Александр Титов – Чужестранка (страница 3)

– Генрих! – Десятник подозвал кого-то из своих подчинённых, и почти сразу же к нему подбежал один из лучников, – Беги к начальнику порта и расскажи об этом, пусть снарядит корабль для помощи.

Тот кивнул и побежал прочь, вдоль набережной.

– А теперь позвольте проводить вас и вашего спутника к месту назначения, – обратился командир к Чужестранке, а после отдал команду солдатам, – Стража, построится для сопровождения!

– Это будет любезно с вашей стороны, – ответила она, – Давно я не ходила по городу с таким эскортом.

На этом она закончила и многозначительно улыбнулась, но её мимику заметил только лишь Лапас, что её слегка задело. Похоже ворон был единственным мужчиной здесь, кто всё ещё оставался внимателен к женщинам.

Пройдя ряд скучных бюрократических зданий, принадлежавших порту, они вышли на рынок. Портовые рынки всегда выделялись своей необычностью. Тут царила своя атмосфера. Крики зазывал, торги, споры, смех, пьяные стоны, топот, шлепки. Звуки разнились от благородных и чистых тихих (очень редких в таких местах) до омерзительных и самых низких звуков человеческих потребностей. Вслед за звуками рынок щекотал нос своего гостя самыми разными запахами, конечно, ни один рынок не даст своему дорогому гостю услышать неприятный запах. Они шли и запахи менялись: цветы, духи, мягкий далёкий запах рыбы, выделанная кожа, сталь, специи… Специи!

Специи, Специи, Специи, Специи, Специи, Специи, Специи, Специи, Специи.

Дорогие и дешёвые, местные и заграничные, острые, сладкие, горькие, копченые, с сильным ароматом и такие, которые нужно понести к носу, чтобы услышать, стёртые в порошок, мелко рубленные, целые горошины, листья, корни или стебли, даже в жидком виде!

Среди всех знакомых и новых запахов Чужестранка почуяла один до боли близкий аромат. В смеси ярких чувств она не сразу поняла, что именно пробудило в ней внезапную ностальгию.

Дил – невзрачное растение, в свежем виде не имеет ярко выраженных вкуса и запаха, и только если его правильно высушить, он мог порадовать невероятным ароматом и незабываемым вкусом. Дил рос у нее дома… дом. А есть ли дом у неё сейчас? Было ли то место для неё когда-нибудь домом?

***

– Если ты сейчас уйдешь, то отец больше не примет тебя, даже у него не безграничное терпенье, он и так много тебе прощал!

Мужчина старался перекричать бурю, которая, будто нарочно ему мешала. Дождь заливал глаза, ветер задувал в уши и срывал мокрую одежду. Волны с такой силой и грохотом бились о прибрежные скалы, что думалось с минуты на минуту край обвалится.

Женщина, до которой мужчина пытался достучаться, не обратила на него внимания. Она смотрела вдаль, на море, и ждала, когда погода позволит ей отплыть от порта, который виднелся неподалёку. Ждала, когда её братец отстанет от неё. Ждала своего ворона, который развлекаясь с ветром на высоте, застыл в небе тёмной точкой на фоне серых облаков.

– Задумайся хоть на секунду! – продолжал кричать мужчина.

И Чужестранка задумалась. Конечно, тогда она ещё не была Чужестранкой, она даже не была чужестранкой. Здесь у неё был дом, семья, друзья. У неё было имя. Имя, которое больше никто не услышит, которое она забыла. Она не была чужой. Она родилась здесь и не думала, что когда-то покинет остров. Тиджлис – прелестное место, ей не хотелось покидать его.

– Иди домой, братец – она сказала это не поворачиваясь, не повышая голоса, но буря, словно прислушиваясь, в этот миг стихла так, что её можно было расслышать, а потом с новой силой ударила по земле.

***

– Что-то не так? – спросил командир, чуть нагибаясь вперёд,чтобы разглядеть лицо собеседника, – У вас взгляд беспокойный.

– Шум базара после долгой дороги не идёт никому на пользу – ответила Чужестранка

– Мы уже у выхода, скоро будет тише, – заверил он

– Приятно слышать, – сказала она с облегчением, – Кстати, у вас принято заглядывать в беспокойные глаза иностранок, или это лично ваша прихоть?

Мужчина ничего не ответил, лишь одарил её сначала недоумевающим, а затем раздраженным взглядом, отвернулся и фыркнул что-то под нос.

Пока они шли, Чужестранка с огоньком в глазах разглядывала местный колорит. До этого в этой части материка она не была. Когда она отказалась от имени и дома, она не сразу покинула Тиджлис, а скиталась по его многочисленным островам, после прибыла к близлежащей стране на материке, она мало чем отличалась от Тиджлиса. Наряды людей, архитектура и боги были одни. Поэтому здесь всё было в диковинку.

Мужчины были в узких, обтягивающих штанах, сверху были рубашки со странными воротниками, наряды женщин были более разнообразны: платья разного кроя, шляпки, причёски. Ни одной женщины в штанах, кроме Чужестранки.

