей: им ни о чем не надо думать, а правители о них заботятся. В послании «Против кровожадных и грабительских полчищ крестьян» реформат призывал князей убивать мятежников, «как бешеных собак».

Ученый-гуманист Эразм Роттердамский, прежний поклонник Лютера, был потрясен этим и написал ему: «Ты не хочешь признать этих бунтовщиков своими учениками, но они-то признают тебя своим учителем!» С Лютером резко спорил и священник Томас Мюнцер. Он призывал установить «царство Божие» на земле, где не будет ни князей, ни господ: «Самое скверное на земле то, что… сильные делают, что хотят. …Наши владыки присвоили себе в собственность все живущее. Рыбы в воде, птицы в воздухе, растения на земле – все принадлежит им… Бог сказал – не укради, но они… не следуют этому… Они притесняют всех людей, грабят бедных земледельцев и ремесленников». Тому, у кого находили хотя бы одну листовку с проповедью Мюнцера, угрожали тюрьма и смертный приговор.

Мюнцер cтал самым известным вождем мятежников и возглавил в Центральной Германии крестьянскую армию. Он был проповедником, пламенным оратором, но воевать не умел. Восьмитысячное войско мятежников было плохо вооружено и не имело конницы. В мае 1525 года у города Франкенхаузена перед началом решающей битвы на небе появилась радуга. Мюнцер обратился к повстанцам cо страстной речью и заявил, что это отличное предзнаменование: «Бог и правда на нашей стороне! Он не допустит, чтобы в нас попали вражеские пули и ядра!» Крестьяне в это поверили. Но первые же выстрелы вражеских пушек развеяли их надежды – крестьянская армия была полностью разгромлена. Мюнцера схватили и вместе с 53 бунтовщиками обезглавили. Их тела, насаженные на копья, еще несколько лет были выставлены на стенах города Мюльхаузена. Тысячи последователей Мюнцера были перебиты или сожжены. Повстанцев пытали, казнили и в назидание остальным вешали на деревьях вдоль дорог.

В Зальцбурге восстание началось позднее, чем на юге и в центре Германии. В конце мая 1525 года в долине Гаштайна в неурочный час раздался звон колоколов. По этому сигналу восставшие выступили против зальцбургского архиепископа. Делегаты от горожан, шахтеров и крестьян встретились в Бад-Хофгаштайне, сформулировали свои требования из 14 пунктов и потребовали отставки Ланга. Решительнее всех против него выступили горнозаводчики из Гаштайна и Рауриса. Предприниматели при выплавке благородных металлов не могли обойтись без свинца из Каринтии. Из-за вмешательства Ланга, его законов и пошлин за свинец приходилось слишком дорого платить. Мятежники набрали и вооружили отряд наемных солдат, в основном из шахтеров. Командиром отряда был выбран горнозаводчик Эразм Вайтмозер, а главным организатором восстания стал Мартин Цотт.

Рудокопы в те времена носили оружие, а некоторые из них побывали на войне и умели воевать. Совместная тяжелая работа на шахтах сплачивала их. Шахтерские отряды были самой сильной частью крестьянских армий. Восстание охватило также соседние Каринтию и Штирию. Повстанцы быстро заняли важный перевал в горах и добрались до Зальцбурга. Население города вступило в союз с мятежниками и открыло им городские ворота. На следующий день крестьяне ворвались во дворец Ланга и уничтожили все найденные там документы. Они поселились в комнатах, где он жил, и там развешивали и сушили свое белье.

События застали Ланга врасплох. Против кардинала собралась армия из 60 тысяч крестьян и шахтеров с палицами и вилами, а в его распоряжении были лишь 300 ландскнехтов. Кардиналу пришлось спастись бегством и укрыться со своими приближенными и солдатами в крепости Гогензальцбург. Она была расположена на высокой скале над городом и слыла неприступной. Здесь Ланга осаждало войско мятежников. Правителя защищали толстенные двойные стены и высокие башни. Глядя из башенных бойниц на улочки Зальцбурга, на своих подданных и прихожан, Маттеус Ланг чувствовал себя, как заключенный в тюрьме, и, казалось, впал в безумие. Он был загнан в ловушку и безмерно одинок. Кругом одни бунтовщики. Все его предали, абсолютно все.

Вот до чего довел яд проклятой лютеранской доктрины! Ее надо было выжечь каленым железом. Скорее можно было ожидать, что небо упадет на землю, чем то, что он лишится своего положения. Его, великого юриста и дипломата, ближайшего человека к императору, как затравленного зверя, загнала в ловушку неотесанная чернь. Неужели эти проклятые зальцбуржцы до него доберутся? Как он был прав, когда не доверял этим жалким людишкам, а особенно городским ремесленникам и прочим нищебродам! Этим смутьянам сам дьявол не страшен, потому что им нечего терять. Надо выиграть время, дождаться помощи, тогда он еще с ними рассчитается!

Из башен замка пушки с дьявольским грохотом начали обстрел города. На открытом месте и на мосту через реку Зальцах нельзя было больше показываться. Крестьяне отвечали огнем из своих пушек, но это были совсем другие орудия – с деревянными стволами, стянутыми железными обручами. Когда оружейный мастер заложил в две такие пушки слишком сильный заряд, стволы у них разорвались. Крестьяне сочли его предателем и казнили. Такие пушки не могли проломить крепостных стен. Попытка устроить подкоп и взорвать крепость тоже не удалась: скала была слишком твердой. Работавшие погибали, на них сверху бросали брандскугели или огромные камни. Мятежникам не удалось взять крепость, но Ланг в течение двух месяцев оставался в блокаде.

С этого времени жителей Зальцбурга в шутку стали называть «мойщиками быков». По легенде, при осаде крепости мятежники cверху на стене увидели одного быка. Защитники крепости, страдая от голода, решили доказать крестьянам, что у них еще осталась еда. «Подумаешь, у них всего один бык!» – насмехались мятежники. Но на следующий день появился новый бык – белого цвета, потом красный, а потом в пятнах… Осажденные каждый день перекрашивали быка. Нападавшие поверили, что в крепости остаются большие запасы продовольствия, и сняли осаду. Счастливые защитники крепости вышли из нее и торжественно отмыли быка в реке.

В реальности осада была снята лишь после долгих переговоров. На помощь кардиналу первым пришел граф Дитрихштейн, губернатор соседней Штирии. Его армия наемников двинулась в наступление в долине реки Энн, убивая и сжигая все на своем пути. Она добралась до шахтерского города Шладминга и расположилась там лагерем. Войско повстанцев во главе с горным мастером Михаэлем Грубером находилось в это время у перевала Мандлинг. Грубер разделил его на два отряда, и они в результате труднейшего марша через горы в ночь на 3 июля одновременно и неожиданно ворвались в Шладминг.