Александр Томчин – Парацельс. Гений или шарлатан? (страница 17)
– Мне знакомы рудники Тироля и Каринтии. Я изучаю профессиональные болезни шахтеров, чтобы научиться их лечить. Хотелось бы побывать и на ваших рудниках. Кроме того, если позволите, я хотел бы провести в лаборатории некоторые эксперименты с золотом, – cказал Теофраст.
– О ваших успехах в лечении мы наслышаны, – ответил Вайтмозер. – Мы заинтересованы в исследованиях, нужных для здоровья шахтеров. Я дам вам письма к моим горным мастерам. Они вам помогут и всё покажут.
– Я поступлю так же, – сказал Цотт и обратился к Теофрасту. – У меня тоже к вам просьба: сестре рекомендуют операцию. Вы не могли бы ее посмотреть?
– Рад буду помочь, – согласился Теофраст.
– А что вы хотите делать с золотом? – полюбопытствовал Вайтмозер.
– Получить
– Сколько же вам понадобится золота?
– Очень мало, хотя удобнее работать с большими количествами.
После того как Теофраст уточнил количество, Вайтмозер решил: «Мастер даст вам золота в два раза больше. Нам ваше вещество может пригодиться. Половину его оставьте в лаборатории, ладно?»
Теофраст получил письма и взялся за дело. Он начал поездку со штолен в толще горы Радхаусберг и установок для переработки золотоносной руды. Потом доктор осмотрел несколько рудников в долинах Гаштайна и Рауриса. Всего их было около тридцати, и там работали несколько тысяч шахтеров. В долинах были расположены дробильные машины, плавильные печи, кузницы, склады древесного угля, мастерские и поодаль шахтерские домики. Туннели в горах и огромные кучи отвалов руды и шлака поражали размахом работ.
Как шахтеры пробивают в горах такие длинные туннели? – изумлялся Теофраст. У них были лишь простейшие инструменты: зубило, молоток и кирка. Они использовали огонь – нагревали кусок скалы, а потом охлаждали его водой. Или воду – в щели загоняли клинья из лиственницы, обливали их водой и дерево набухало. В результате скала трескалась и куски ее отваливались.
Руду в мешках привозили на место переработки и измельчали. В штольнях и вокруг них сновали ослики с тележками. Рудокопы бегали с тяжелыми тачками. Машины с грохотом дробили руду. Водный поток с гор бил в лопасти огромного колеса и заставлял его вращаться. Зубья на валу колеса приводили в движение огромные каменные жернова, перемалывающие руду. Измельченную в порошок руду промывали потоком воды. Ее бросали лопатами в желоб рудокопы. Вода уносила легкую пустую породу. Оставалась руда, содержащая золото, серебро и другие металлы. Если в ней было мало серебра, то золото отделяли с помощью ртути. Для этого измельченную руду подавали в три чана, один за другим, заливали в них ртуть и перемешивали. Золото соединялось со ртутью в амальгаму.
Излишки ртути из амальгамы удаляли выдавливанием через влажную замшу. Ртуть проходила через поры замши. Эту жидкость использовали вновь, а твердый остаток подвергали перегонке. Ртуть отгонялась, и в перегонном аппарате оставалось золото, которое после очистки служило для чеканки монет.
Часто серебра в руде было намного больше, чем золота. Тогда при плавлении руды в доменных печах для отделения золота и серебра от других металлов добавляли свинец. Из сплава с благородными металлами свинец потом удаляли, превращая его в оксид. Серебро отделяли от золота, пользуясь их разными химическими свойствами. В печах полыхало пламя, там достигался немыслимый жар, выше 1000 градусов. Воздух в печи подавался огромными кожаными мехами. Иногда случались пожары.
Из одной тонны руды на руднике Цотта в Гаштайне добывали 28 г золота[9]. Веками позднее об этом можно было только мечтать: руды истощились, и золота получали в несколько раз меньше. Когда после осмотра плавильных печей Теофрасту показали в лаборатории шарики из золота, он понимал, чего это стоило.
Добыча золота всегда казалась чудом и обрастала легендами. Рассказывали, например, что как-то в шахтах был найден самородок золота весом в сто фунтов – благодаря добрым духам. В горах есть и злые духи, ворующие маленьких детей. Лучший из духов называет себя Капуцином. Его голос напоминает звук трескающегося льда – если его услышишь, то рядом найдется богатая золотая жила. Один шахтер переходил через холм, и ветер вдруг вырвал у него из рук буханку хлеба. Шахтер понял, что это Капуцин притворился ветром, и бросил ему вслед вторую буханку: «Бери, мне не жаль!» Капуцин наградил его за щедрость – шахтер нашел самородок и разбогател.