«Ты знаешь, как узнать народы, которые не любят дождь – Слова дедушки, который в юности путешествовал, а в старости травил байки внукам – У них крыши другие.»

В Тиджлисе крыши были со скатом, потому что сезон дождей был долог и суров. Здесь крыши были плоские, видимо дождь в этих местах идёт не так часто.

– Похоже, местный народ не любит воду небес.

– О чём Вы? – спросил командир.

– Да так, мысли вслух. Как долго нам идти?

– Думаю, с такой скоростью ещё около часа.

– Мы можем ускориться?

– Спешащая стража уже недавно напугала горожан, второй раз за день вызовет недоумения или даже панику.

Чужестранка посмотрела на Лапаса, которому вся эта ходьба и зырканье людишек надоели.

– Но стража может и не ускорятся, – она сказала это, улыбнулась во весь оскал и захихикала, постепенно тихий смех перерастал в весёлый, звонкий хохот, – Полетели со мной, милый Десятник.

Говоря это она уже брала его за руку и с силой неприсущей девушке тянула командира за собой. Чужестранка притянула мужчину к вороне, прыгнула и потянула его за собой, через миг они уже были на ворону, который разгонялся для взлета. Чужестранка благородно сидела, держа поводья, а Десятник нелепо лежал на животе и пытался ухватится за перья Лапаса. Всё это длилось столько времени, сколько человеку нужно было, чтобы моргнуть, поэтому стража не успела среагировать, многие прохожие не поняли что произошло, а огромная птица уносилась ввысь под хохот Чужестранки и громкий крик Десятника.

Командир успокоился, наконец нашёл правильное положение тела, чтобы не упасть. Он сидел, вцепившись ногами и руками в ворона, боясь, что если расслабится, то тут же полетит вниз. Чужестранка же наоборот держалась только ногами, словно опытная наездница на коне, подняв одну руку вверх, а другой держа поводья, весело кричала, подхватив затихший вопль Десятника.

– Куда лететь? – спросила она, повернувшись.

Встречный поток воздуха беспощадно бил прямо в лицо, уши закладывало, а глаза слезились. Десятник только еле разглядел, что её силуэт изменил положение в пространстве, а в уши вместо слов проник какой-то бубнеж.

– Что? – ответил он, пытаясь хотя бы сам услышать что говорит.

– Ку-да нам ле-те-ть? – она старалась говорить громко и чётко, чтобы победить ветер в борьбе за внимание мужчины.

Кажется он понял и посмотрел вниз, пытался что-то разглядеть, но вскоре повернулся обратно ни с чем.

– Мне ничего не видно, – голос дрожал, дышать было трудно, но Десятник старался говорить, чтобы спутница его поняла.

Чужестранка отвернулась от него, пошарила в сумке, которая была частью снаряжения Лапаса, затем нашла то, что искала и протянула руку с чем-то Десятнику.

– Надень на глаза!

Он плохо видел что именно он берет в руки, но по ощущениям почувствовал два цилиндра, соединённых кожаным ремнём, в цилиндрах были вставлены стёкла. Очки? Такие обычно носят ювелиры при мелкой работе.

– Не медли!

Десятник натянул очки. Глаза перестали слезится, и он наконец-то мог что-то увидеть. Сначала он разглядел чужестранку, она сидела на своём плаще, хотя при прилёте в город плащ её развевался, она так села для его удобства. Из-за такого положения мечи, которые до этого скрывал плащ были над ним и их можно было хорошо разглядеть. Судя по тому, как филигранно выполнены ножны, можно сделать вывод о их высокой цене.

– Так Вы укажете путь, или так и будете разглядывать меня? – сказала Чужестранка повернувшись к нему.

Десятник опустил взгляд и от увиденного ужаснулся, они были так высоко, что он еле мог различить в маленьких точках людей. Тут же у него закружилась голова и ослабло тело. Если бы это был обычный человек, то от этого зрелища он бы тут же отправился к праотцам, но командира портовой стражи не просто так звали сильнейшим. Он взял себя в руки и стал рассматривать город.

– Нам туда, – подал голос Десятник, указывая на большое здание с башней посередине.

– Отлично.

Чужестранка отвернулась, оттянула поводья в сторону и ворон сделал крутой поворот к месту назначения, от которого мужчина чуть не упал. Потом Лапас прекратил поворот, Десятник, уже было облегчённо вздохнул, как они устремились вниз. Тело командира стражи повело назад, а в глазах снова потемнело.

Как только крыши домов оставались в считанных мгновеньях, Лапас расправил крылья и резко затормозил. Ещё несколько резких взмахов и они были на земле. Десятник безвольно сполз с ворона на землю и остался лежать на ней, переводя дух. Чужестранка же проворно спрыгнула к нему и похлопала по плечу.

– Не переживай, воин, в первый раз всегда тяжело и страшно. А теперь вставай, негоже воину быть в таком положении.