И обнаружение золотых жил, и их истощение объяснялись чудесами. Про одного горнозаводчика рассказывали, что его жена шикарно одевалась. Она была высокомерной и отказалась подать нищей милостыню. «А ты не боишься, что можешь стать такой бедной, как я?» – cпросила нищенка. «Ерунда, – воскликнула дама, – скорее мое кольцо может всплыть, чем такое случится!» Она сняла с пальца золотое кольцо и швырнула его в бурный поток ручья. Через несколько дней в ручье поймали крупную форель. Ее готовили к столу для пиршества в доме горнозаводчика. Когда рыбу вскрыли, в ее животе оказалось это кольцо. С этого момента у богатой семьи все пошло вкривь и вкось: золотые жилы оскудели, и семья разорилась. От ее дома остались одни руины.
Таких историй Теофраст слышал много и в них верил. Он был суеверен, как и большинство его современников. Посещение рудников вызывало у доктора двойственное чувство. Он восхищался мастерством химиков и металлургов. Добыча полезных ископаемых кормила многие города. С другой стороны, качество жизни шахтеров свидетельствовало о вопиющей несправедливости в распределении извлекаемых богатств.
По уровню оплаты шахтеры не уступали средним горожанам. У них не было отпуска, но в праздники они могли отдохнуть в таверне. Убогим домикам шахтеров было далеко до дворцов знати. Чтобы сохранить право на жилье в горняцком городке, вдова должна была оставаться женой горняка. Шахтеры умирали от болезней или от несчастных случаев в молодом возрасте и, как правило, не доживали до 35 лет. Женщинам доводилось на своем веку схоронить до семи мужей. Одна из них рассказывала о своем последнем муже: «Он несколько лет плевал кровью. Умер в 32 года, а какой раньше был крепкий! У него пары от плавильни всю грудь выели». В семьях рудокопов больше половины рожденных детей умирали, не дожив до года.
Теофраст осматривал шахтеров и слушал, как они дышат. Когда его размещали на ночевку в шахтерские семьи, мужья так жутко храпели, что нельзя было заснуть. Горный мастер познакомил доктора с Герхардом, который работал на очистке золота. Это был старик – сгорбленный, седой и морщинистый, с пылью, въевшейся в кожу. Он, правда, был на редкость подвижен, прекрасно знал свое дело и с доброй улыбкой показывал все Теофрасту. Тот заметил, что десны у старика покраснели и распухли. Этот признак и запах изо рта позволяли предположить отравление ртутью.
– Тебе надо хотя бы на время бросить работу, Герхард. И основательно подлечиться, – посоветовал Теофраст.
– Мне отдыхать нельзя. Я же семью кормлю! Я тут давно работаю, уже ко всему привык.
– А сколько тебе лет?
– Только что сорок стукнуло!
«Cорок?! Он же всего на восемь лет старше меня!» – ужаснулся доктор.
Теофраст знал, что люди, живущие в областях, где есть ртуть, менее здоровы, чем в других местах. Какой же каторжный труд у шахтеров – целый день работать в холодном, сыром подземелье, где нечем дышать, с чадящей лампой на зловонном жире! Рудокопы вдыхают пыль и вредные пары из медной или свинцовой руды, а в этих парах мышьяк и другие яды. В результате возникает язва желудка, гробятся легкие. Отложения в них Теофраст сравнивал с винным камнем, который образуется в бочонке с прозрачным вином, оставленным для созревания. Здесь доктор убедился в том, что при добыче и переработке руд у горняков из-за вредного химического воздействия появляются особые болезни.
Теофраст подготовил наброски для книги о болезнях шахтеров. В ней он описывал изменения легких, вызванные вдыханием вредной пыли в плохо вентилируемых шахтах: «В легких оседает всякая гадость, прилипает, как смола к дереву. Из-за их высушивания обесцвечивается лицо, трескается печень, появляется мучительная жажда. Оболочка желудка разрушается подобно коре дерева, о которое потерся бык». Наряду с этим он обнаружил у некоторых рудокопов болезнь, которая через несколько веков оказалась раком легких и была вызвана радиоактивным излучением. Он пришел к новому и важному выводу: шахтеры, подвергающиеся длительному воздействию вредных паров, более чувствительны к другим заболеваниям.
В старинных рукописях о таких болезнях ничего не было сказано. Как же их лечить? Теофраст предлагал, например, остаток после высушивания сладкого сока ясеня или травы, смешанные с молоком. Но он понимал, что все известные лекарства были недостаточно эффективными, а иногда и нелепыми. Для лечения рака, например, предлагалась мазь из человеческих испражнений. Необходимо было искать новые средства и вместе с тем улучшать условия труда.
Доктор столкнулся еще с одним загадочным явлением. Недолгое пребывание в некоторых заброшенных штольнях благотворно действовало на организм. «Для хорошего здоровья здесь есть всё: и целебные источники, и дивный горный воздух, и прекрасные места для прогулок в горах летом и зимой. Нет ничего дороже здоровья, – думал Теофраст. – Как легко его потерять! И как жаль, что золото почему-то ценится дороже. Когда-нибудь люди это поймут, и они станут сильными, здоровыми и счастливыми».